4 глава

Мотоцикл Хёнджина несётся по ночному городу, где бурлит уже совсем другая жизнь. Ночная. Трасса и рёв мотора несёт его куда-то по инстинктивно размытому воспоминания маршрута. Фонари вдоль трассы освещают ему путь, а линии на асфальте указывают правильность пересечения. Но ему всё равно на правила и он пересекая их выруливает разные манёвры на заднем колесе. Голова осталось пустой, из неё, как он и хотел, улетучились все нагнетающие мысли. Только через пол часа до него дошло, где он находиться. Элитный жилой комплекс "Хан Ривер Вью". Её район.

Хван заглушает мотор в тени высоких клёнов и задирает голову, от чего его пряди чёрных волос падают ему на плечи пытаясь угадать, какое из окон Чэён. В одном из них на верхнем этаже горит свет. Там явно идет оживленная беседа. Хёнджин видит много разных силуэтов в элегантных позах. И один из силуэтов был точно её, а рядом с ним другой, более высокий мужской силуэт.

Джихун... Урод уложенный.

Хёнджин сжимает руль так, что костяшки белеют. Он не может представить, что рядом с Сон крутиться этот червяк. Глупая, детская ревность и ярость захлестывают Хвана. Он резко заводит мотоцикл, чтобы уехать, но в этот момент его телефон вибрирует. От неожиданного звонка, он заглушает двигатель и достаёт телефон из кармана вельветовой куртки. Посмотрев на экран, скидывает звонок. Но смс от неизвестного номера приходит мгновенно.

Неизвестный номер:"Я вижу тебя. Идиотский глушитель твоего мотоцикла слышно за километр."

Хёнджин замирает. Он снова смотрит на освещенное окно. Один из силуэтов отошел от группы и стоит у окна, прислонившись плечом к стеклу, где в руке у него блестит экран телефона. Хван медленно набирает ответ.

"Не нравится, вызови охрану. Развлеки своих гостей."

Ответ приходит почти сразу.

Неизвестный номер:"Они обсуждают, какую из двух вилл на Чеджу выбрать для медового месяца. Мне скучно."

Хёнджин читает это сообщение, и по его лицу медленно расползается ухмылка. Он снова чувствует почву под ногами. Она с ним говорит. Она выбрала его в эту секунду, а не их. Его принцесса выбрала его сейчас.

"Сбегай." - отправляет он ответ.

Неизвестный номер:"Что?"

"Спускайся. Или я буду стоять здесь и реветь мотором до рассвета, пока вся твоя элитная охрана не сойдет с ума."

Пауза.

Силуэт у окна не двигается, но из-за экрана телефона виднеются её большие глаза, что смотрят на него.

Неизвестный номер:"Я в платье и на каблуках."

"Сними их."

Ещё одна пауза, более долгая. Потом резко свет в окне гаснет, заставляя силуэт исчезнуть из поля зрения. Сердце Хёнджина колотится так, будто он на финишной прямой, как в тот день. Мысли окутывают его голову с новой силой. А он сидит и ждёт её.

Проходит пять мучительных минут. И вот из-за чугунных ворот появляется она. Сон Чэён, босиком, с чёрными туфлями в одной руке и телефоном в другой. Её вечернее платье кажется нелепым и прекрасным в этом ночном переулке. Она подходит к нему с серьёзностью в лице, будто сейчас будет отчитывать его за какую-то шалость.

- Ты совершенно невменяем, Хван Хёнджин. - говорит она.

- А ты скучаешь. Садись, принцесса. - он берётся руками за руль и заводит мотор.

Чэён мешкается, и смотрит на него, будто это какая-то глупость. Но, она уже сделала глупость, выйдя к нему. Её нога закидывается через железный двухколёсный мотоцикл и садиться сзади Хвана, хватая его за края вельветовой куртки, на что тот усмехается. В этот момент, он смотрит на её босые ноги, что выглядят уязвимо.

- Куда поедем? - играясь на колёсах, двигаясь ногами вперёд и назад раскачивая её спрашивает он. От чего, Чэён обхватывает его талию и прижимается ближе.

- Туда, где не пахнет ложью и есть одиночный фонарь.

Хёнджин улыбается и включает передачу, от чего мотоцикл уносит их от сюда к трассе. К свободе.

Старая, заброшенная пристань на окраине города, где деревянные пирсы скрипят под ногами, а вода тихо плещется о сваи. Один единственный фонарь освещает небольшой участок, оставляя всё остальное место на участке в таинственной темноте.

Девушка сидит на краю пирса, Чэён так и не надела туфли, а Хёнджин достает из кофра две бутылки с содой, протягивает ей одну. Сон берёт холодную бутылку и прислоняет её к щеке.

- Мама, меня убьёт. А потом и тебя прикончит.

- Пусть попробует. - он садиться рядом свисая ноги вниз и открыв бутылку делает глоток.- Значит... Медовый месяц на Чеджу? - проводит языком по внутренней стороне щеки смотря куда-то в даль.

- Пожалуйста, не начинай. - открывая свою бутылку делает маленький глоток.- Это скорее монолог, между мамой и миссис Ким. Я в нём, просто марионетка.

- А чего хочешь ты, принцесса? - Хёнджин поворачивает голову на Чэён, и видит в её глазах, что смотрят в воду усталость.

- Я хочу... Чтобы моё мнение что-то значило. Чтобы меня слушали, а не просто слышали мою фамилию. Я хочу принимать свои решения. Совершать свои ошибки. - высказалась она держа бутылку в руках посмотрела на мужчину.- А ты? Что хочешь ты, Хван Хёнджин? Кроме победы на всех гонках мира. - он ставит бутылку на одну из досок и опираясь руками за спиной откидывает голову назад, смотря на звёзды, которых почти не было видно.

- Чтобы моя сестра выздоровела. Чтобы ей не было больно. Чтобы она могла бегать, кричать, жить... - Его голос срывается на хрипоту, не понятно от чего, либо от алкоголя, либо из-за её присутствия, или от того, что они сейчас разговаривают.- А всё остальное... Это просто пыль. - прикусывая свои пухловатые губы отвечает он, честно и без привычной ему ухмылки.

Он впервые говорит это вслух кому-то, кроме его друзей, и это не делает его слабым. Наоборот. Чэён молча смотрит на него, после чего её ладонь, маленькая и холодная, накрывает его. Нежно. Всего на секунду. Но этого ему хватило, что бы понять кое-что. Он посмотрел на неё, в её чёрные как этот океан глаза.

- Она выздоровеет. - шепчет брюнетка смотря прямо в его шоколадные.

- Откуда знаешь? - прошептал Хёнджин.

- Потому что у неё такой брат. Который не боится проиграть. И который нашёл для неё одинокий фонарь. - прошептала в ответ Чэён.

Они сидят в тишине, слушая, как ночь дышит вокруг них. Два одиночества нашли друг друга в темноте. Война между двумя мирами не закончилась. Она только что перешла в новую, неизведанную фазу. Фазу перемирия, которое страшнее и опаснее открытой вражды. Потому что теперь им обоим есть что терять.

Ночь на пристани затянулась. Далекие огни города мерцали, как усыпанное бриллиантами ожерелье, которое Чэён наверняка наденет на один из тех ужинов, что ждут её впереди. Но здесь, под скрип старых досок и шепот воды, время словно остановилось.

Они допили соду. Разговор иссяк, но тишина между ними была не неловкой, а насыщенной, густой, как мед. Она говорила громче любых слов. Хёнджин смотрел на её профиль, освещенный тусклым светом того самого фонаря. На непокорные пряди волос, выбившиеся из идеальной укладки, на её руки, сжимающие бутылку, которые никогда не знали грубой работы, но сейчас казались уязвимыми и настоящими.

- Я бы никогда не побывала в таком месте... - смотря куда-то вдоль воды шепчет Чэён.- Босиком.

- Поздравляю, ты только что совершила своё первое преступление. - усмехается он.- Побег и хождение без обуви в неположенном месте. Я твой соучастник.

Сон поворачивается к Хвану, и в её глазах он видит не насмешку, а что-то другое. Любопытство? Благодарность?

- Спасибо.

- За что? За то, что увёз тебя в трущобы?

- За то, что показал, что за пределами моего аквариума с золотыми рыбками существует океан. Даже если он пахнет рыбой и старым деревом.

Он смотрит на неё. На её губы, которые только что улыбнулись этой самой улыбкой, которая свела его с ума с первой встречи. Вся его бравада, весь его защитный налет наглости вдруг треснул и осыпался, оставив лишь голое, неистовое желание. Он больше не думал. Не просчитывал риски, не прикидывал шансы. Он просто действовал на чистом адреналине, как на той самой гонке. Хёнджин резко, почти грубо, взял Чэён за подбородок, заставив её вздрогнуть и широко раскрыть удивлённые глаза. Он не сказал ни слова. Его взгляд на секунду впился в её растерянный взгляд больших чёрных глаз, а потом он наклонился ближе оставляя жалкие миллиметры и коснулся своими пухлыми губами её.

Это был не нежный, учтивый поцелуй из её мира. Это был поцелуй-захват, поцелуй-заявление. Грубый, стремительный, полный вкуса соды, ночи и отчаянной, дикой надежды вперемешку с её клубничным вкусом на губах. В нём была вся ярость его жизни, вся боль за сестру, вся злость на её мир и на себя самого за то, что он посмел к ней сейчас прикоснуться.

Чэён замерла. Её тело напряглось от шока. Мир сузился до скрипа досок под ногами, до запаха его кожи и кожи куртки, до жгучего прикосновения его губ. Разум кричал, что это неправильно, что это безумие, что нужно оттолкнуть его, дать пощечину, убежать и забыть...

Но сердце, загнанное в клетку условностей и чужих ожиданий, вдруг вырвалось на свободу и забилось в бешеном, ликующем ритме.

И прежде чем разум успел отдать команду, её тело ответило. Сначала несмело, почти неощутимо. Потом увереннее. Её рука, которая должна была оттолкнуть наглеца, вместо этого вцепилась в рукав его куртки, сжиная кожу. Она ответила на его поцелуй с той же яростью и отчаянием, с каким он его начал. Это была битва, в которой не могло быть победителей, только пленные.

Он отстранился так же внезапно, как и начал. Дыхание сбилось от чего их грудные клетки тяжело ловили воздух вокруг, как после спринта. Его глаза, тёмные и дикие, смотрели в её лицо, выискивая в нём осуждение, насмешку, хотя бы ужас. Но увидел лишь растерянность, румянец на щеках и её губы, слегка припухшие от его поцелуя. Она молча смотрела на него, и в её взгляде читался тот же шок, то же непонимание, что творилось у него внутри.

- Вот... Вот так пахнет океан, принцесса. - хрипло произнёс он спустя двух минут молчаливого непонимания.

Он не ждал ответа. Резко встал с места и сев на мотоцикл, завел мотор. Грохот мотора разорвал волшебную тишину ночи, вернув всё на круги своя. Но что-то уже сдвинулось и изменилось навсегда.

- ...Идиот. - прошептала она себе под нос и встав с места где они сидели довольно долго. Подошла к ревущему мотоциклу и села сзади обняв Хвана за талию прижимаясь щекой об его спину.

Пора возвращаться. В её аквариум. К её золотым рыбкам. Но теперь она вспомнила вкус его губ и узнала вкус океана. И его уже было не забыть.