Могу быть чудовищем,но не к ней

Ночь вновь опустилась над лагерем. Звёзды тускло мерцали, и всё вокруг будто затаило дыхание. Тишина лишь изредка нарушалась шорохами трав, скрипами палаток и далёкими звуками патрулей. Диля спала, её дыхание было спокойным, она обнимала свой плед и слегка прижимала руки к животу. В этом покое скрывалась хрупкость и свет, который Часур был готов защищать до последнего вздоха.

Но что-то было не так.

Часур резко проснулся. Его сердце билось слишком быстро, как будто внутри зажгли огонь тревоги. Он не сразу понял, что его разбудило. Но в ту же секунду услышал лёгкий звук — будто кто-то тихо ступает рядом с домом.

Он поднялся, не тревожа Дилю, и схватил нож. Осторожно, на цыпочках, он подошёл к двери и приоткрыл её.

Лунный свет падал на фигуру, стоявшую у окна. Замир.

Он стоял спокойно, не держа оружия, просто смотрел на дом, на окна. Его глаза были спокойны, но наполнены каким-то странным теплом и болью.

— Всё ли с ней хорошо?.. — тихо прошептал он, будто сам себе. — Не ранили? Не испугалась?

Он сделал шаг ближе, не осмеливаясь войти.

— Ты... даже если ты не мой, ты её часть. Я не позволю тебе пострадать...

Часур подошёл со спины, тихо, как тень. Он резко навёл нож к горлу Замира, прижал его к стене.

— Ты что здесь делаешь? — прошипел он.

Замир не сопротивлялся. Только выдохнул:

— Я пришёл убедиться, что она в порядке. Я не враг ей. И не тебе… пока.

— Отошёл от моего дома. — Часур сжал нож крепче, но рука дрожала. Он не знал, убить его сейчас… или выслушать?

— Я не тронул её. И не трону, — сказал Замир тихо. — Я могу быть чудовищем, но не с ней.

На мгновение — тишина. Только дыхание двух врагов.

— Исчезни, — прошептал Часур, ослабляя хватку. — Пока я не сделал то, о чём пожалею.

Замир кивнул, не глядя на него, и скрылся в ночи. Оставив за собой лишь слабый след в траве.

Часур вернулся внутрь. Диля всё ещё спала. Он сел рядом, дрожа от ярости, тревоги и страха за неё.

— Всё хорошо, любимый?.. — пробормотала она во сне, будто почувствовала его тревогу.

Он не ответил. Только взял её за руку и прижал к сердцу. И поклялся. Больше — ни шагу к ней.