Часть 61

Уединившись с бутылкой виски, Вадим заперся в кабинете. Его жизнь менялась с катастрофической скоростью, словно автомобиль, летящий на бешеной скорости в бездну. Бизнес - единственное, что давало ощущение стабильности и уверенности. Допивая очередной стакан виски, Вадим устало потер переносицу в попытках заглушить ту боль, которая так и норовила испепелить его изнутри.

Разворошив кипу бумаг, он наткнулся на еще один конверт, который был до невыносимости похож на прежний конверт, полученный от Элены. Руки задрожали, но Вадим уверенно продолжал разворачивать конверт. Красиво выведенные буквы на листе бумаги, едва ли получалось собрать в единый текст. Сконцентрировавшись на написанном, сквозь пелену слез на глазах, Вадим начал читать, боясь пропустить строчку из написанного:

«Дорогой Вадим! Это письмо, я написала следом за первым и если ты его читаешь, значит, получил первое письмо и уже знаешь о моем решении и причинам, которые заставили поступать меня именно так. Это письмо адресовано больше детям нежели тебе, но прежде чем передать их детям, я прошу, прочти его. Они очень непростые дети и к моему сожалению, я не набралась смелости рассказать тебе об их существовании. Никита и Маша - тесно связаны друг с другом, порой, может казаться, что они не существуют друг без друга и это, в самом деле, так. Когда Машу не приняли в тот же класс, что и Никиту из-за теста по математике, для них это была катастрофа. Маша - очень ранимая и чувствительная девочка, а Никита взял на себя роль настоящего мужчины, ведь, их дружба с Дастином не сложилась. Мне стоило огромных усилий, чтобы последний год поддерживать микроклимат в доме в нормальном состоянии. Никита более уверенный в себе и целеустремленный и чертовски похож на тебя в молодости. Я очень хочу, чтобы они знали, что несмотря на то, что, порой, я была никудышной матерью и никогда прежде не отвечала на их вопросы про отца, я очень их любила и люблю. Никита, Маша! Ваш папа - не монстр, каким может показаться и я уверена, что вы сможете полюбить друг друга. Простите меня. Ваша некудышная мать».

Вадим перечитывал строки, написанные в письме снова и снова, стараясь предугадать реакцию подростков. Элена была крайне влюбчивой натурой и порой, в попытках влюбиться и полюбить теряла даже тонкую нить связи с реальностью, погружаясь в собственные чувства и ощущения. И Вадим мог поверить в то, что она могла в порыве чувств стать некудышной матерью, несмотря на безумную любовь к детям. Сердце сжалось и Вадим наспех убрал конверт в шкаф, стараясь выбросить его из головы. Послышался тихий стук в дверь. Медленно поднявшись из-за стола, Вадим тихо подошел к двери и открыл ее.

На пороге, стояла Маша, которая выглядела потерянной и расстроенной. Наступившая ночь, оголяла ее чувства и она искала понимания и поддержки. Отойдя от двери, Вадим пригласил ее войти и снова запер дверь. Он не имел ни малейшего понятия о том, что сказать ребенку, который потерял единственного близкого человека и не мог себе даже представить о чем может идти разговор. Одиночество было тем, что объединяло их в эту минуту. Усадив девушку на кожаное кресло, он устроился напротив нее и набрался сил, чтобы выслушать все то, что она хотела сказать.

— Тебя явно что-то беспокоит, Мария, — произнес тихо Вадим, боясь спугнуть девушку своим холодным голосом.

— Я чувствую себя одиноко, — холодно ответила Маша, стараясь спрятаться от собственных чувств. — Я чувствую себя чужой. Ты, ведь, непременно бросишь нас, как только нам исполнится восемнадцать, верно?

— Маленькая, — тихо обратился Вадим к дочери, почувствовав незнакомые прежде ему чувства, — Ты не должна так думать. Вы не вещь, не игрушка и даже не питомец от которого можно отказаться. Вы - мои дети, несмотря на то, что я узнал об этом очень поздно. И я буду рядом до того момента, пока вы будете нуждаться во мне. А сколько, это будет зависеть только от вас...

— Пап, — тихо продолжила Маша, поджав губу, словно намереваясь плакать.

— Не стоит плакать, самое худшее, что могло произойти - уже случилось. Ничего хуже, не будет, я тебе обещаю, а моему слову можно верить, — мягко улыбнулся Вадим, вселяя надежду. — Относительно одиночества... Нам всем придется сложно. Я никогда не имел опыта в воспитании детей и мне только предстоит этому научиться. Признаться честно, ученик из меня - так себе... Но я буду стараться и возможно, когда-нибудь у меня это получится. Только при условии, что ты и Никита поможете мне в этом нелегком деле и поверите в мои силы.

— Конечно, — в ее детских небесно-голубых глазах, вспыхнул огонек надежды и веры. — Конечно, мы тебе в этом поможем, папа... А Никита... Не обращай внимания. Ему нужно время справиться со стрессом, у них с Дастином - мужем мамы, были очень сложные отношения. Дастин никогда не желал детей, но очень любил маму, а если быть честной, дело всей ее жизни. Сеть кофеен и свадебных салонов, прибыль от них. Мы говорили маме, но она не слушала...

— Это не делает ее плохим человеком, Мария, — тихо продолжал Вадим, успокаивающим тоном. — Элена очень любила вас и в этом не может быть сомнений, но к сожалению, очень часто поддавалась эмоциям, которые испытывала. Уверен, что наступит момент, когда ты ее поймешь...

Слова подбирались в его голове сами собой, словно разговоры с дочерью-подростком были для него повседневным занятием, а не незнакомым. Дочь напоминала ему самого себя в детстве, который так же наивно полагал, что жизнь состоит из розовых облаков и сахарной ваты. Она смотрела на него своими глазами и он забывал обо всех трудностях, которые беспокоили его в течение дня. Заметив некоторое смятение отца, Маша улыбнулась и тихо сказала:

— Ты любишь Вику?

Вадим закашлялся, совершенно не ожидая подобного вопроса. Он не знал ответа на этот вопрос и совершенно не желал искать на него ответа. Не сейчас. Вика привлекала его, как желаемая цель, желаемая и недосягаемая. Такие девушки были редкостью в его повседневной реальности, ведь, узнавая в мужчине богатого бизнесмена каждая так и норовила оказаться в его постели и получить горсть его внимания.

— Я не думаю, что сейчас, то время, когда стоит задавать такие вопросы и искать на них ответа, — покачал головой Вадим. — Взрослым очень сложно найти ответ на подобные вопросы. В моем случае, это еще более осложнено, чем всем остальным. Понимаешь... Мои отношения с девушками всегда были непростыми. И я не думаю, что когда-либо в жизни - любил.

— Ты можешь обмануть сам себя, — рассмеялась Маша. — Но не меня. Я же видела, как вы смотрите друг на друга...

— Взгляд - не главный показатель того чувства, о котором ты говоришь, — Вадим бросил взгляд на часы, а затем, перевел грозный взгляд на дочь, — Уже слишком поздно и тебе пора отправляться в постель. Думаю, у нас еще будет много времени поговорить на те темы, которые тебя заинтересуют, а мне нужно закончить работу над документами уже сегодня, поэтому, отправляйся в свою комнату. Завтра, в девять, за тобой и братом заедет водитель...

Маша покорно кивнула и тихо вышла из кабинета. Сердце неприятно сжалось от мысли о том, что Маша его боится. Дети не должны боятся родителей, даже таких непутевых, каким был Преображенский. Аккуратно сложив разбросанные документы на край стола, Вадим вышел следом за дочерью. Проходя мимо комнаты Вики, он заметил, что там еще горит свет. Аккуратно приоткрыв дверь, он увидел Вику, которая держала в руках книгу, сидя в постели и прошел внутрь.

— Не мог не пожелать тебе спокойной ночи, — извиняющимся тоном произнес Вадим, проходя дальше по комнате. — И я должен извиниться за свое поведение в машине...

— Не бери в голову, — не отводя взгляда от книги, отмахнулась Вика.

— Я не умею соответствовать той картинке, которая живет в твоей голове, — настойчиво продолжал Вадим.