Испытание Иова

– Ещё виски!

Фелл сидел за столом, на котором именно в этот момент стоял его начальник — Габриэль. Точнее, пытался стоять. В одной руке он сжимал уже пустую бутылку, а рядом, прямо возле тарелки Фелла, сиротливо поблёскивали ещё две.

Корпоратив выдался на славу — ну, по крайней мере, всем так казалось. Всем, кроме Азирафаэля. Ему, конечно, понравилось — но не этот шум, не смех, не фальшивые тосты. Ему нравилось разговаривать с коллегами, слушать чужие истории, поздравлять с наступающим праздником. Спокойная идиллия продержалась ровно час — до тех пор, пока все не перестали делать вид, что умеют себя вести.

Уходить Азирафаэль не собирался, просто из вежливости — хотел провести вечер достойно, но, видимо, не сегодня. Даже Мюриэль, обычно тихая и уравновешенная, успела осушить почти бутылку вина и теперь еле держала глаза открытыми. Через час она уехала домой, не дождавшись самого интересного — того, как главный врач окончательно превратился в стихийное бедствие.

Когда стрелки перевалили за полночь, Фелл заметил, что гости постепенно начали расходиться. Только Габриэль продолжал пить, теряя логику вместе с равновесием. Спустя десять минут уговоров и ещё столько же ожидания такси, Азирафаэль всё же усадил пьяного начальника в машину — и, не найдя лучшего выхода, поехал с ним. К себе домой.

Почему? Потому что волновался. Потому что после такого количества алкоголя о человеке нужно позаботиться.

Он открыл телефон и на автомате набрал сообщение:

«Привет, я еду домой. Спокойной ночи.»

Отправил, не задумываясь. Единственному, кому вообще желал спокойной ночи в последнее время. Кроули.

– Эзра, ты… ты просто замечательный врач! – выдохнул Габриэль, положив руку на плечо Фелла.В этот момент его взгляд упал на помаду, забытую кем-то на заднем сиденье. Он схватил её и протянул водителю, гордо сообщив:– У вас тут кто-то забыл!

Таксист скривился, отмахнулся:– Себе оставь, мне-то что.

Зря сказал. Габриэль тут же открыл тюбик и размазал алую помаду по губам выходя за контур.Азирафаэль наблюдал за ним с каким-то отстранённым изумлением — перед ним был не надменный главный врач, а неуклюжий ребёнок, упрямо отказывающийся ложиться спать.

Телефон снова мигнул.

«Супер, ангел. Хорошей ночи.»

Фелл невольно улыбнулся, но второе сообщение так и не заметил — потому что в этот момент Габриэлю внезапно стало плохо. Очень плохо. Сиденье водителя, к сожалению, не удалось спасти.

— Габриэль, пожалуйста, буквально на минуту отпустите, — выдохнул Азирафэль, на котором в буквальном смысле висел его начальник.Фелл одной рукой держал доктора, другой судорожно шарил по карманам пальто в поисках ключей. Габриэль же, окончательно расслабившись, продолжал благодарить и то и дело пытался поцеловать его в щёку.

С божьей помощью мужчины всё-таки вошли в квартиру. Белокурый доктор, как истинный ангел-хранитель, дотащил пьяного начальника до дивана в зале и только тогда позволил себе выдохнуть.

Дверной звонок раздался неожиданно — тихий, но в ночной тишине, нарушаемой лишь пьяным ворчанием Габриэля, он прозвучал как выстрел.Азирафэль вздрогнул, вытер вспотевшие ладони о рубашку и пошёл открывать дверь.

На пороге стоял Кроули — в длинном чёрном пальто и шарфе, на волосах таяли несколько снежинок. В руке он держал резную баночку с новогодним чаем.Его взгляд скользнул по Феллу: взъерошенные волосы, расстёгнутая рубашка, на щеке — отчётливый след помады.

— Ну, — медленно произнёс он, — вижу, вечер удался.

Азирафэль моментально покраснел.— Кроули! Я... не ожидал тебя увидеть так поздно.— Просто решил заглянуть, — небрежно пожал плечами тот. — Моё последнее сообщение осталось без ответа. Ты вроде ехал домой и вдруг пропал. Хотел убедиться, что ты не остался где-нибудь в сугробе.Он скользнул взглядом вглубь квартиры, когда услышал шаги.— Ты не один?

— Не совсем, — поспешно ответил Фелл, но не успел добавить ни слова, как из коридора донёсся шаркающий звук.

Из-за угла появился Габриэль.Абсолютно голый — если не считать носков с оленями. Видимо его пьяное сознание решило, что ему очень жарко. Волосы растрёпаны, глаза мутные, на губах — след той самой помады. Он прошёл мимо с рассеянным выражением лица, что-то бормоча себе под нос, но, заметив Кроули, остановился и нахмурился:

— Ты что, клиентов на дому принимать начал, Фелл? Мимо кассы работаешь... плохой доктор, —произнес он, грозя пальцем перед лицом Азирафаэля.

Через секунду его повело, и стало очевидно, что до туалета он не дойдёт.

Фелл не успел даже моргнуть.Кроули понял всё первым — буквально по выражению лица Габриэля. Одним движением он отодвинул Азирафаэля в сторону, но поздно: траекторию бедствия это не спасло.Всё, что за вечер поглотил главный врач, с тихим всплеском приземлилось на лакированные туфли Кроули, запачкав еще и низ чёрных классических брюк.

Энтони моргнул, вдохнул через нос, и мышцы лица едва заметно дёрнулись — смесь раздражения, отвращения и смирения в одном взгляде.

Фелл, ошарашенный, быстро увёл Габриэля обратно в гостиную, поставил рядом таз и прикрыл дверь.

Когда он вернулся, Кроули уже сидел на корточках в коридоре.На полу — лужа, в руке — тряпка, видимо стащенная из ванной. Он молча вытирал плитку и счищал последствия катастрофы со своих идеально чёрных туфель. Ну точнее когда-то они были идеальными.

Азирафэль застыл в дверях, растерянный и виноватый.Кроули поднял взгляд — короткий, усталый, но всё же с оттенком чего-то тёплого, почти нежного.

Повисла тишина.

— Я… — начал Фелл, но Кроули вскинул ладонь.— Не надо. Всё хорошо, можешь не объясняться. Этому ведь должно быть какое-то объяснение? — голос звучал ровно, почти спокойно, но в уголках губ дрожала усмешка.— Да! Именно так! — поспешно подхватил Фелл, будто хватаясь за спасательный круг.— Конечно, — протянул Кроули. — Абсолютно платонически нагой мужчина в твоей квартире.

Он медленно выпрямился, вставая с корточек, и тихо добавил:— У тебя всегда так весело после корпоратива, да?

После этой легкой уборки, Кроули стоял у двери, отводя взгляд от дивана, где уже во второй раз за вечер Габриэль решил умереть на подушке.На нижней части брюк расплывались несколько не больших пятен — от которых пахло всем, чем только не должно пахнуть в человеческом жилище.

Азирафэль поджал губы.— Сними.— Прошу прощения? — поднял бровь Кроули медленно повернув голову к другу.— Брюки. Я постираю. Иначе запах не выведешь.— О, отлично, — протянул мужчина с ноткой раздражения. — Прекрасный вечер. Уборка, чай и полуголые диалоги.— Ну не можешь же ты так сидеть, — тихо возразил Фелл, избегая взгляда. — В шкафу должны быть какие-нибудь… домашние.

Кроули вздохнул, бросил на него быстрый взгляд и всё же стянул брюки. Под ними остались чёрные шорты, похожие на те, что носят в спортзале, и длинные тёмные гольфы.

— Чувствую себя как персонаж странного сна, — сказал он, покачав ногой. — Не хватает только резиновой уточки.— Чего?— Да так, мысли в слух.

Фелл не удержался, коротко хмыкнул относя брюки в ванную комнату. Вернувшись на кухню он начал заваривать чай — тот самый, что принёс Кроули. Пахло цитрусом и корицей, уютно и по-домашнему.

— Вот, — сказал он, протягивая кружку. — Пока решается проблема с пятнами.— И пока голый начальник спит на твоём диване, — добавил Кроули, принимая чашку. — Очаровательный вечер, ангел. – Ты мог и не приезжать, – проворчал Фелл в ответ.– Я не мог не приехать – произнёс Кроули куда-то в кружку, и Азирафэль поймал себя на мысли, что не понимает, как тот при этом не захлебнулся.

— Скажи честно, — начал Кроули, не глядя, — ты ведь не всех пьяных начальников приводишь домой?Фелл закатил глаза.— С чего ты решил? Он просто перепил. Не мог идти сам.— Ага. И, разумеется, ты, добрейшая душа, не мог оставить его без своего плеча, — Кроули усмехнулся. — У тебя вообще есть хоть одно чувство, кроме доброты?Азирафэль хотел возразить, но собеседник его опередил:— Удушение фактами из истории и литературы не считается.

На секунду между ними повисла густая, тихая пауза.Оба сделали глоток чая.Снег за окном ложился мягко и беззвучно.

Фелл поставил кружку и чуть улыбнулся:— Ты иногда слишком драматизируешь, Кроули.— Возможно, — откликнулся тот. — Просто… если тебя когда-нибудь соблазнит голый начальник, предупреди заранее.Он криво усмехнулся. — Я не люблю сюрпризы.

Азирафэль рассмеялся — тихо, с облегчением, и покачал головой:— Ты невозможен.— Зато предсказуем, — уточнил Кроули.

Из ванной донёсся короткий звуковой сигнал.Кроули поднял голову:— Это что, стиральная машина?— Ну да, — откликнулся Фелл из кухни. — Брюки почти постирались.— Постирались? — Кроули выпрямился. — Ты... засунул их в машинку?— А что не так?— Я думал, ты просто замочишь их низ. В тазике, не знаю… в святой воде, раз уж на то пошло.

Фелл растерянно пожал плечами:— Хотел как лучше.— Великолепно, — протянул Кроули. — Теперь я официально без штанов и без шансов уехать.

Он откинулся на спинку стула и потянулся.Фелл смотрел на него с тем выражением, когда вроде бы надо извиниться, но почему-то хочется улыбнуться.— Могу дать запасные.— У тебя что, есть запасные штаны для гостей?— Нет… но у меня есть мои.

Пауза.— Ну конечно.

Через пару минут он стоял в дверях кухни, в мягких серых брюках Фелла, чуть коротковатых и безнадёжно домашних.— Если ты хоть слово скажешь про то, как они сидят, я уйду без штанов в одних туфлях, — предупредил он.

Азирафэль, конечно, ничего не сказал — только улыбнулся.Снег за окном стал гуще, чай остыл, а Габриэль на диване перевернулся и что-то пробормотал во сне.

Фелл моргнул, как будто только сейчас понял, что Кроули действительно собирался уехать. Потом, чуть виновато, чуть упрямо добавил:— Ты едва стоишь на ногах, да и мои брюки вот вот да с тебя спадут.

— Я не… — Кроули хотел возразить, но зевнул, и это испортило всё сопротивление. – и что ты предлагаешь?

— Останься хотя бы на пару часов, — мягко, почти шёпотом сказал Фелл. — Утром и брюки высохнут, и ты не уснёшь за рулём.

Кроули посмотрел на него через прищур, в этом взгляде было слишком много чего-то другого — усталости, благодарности, чего-то не до конца сказанного.Он просто пожал плечами снимая брюки Фелла.

— Ладно. Пару часов. Но только потому, что я не хочу умереть по дороге.

Фелл кивнул, будто это и правда просто логичный выбор.Тишина снова наполнила комнату. Чай на столе остыл, ночь за окном начала бледнеть — и в этом блеклом свете они оба выглядели одинаково уставшими, одинаково живыми.

— Осталось только узнать, где мне в твоей берлоге прикорнуть.

Фелл машинально взглянул на диван — там Габриэль, безмятежный, укрытый пледом, посапывает.— Ах, да… диван занят.

— Я мог бы на полу. Или на кухне, — лениво предложил Кроули. — Да даже балкон.

Фелл покачал головой.— Не глупи, у меня на кухне то холодно, а ты про балкон говоришь. — Помолчал. — Пойдём. У меня кровать большая.

Кроули поднял бровь в лёгком удивлении.— Мы на столько хорошие друзья?

— Это единственная идея, — спокойно ответил Фелл. — И не выпендривайся, пожалуйста.

Кроули тихо усмехнулся.— Я подумаю, ангел.

Они вошли в спальню. Здесь было тихо, приглушённый свет от уличного фонаря ложился полосами на пол и на белое покрывало.Азирафэль нашёл второе одеяло, разложил его на краю кровати.Кроули остался стоять у двери, немного растерянно, будто не решаясь подойти. Будто он ждал официального разрешения, что бы войти за порог.

— Можешь лечь, — спокойно сказал Фелл, поправляя подушку. — Я не кусаюсь.

— Кто знает, может ты Габриэля покусал, — пробормотал Кроули, садясь на край кровати. Ткань тихо зашуршала под его весом.

– Он просто нашёл помаду в такси, – Фелл вновь закатил глаза шумно выдохнув.

Пару минут они молчали. Только тиканье часов и дыхание — уставшее, неровное после долгой ночи.Кроули лежал на спине, глядя в потолок. Азирафэль — на боку, к нему спиной, но чувствовал кожей каждое его движение.Никакой неловкости, просто тихое ощущение присутствия — живого, близкого, немного лишнего.

— Странная ночь, — тихо сказал Кроули.

Азирафэль улыбнулся в подушку, не оборачиваясь.— Возможно. Надеюсь в этом году это была последняя катастрофа.

— Согласен, — отозвался он.После этого никто уже не заговорил.

И где-то между дыханием и теплом соседнего тела утро подкралось само.

Комната погружена в мягкий, густой полумрак.За окном медленно бледнеет небо — те самые предрассветные минуты, когда ночь уже отпускает, но утро ещё не решается войти.На полу аккуратная стопка одежды, рядом кресло с небрежно брошенной, черной водолазкой, и тишина, такая плотная, что кажется — её можно потрогать.

Фелл спал беспокойно. Он часто ворочался, сбрасывал с себя одеяло, потом снова подтягивал его к подбородку, бормоча что-то неразборчивое. Лоб слегка блестел от тепла — то ли сны были тревожные, то ли непривычное присутствие рядом кого-то ещё мешало телу до конца расслабиться.

Кроули спал спокойно, на краю кровати, и почти не двигался, как будто боялся лишним движением потревожить хозяина комнаты. Он лежал, уткнувшись лицом в подушку, дыхание его было ровным и чуть сиплым, редкие пряди выбились на лоб.

Минут через десять Фелл перевернулся на бок, вздохнул и, кажется, увидел что-то во сне — брови нахмурились, губы дрогнули. Затем вдруг, резко, как будто отбиваясь от кого-то, он пихнул Кроули коленом в бедро, шумно выдыхая.

— Ай… чёрт, — проскользнул с тихим стоном Кроули, не до конца проснувшийся. Он выдохнул, перевернулся на спину и, не открывая глаз, наугад потянулся рукой к источнику беспокойства. Пальцы нашли запястье Фелла, потом скользнули выше — мягко, осторожно, будто успокаивая ребёнка.

— Тише… всё хорошо, — пробормотал он сквозь сон.

Фелл достаточно шумно выдохнул в один момент с Кроули. Тело его расслабилось, дыхание стало ровнее.Кроули, всё ещё наполовину во сне, машинально провёл ладонью вверх — до локтя, лёгким, медленным движением.Кожа Фелла была тёплой, сухой, и на мгновение оба будто нашли общий ритм: вдох — выдох, дыхание в дыхание.

Комната снова погрузилась в тишину.Только где-то за стеной кто-то шевельнулся.

Габриэль приоткрыл глаза, моргнул, долго прислушиваясь.Звуки, доносящиеся из спальни, были… странные.Тихие, рваные, с хрипотцой дыхания и еле слышным движением простыней.В его полупьяном мозгу сцена сложилась вполне однозначно.

Утро, точнее уже почти день,  начался тихо, почти нежно.В кухне пахло хлебом и заваренным чаем, а солнечный свет осторожно ложился на скатерть, словно не хотел будить остатки ночи, ещё спрятавшейся в углах квартиры.

Фелл стоял у плиты в домашней одежде — мягкая светлая футболка и старые штаны в клетку. На плите тихо булькал чайник, на тарелке — ломтики яблока и пара тостов с мёдом.

Дверь кухни едва слышно приоткрылась, и в проёме появился Габриэль — тихий, бледный, с ещё не до конца сфокусированным взглядом. Он явно только что проснулся, но двигался осторожно, как будто боялся извиниться за сам факт своего существования. На этот раз он был одет. Азирафаэль про себя выдохнул. Ему не придётся снова смотреть на голую задницу шефа.

— Доброе утро, — первым произнёс Фелл, не оборачиваясь, только кивнув. — Как вы себя чувствуете?

— Как человек, которого переехала грузовая тележка с шампанским, — хрипло ответил Габриэль, подходя ближе.

Фелл улыбнулся уголком губ, достал из буфета кружку и налил ему крепкий чай.— Если быть точнее с виски. Попейте чай, с мятой и лимоном. – мужчина передал кружку в руки. – Я сделал тосты, если хотите что-то лёгкое.

Габриэль опустился на стул и вцепился в кружку, будто в спасательный круг.— Спасибо, — выдохнул он, делая осторожный глоток. — Ты, как всегда, слишком добр.

Фелл тихо хмыкнул, не отвечая.

Тишину кухни вдруг нарушили шаги из спальни.Кроули появился в дверях, зевая, взъерошенный и сонный. На нём была чёрная майка и такие же чёрные шорты, волосы стояли в разные стороны. Он остановился, потянулся, почесал затылок и, глядя на своё бедро, произнёс самым будничным тоном:

— Ангел… у меня откуда-то синяк на ноге.

Мгновенная тишина.

Фелл замер с чайником в руках.Габриэль едва не поперхнулся чаем.Он быстро отвёл глаза, но слишком поздно — выражение лица успело сказать всё: осознание, недоумение и внутренний крик «о боже, только не это».

— Эм… — Фелл кашлянул, не совсем понимая почему Габриэль так странно отреагировал. — Вероятно, ты ударился ночью.

— Ага, — зевнул Кроули, усаживаясь за стол. — Наверное. Только не помню, как.

— Не сомневаюсь, — тихо ответил Габриэль, опуская взгляд в кружку и нервно мешая ложкой чай.

– Слыш, Врач хренов, помалкивал бы. Все ботинки мне изгадил. – с ворчанием отозвался Кроули. Рука чесалась дать подзатыльника мужчине.

Но Габриэль больше ничего не сказал. Но мысли крутились одна за другой.Фелл украдкой глянул на Кроули — тот уже с головой ушёл в кружку чая.За окном окончательно рассвело, и утро вошло в дом как ни в чём не бывало — будто и не было ночи, полной недоразумений.