Складной вистл - 5

Джейни получила предупреждение, которого не было ни у одного из ее друзей.

Ее версия «Маленькой страны» описывала ситуацию, очень сходную с той, что разворачивалась близ Мен-эн-Тола на самом деле, начиная с пробуждения магии и заканчивая появлением Джона Мэддена. Разнились только детали. В остальном же девушка отчетливо ощущала еще не успевший растаять в воздухе запах болота и почти видела длинных слочей Вдовы, ковыляющих вслед за хозяйкой...

А потом звуки ее вистла замерли. Феликс свернулся, как испуганный еж, и рухнул на землю. Рядом с ним упала Клэр – упала странно, неуклюже, словно бесформенное желе. Джейни бросилась было к ним, но в этот момент Мэдден обратил свой немигающий взгляд на нее. Магнетическая сила его воли обжигающим холодом впилась в ее позвоночник и стала стремительно подбираться к сердцу. И в этот момент Джейни услышала тихий голос, доносящийся откуда-то издалека, из сновидения:

Не смотри ему в глаза. Не слушай, что он говорит.

И тут она вспомнила ночного гостя из книги Билли. Маленького Человечка...

Прежде чем Мэдден успел проникнуть в ее разум, Джейни быстро отвернулась и начала играть.

Она никогда особенно не увлекалась складными вистлами и этот купила скорее ради удобства, нежели из-за звучания, оставлявшего желать много лучшего: прекрасно справляясь с низкими тонами, инструмент, как бы ни старалась Джейни, безнадежно фальшивил на верхних.

Однако сейчас это было не важно. Главное – плохо ли, хорошо ли – вистл играл. В мелодии не было ничего от первородной музыки, витавшей над страницами романа Данторна, но она отвлекала внимание Джейни от Мэддена, и этого было достаточно.

Девушка принялась насвистывать «Джигу охотника на лис» – слишком веселую для ее теперешнего настроения. Приступая ко второй части, Джейни невольно подумала о волынке, но затем с удивлением осознала, что может обойтись и без нее: звук вистла перекрывал монотонное бормотание Мэддена, сводя его к легкому жужжанию где-то в районе затылка.

Впрочем, на третьей, самой высокой части джиги инструмент все-таки зафальшивил, и не только по собственной вине. Мэдден был силен...

Даже не оглядываясь, Джейни почувствовала, как он – медленно, шаг за шагом – движется в ее сторону. Его присутствие тенью опустилось на пустошь, внеся дисгармонию в музыку и в саму ночь.

Призвав на помощь все свое самообладание, Джейни перешла к четвертой, относительно низкой части джиги и вдруг услышала:

На меня. Смотри на меня...

Стараясь не думать ни о чем, кроме исполняемой мелодии, она отступила за камень, но было слишком поздно: в ее защите успела образоваться брешь, и через эту дыру на девушку глянули горящие глаза Мэддена.

Джейни попробовала представить вокруг себя стену из музыки, но они тут же прожгли ее.

Тогда она решила переключиться на что-нибудь более быстрое и заиграла «Рил охотника на лис».

Она ощущала себя лисицей, которую преследовали гончие – страшные пылающие глаза. Чужая воля, словно острый охотничий нож, вонзалась в ее разум все глубже и глубже...

До девушки снова донесся голос Мэддена – назойливый жужжащий звук. Пальцы Джейни задрожали, она начала путаться и вскоре сбилась окончательно.

Взгляд ее случайно упал на Феликса: он по-прежнему лежал, неловко скорчившись, на земле. Рядом с ним безжизненно замерла Клэр. Где-то жалобно скулил Кемпи...

Мэдден не оставлял Джейни в покое ни на секунду. Она не могла разобрать его слов, но исходившая от них сила неумолимо разворачивала ее лицом к нему.

Девушка снова попыталась играть, но в горле у нее так пересохло, что ей не удалось извлечь из вистла ни единого звука.

Что делать? Броситься через пустошь и скрыться в темноте? Мэдден ни за что не поймал бы ее: бегала она очень быстро, а страх только подстегнул бы.

Но Феликс и Клэр... Она не могла оставить их здесь!

Понимая, что вот-вот встретится взглядом с Мэдденом, Джейни упрямо наклонила голову и стала смотреть вниз.

«Ну же, Джейни, вспоминай. Вспоминай, что было в книге».

Ведь между прочитанной ею историей и событиями, разворачивающимися в жизни, проходило такое множество параллелей, что и ключи к спасению в сказке и в реальности должны были быть одинаковыми! Однако Маленький Человечек молчал...

«Соль! – промелькнуло в сознании Джейни. – В книге использовалась соль!»

Но соли у нее не было. К тому же Мэдден сам по себе не являлся нечистой силой, так что вряд ли это средство могло хоть как-то помочь.

Тем временем голова Джейни медленно, но верно поднималась.

«А может быть, слезы?»

Проникнувшись чужими воспоминаниями о первородной музыке, ведьма в книге погибла от собственных слез.

Но это опять же произошло из-за соли. И потом, у Джейни не было шанса заглянуть в душу Мэддена. Равно как и возможности вызвать первородную музыку: согласно роману, для этого человек должен был расслабиться настолько, чтобы сердце его непроизвольно слилось с ее древним ритмом:

Дум-дум. Дум-дум.

А сердце Джейни гнало кровь по жилам с бешеной скоростью, не имевшей ничего общего с плавной гармонией самого первого на земле танца.

«Спокойно», – сказала она себе.

Сделав усилие над онемевшими ногами, девушка принялась тихонько пританцовывать вокруг Мен-эн-Тола:

Топ-топ. Топ-топ.

Это перекликалось с обычными ударами пульса. Даже смешно: теперь, когда она начала попадать им в такт, Джейни удивилась тому, как вообще могла забыть такой незатейливый ритм. Впрочем, кто-то ведь (кстати, а кто это был? Житель Призрачного Мира из «Маленькой страны»? Или Питер Гонинан?) предупреждал, что...

Истинная магия мира гораздо проще, чем мы можем себе вообразить, – услышала она вдруг незнакомый голос.

И сразу вслед за ним где-то заиграла музыка. Та самая музыка. Музыка, совпадающая со стуком в ее груди:

Дум-дум. Дум-дум.

На мгновение сердце Джейни остановилось от волнения, а затем забилось снова – сначала неровно, но вкоре зазвучало в унисон с долетавшей издалека мелодией.

Если бы это произошло хотя бы немного раньше...

Не в силах противостоять воле Мэддена, Джейни поднимала голову все выше, пока наконец не уткнулась взглядом в его подбородок, затем увидела зловещую улыбку, ястребиный нос... Невзирая на темноту, она отчетливо могла различить каждую деталь, каждый волосок, каждый сантиметр кожи на лице врага. Она чувствовала, как несется по его артериям кровь, как сокращаются его мышцы, опутанные отвратительной густой паутиной нервов...

Первородная музыка стихла. Но не исчезла. Она просто ждала где-то за пустошью. Или... за пределами сознания самой Джейни. Поднявшись из глубин магии Волшебного Царства, она пришла сюда, в Железный Мир, где ее чары были почти забыты.

Джейни попыталась закрыть глаза в надежде вернуть ее ускользающее эхо в свою душу, но не смогла пошевелить веками – Джон Мэдден парализовал их.

А потом он посмотрел на девушку в упор, и в голове у нее застучало:

Скажи мне, скажи мне, скажи мне...

Что вы наделали...

Скажи мне...

Открой мне тайну...

Скажи мне...

Слова Мэддена звучали на разные голоса, которые то отдалялись друг от друга, то сливались в единый оглушительный шум. Он убивал Джейни. Он затягивал ее...

Скажи мне, скажи мне...

Она старалась не слушать, но это было все равно что сопротивляться шторму, который гневными, требовательными волнами накрывал ее сознание и не давал даже секундной передышки...

Джейни упала на колени, совершенно не почувствовав прикосновения к холодной земле. Голова ее беспомощно запрокинулась, но незримая цепь, приковавшая ее взгляд к магнетическим глазам Мэддена, была по-прежнему крепка.

Первородная музыка молчала, заглушённая раскатами его голоса. Все, что от нее осталось, – это крошечная частичка волшебства, забившаяся в самый дальний уголок затуманенного рассудка Джейни. Она спряталась там, когда Мэдден подчинил себе волю девушки, и теперь таилась в тех немногих ее воспоминаниях, до которых он еще не успел добраться, – сокрытая от хищного взора, словно секрет Данторна, ускользающий от него в течение долгих лет.

Джейни понимала, что у нее нет больше времени, а потому просто расслабилась и позволила Мэддену войти в свой разум подобно тому, как героиня ее версии «Маленькой страны» впустила в свое сознание мучившую ее ведьму. И обнаружила...

Нет, не события из жизни Мэддена вперемешку с его эмоциями, но то, как он мог объять весь окружающий мир. Она услышала биение его сердца, созвучное пульсированию самой земли, и ощутила дыхание ее древних тайн, связанных, несмотря на все свое многообразие, а может быть даже благодаря ему, в одно неразрывное целое.

И только тут она наконец поняла, что подразумевал Питер Гонинан, говоря о разнице между сном, бодрствованием и самоосознанием. Если именно это и происходило сейчас с ней, значит, для нее наступил момент, когда все становится возможным...

Что вам от меня нужно! – мысленно обратилась она к Мэддену.

Тайна, – ответил он. – Тайна Данторна.

Но вы уже знаете ее, – пожала плечами Джейни.

Ей вдруг открылось то, что было недоступно ему, ослепленному вечной погоней за желаемым, – главная правда мира, готовая прийти к любому, кто захочет принять ее.

Слушайте, – сказала Джейни.

Что?

«Невероятно!» – изумилась девушка. Мэдден десятилетиями искал тайные знания, но в упор не замечал того, что резонировало на одной волне с ними. Он отрывал от этого чуда лишь кусочки и использовал их, чтобы подчинить себе волю других людей, однако никогда не задумывался об истинном, конечном смысле своего могущества, никогда не слышал...

Дум-дум. Дум-дум.

Первородная музыка грянула в голове Джейни, словно первый гром в день сотворения мира.

Нежное пение арфы переплелось со звуками скрипки, флейты и вистла, и над всем этим с силой, которую Джейни никогда не смогла бы повторить, взвились голоса двух волынок. Их бурдоны гудели подобно рокоту древних гор, говоривших под дружный аккомпанемент всех ветров земли с выщербленными временем холмами. Радость и горе, бешеный темп и безмолвие, – казалось, все звуки мироздания спешили влиться в этот общий поток.

Джейни не боялась, что Мэдден завладеет силой этой древней мелодии: не важно, сколь умело он манипулировал ее отрывками, – ее саму не мог подчинить себе никто, ибо для этого требовался единый порыв всех живущих на планете существ, участие каждой составляющей мира.

А может быть, и не одного – ведь был еще тот, что лежал по другую сторону Мен-эн-Тола...

Встреча Мэддена с первородной музыкой стала сродни пробуждению магии в Волшебном Царстве: она хлынула через его сознание бурной рекой, и чем отчаяннее он с ней боролся, тем сильнее она становилась, лишая его привычного самоконтроля.

А Джейни даже не пыталась противостоять ее натиску – она сама впустила эту звенящую красоту в свою душу и теперь с благоговением приветствовала каждый ее звук.

Поначалу девушка будто плыла сквозь сознание Мэддена, оставаясь в стороне от обрушившейся на него бури, но потом вновь почувствовала себя в своем физическом теле и побрела по темным лабиринтам, которые, как она догадалась, являлись мыслями и воспоминаниями ее врага.

В одном из закоулков она наткнулась на дух Кем-пи, окруженный какими-то людьми. Овчарка отчаянно рвалась на свободу, но они пинками загоняли ее обратно.

Ловко проскользнув между призрачными фигурами, Джейни схватила пса на руки и уже приготовилась бежать, однако, обернувшись, с удивлением обнаружила, что незнакомцы исчезли. Она опустила Кемпи на землю.

– Просыпайся.

Но он лишь ткнулся мордой в ее ногу и с лаем помчался дальше по лабиринту.

Джейни последовала за ним и вскоре увидела Клэр.

Девушка лежала, неловко распластавшись на полу. Она казалась мертвой, и только глаза ее ожили, когда Джейни склонилась над ней и осторожно убрала волосы с ее лба.

– Что случилось, дорогая?

– Я... я не в силах пошевелить ногами... и вообще ничем.

– Но это неправда, – возразила Джейни, ободренная мудростью первородной музыки. – Мэдден просто заставил тебя думать так.

Клэр сморгнула слезы:

– Я не могу двигаться!

Джейни погладила ее по голове:

– Слушай. Слушай музыку.

– Не могу...

– Слушай, – повторила Джейни мягко, но настойчиво.

Она помогла Клэр встать на ноги. Та, едва ли осознавая, что с ней происходит, послушно поднялась, посмотрела на свои руки, похлопала себя по бокам...

– Я...

Джейни улыбнулась и обняла ее за плечи.

– Пошли. Нам нужно разыскать Феликса.

Они нашли его сидящим на стуле посреди огромной сцены. Крепко вцепившись в свой аккордеон, он беспомощно взирал на аудиторию, активно закидывавшую его пивными банками и гнилыми фруктами. Кемпи грозно зарычал, но это только раззадорило публику еще больше.

Джейни сунула Клэр свой вистл.

– Играй, – сказала она. – Играй что-нибудь знакомое. Что-нибудь старое.

Клэр взглянула на собравшихся в зале зрителей, затем повернулась к Феликсу, и Джейни вдруг увидела любовь, светившуюся в ее глазах, – глубокую, безнадежную...

– Джейни... – начала было Клэр.

– Прости, дорогая, – не дала ей договорить Джейни. – Я никогда об этом не догадывалась. Он тоже любит тебя. Не так, конечно, но...

Она растерянно замолчала. Клэр тихонько вздохнула:

– Я знаю.

Она поднесла вистл к губам и начала выводить «Поездку в Слиго» – джигу, которая очень нравилась Феликсу. Однако аудитория встретила ее взрывом хохота, и девушка тут же сбилась с ритма. Вистл, и так неважно справлявшийся с высокими тонами, отчаянно зафальшивил, но в этот момент Джейни, подошедшая к Феликсу, обернулась и решительно кивнула, и Клэр продолжила игру.

Мелодия быстро выровнялась, словно сама первородная музыка поспешила ей на помощь.

Между тем Джейни наклонилась к Феликсу, погладила его по рукам и принялась нашептывать ему о том, какие они сильные и нежные; о том, как она любит, когда они прикасаются к ней; о том, что он выглядит достойнее всех этих смеющихся над ним людей, вместе взятых; о том, что он имеет право играть так, как хочет, не слишком заботясь о мнении других; о том, что она не будет возражать, если отныне он поставит крест на своих публичных выступлениях – лишь бы только они всегда были вместе и никогда больше не теряли того, что недавно вновь обрели.

– Послушай, как играет Клэр, – сказала Джейни, крепко прижимая дрожавшего Феликса к себе.

– Д-джейни? – заикаясь, спросил он.

– Я здесь, с тобой.

– Они... они... Я не могу...

– Это все ложь, Феликс. Тут нет никакой сцены. Нет никаких зрителей. Мэдден загипнотизировал тебя.

По мере того как она говорила, музыка становилась все громче и громче и вскоре окончательно перекрыла шум аудитории. Клэр – высокая, с гордо выпрямленной спиной – стояла на сцене, быстро перебирая пальцами по отверстиям маленького вистла. Джейни впервые слышала, чтобы этот инструмент звучал так хорошо. И впервые слышала, чтобы Клэр так хорошо играла...

Она взяла аккордеон с колен Феликса и легонько толкнула его в бок, поторапливая.

– Вставай. Пора уходить.

Он поднял взгляд:

– Почему это случилось со мной?

– Не знаю. И потом, какая разница? Ведь это все ненастоящее.

Феликс покачал головой:

– Для меня пережитое ничем не отличается от реальности. И так происходит всякий раз, когда я вижу перед собой переполненный зал.

– Но сегодня он тебе просто померещился. Пойдем, Феликс. Тебя не должно волновать мнение этих людей. – Джейни указала на притихших зрителей.

– Но я же могу играть, – не унимался Феликс. – Могу играть где угодно: на корабле, на вечеринке, даже на оживленной улице... Что мешает мне повторить то же самое здесь?

– Понятия не имею, – призналась Джейни. – Да и не все ли равно?

– Нет, – твердо ответил Феликс и потянулся к инструменту.

Джейни хотела запротестовать; хотела сказать, что это не та вещь, которую стоит делать через силу, но в последний момент сдержалась: в глубине души она верила, что Феликс справится со своей проблемой. Конечно, неудачная попытка могла лишь усугубить ее, однако остановить его она в любом случае не решилась. Что ж, вдруг первородная музыка поможет ему... Хотя, конечно, маловероятно, чтобы страх всей жизни испарился за несколько минут: в чем бы ни таились его причины, они наверняка являлись слишком вескими для того, чтобы их можно было устранить с помощью пары-другой аккордов.

И тут в голове у Джейни снова пронеслось: истинная магия мира гораздо проще, чем мы можем себе вообразить.

– Я люблю тебя, Феликс, – тихо сказала она и отошла в сторону.

Феликс вскинул голову и устремил взгляд куда-то вдаль. «Он пытается сосредоточиться на каком-то одном человеке. Пытается представить, что, кроме этого человека, в зале никого больше нет», – поняла Джейни.

Она поступала точно так же в начале своей карьеры.

«Ну, давай же!» – мысленно взмолилась Джейни.

Мокрый от пота, Феликс начал подыгрывать Клэр, но дрожь, сотрясавшая его тело, мешала ему попасть в такт.

Не в силах смотреть на мучения любимого, Джейни подбежала к нему и, прежде чем аудитория успела разразиться очередным взрывом хохота, крепко обняла.

– Слушай, – шепнула она. – Слушай музыку, которую играет Клэр.

– Но я...

– Не пытайся играть. Расслабься. Закрой глаза и попробуй внушить себе, что тебя здесь нет. И не только тебя – нет вообще ничего, кроме музыки. Почувствуй ее ритм – он созвучен биению твоего сердца; он прост, как твое дыхание...

Джейни погладила Феликса по голове.

– Разве ты стараешься заслужить похвалу зрителей? – продолжала она. – Ты делаешь это во имя самой музыки, потому что она и есть...

– Потому что... она и есть... – медленно повторил Феликс.

– Магия.

Феликс неуверенно сыграл аккорд из двух нот. Пожалуй, это получилось у него не слишком хорошо, но бодрое звучание вистла сгладило огрехи.

– Давай, Феликс, давай, – кивнула Джейни, видя, что он вновь приподнимает пальцы над клавиатурой.

Следующий аккорд вышел фальшивым, однако молодой человек тут же исправил его.

– Магия, – тихо произнесла Джейни.

– Магия, – повторил Феликс, словно это слово было заклинанием от всех его страхов.

Новый аккорд прозвучал громко и чисто. За ним еще один. И еще. И еще...

Плечи Феликса напряглись. Джейни принялась массировать их и сразу же почувствовала, как они расслабляются – то ли от ее прикосновения, то ли от уверенности, растущей в его душе.

Теперь он выводил уже вполне связную мелодию, и не беда, что в ней проскальзывали неточности – это случалось и прежде, на вечеринках, когда Феликс подхватывал незнакомую тему.

Спина его выпрямилась. Аккордеон подпрыгивал на колене по мере того, как он притоптывал. Дуэт стремительно набирал силу.

Джейни узнала мотив и улыбнулась: это был «Рил мисс МакЛеод», который они с Феликсом прозвали «Майский день», потому что его веселые звуки ассоциировались с весной, надеждой, продолжением жизни.

И частью этого рила – как и всех других музыкальных произведений на свете – являлась сама первородная музыка, несущая в себе нерушимую гармонию мудрости и магии.

Она была бессмертна, однако при этом нуждалась в исполнителях, подобно тому как мир нуждается в обитателях, ради которых он и был сотворен...

Кто-то неожиданно засвистел, но сидящие в первом ряду люди заглушили этот одинокий протест своими аплодисментами, и к тому времени, как Феликс и Клэр, сыграв все три части рила, вернулись к первой, зал уже дружно хлопал в такт его заразительному ритму.

Когда музыка смолкла, публика разразилась бурей оваций. Джейни взглянула на счастливые лица тысяч зрителей и с гордостью потрепала Феликса по волосам.

– Я... – начал он.

– Ты сделал это, – сказала она.

Феликс улыбнулся, опустил аккордеон на пол, встал и, повернувшись к Джейни, обнял ее.

Аудитория за его спиной затихла.

Но нет, осознала Джейни, не затихла. Она просто исчезла. Как и сцена. Теперь здесь не было никого, кроме них с Феликсом. Клэр находилась чуть поодаль. Кемпи сидел у ее ног. Неожиданно у Джейни возникло впечатление, что тело Феликса начало таять. И Клэр с Кемпи тоже. И она сама...

Джейни открыла глаза и обнаружила, что стоит на пустоши. Воцарившаяся после музыки и громогласных аплодисментов тишина казалась почти убийственной. Девушка похлопала себя по бокам.

Может, ей все это приснилось?

Она огляделась. Джон Мэдден стоял на коленях, прижавшись лицом к Мен-эн-Толу. Рука его, продетая через дыру, безжизненно свисала по другую сторону камня. Рядом сидели растерянный Феликс и Клэр, причем последняя крепко сжимала вистл, который держала сама Джейни перед тем, как Мэдден вошел в ее разум.

Невероятно: значит, это был не сон.

– Что случилось? – поинтересовалась Клэр. – Я видела самый страшный кошмар в своей жизни, но потом все вдруг изменилось...

– Мы победили, – объявила Джейни.

Она взяла свою сумочку и поднялась с земли.

– Мы спрятали книгу так, что уже никто и никогда не найдет ее. И хотя Мэдден пытался воздействовать на нас своей волей, она ему не помогла. Мы доказали, что сильнее его.

Если бы только не ее отмененное турне. И не ферма Бойдов. И не...

«Нет, – одернула себя Джейни. – Не думай об этом. Сейчас наслаждайся победой, а сомнения оставь на завтра».

Между тем Мэдден не шевелился.

– Он... он умер? – спросила Клэр.

– Не знаю, – ответила Джейни, гладя подбежавшего к ней Кемпи. – И, честно говоря, мне на это наплевать.

– Но мы не можем бросить его здесь...

– Это почему же? – ядовито поинтересовался Феликс. – Мы ему чем-то обязаны?

«Он не забыл, что сделал с ним Мэдден», – догадалась Джейни, взглянув на друга.

Она подошла к Клэр и взяла ее за руку.

– Пошли домой.

– Но мы точно победили его? – сомневалась Клэр, послушно следуя за подругой.

– Точно.

– Все вместе, – добавил Феликс. Джейни кивнула:

– Да, все вместе. Втроем. Извини, вчетвером, – улыбнулась она, когда Кемпи ткнулся ей в ладонь своим мокрым носом. – Четверо друзей и музыка.

– Музыка, – в один голос повторили Феликс и Клэр, словно что-то припоминая.

По дороге к машине никто из них не проронил ни слова.