Глава 34

Я сидела в своем кабинете, а под боком в своем кабинете сидел мужчина, занимаясь своими делами. Я иногда поглядывала на него, и он сразу ловил мой взгляд, одаривая меня своей улыбкой. А потом, постучав в дверь, заходит Минжи, и я вновь улыбаюсь, но теперь ей. Она поворачивается в сторону стеклянной стены и смущённо кланяется Чонгуку, который кивком головы отвечает. Минжи, нервничая, садится и, только потом выдохнув, улыбается.

— Привет, — говорю я.

— Привет, — начинает она, и я понимаю, что она хочет что-то спросить. — Я получила документы, спасибо, что ты быстро всё проверила и поставила подпись.

— Да, ну, это моя работа, — говорю я и жду, пока она сама не скажет.

— Джерен, а Тэхён правда вор? — спрашивает подруга, что улыбка с лица сразу сползает, и я хмурюсь.

— Откуда такие вопросы? — серьёзно спрашиваю, и она смотрит за мою спину, смотря на окно.

— Он сейчас стоит во дворе офиса, возле гаражей, — начинает подруга, и я киваю ей, желая побыстрее получить ответ. — И с ним рядом стоит девушка с ребёнком и кричит на него, — говорит Минжи, что я вся покрываюсь мурашками.

Я вскакиваю с места и быстро подхожу к окну, видя сцену, где стоит Тэхён с опущенной головой, а какая-то женщина, держа руку девочки, стоит и кричит, а на них со всех сторон стоят и смотрят работники. Я забываю обо всём и быстро бегу к двери, что даже не обращаю внимание на то, что Минжи следом зовёт меня, но потом всё же срывается за мной.

Я начинаю бежать по коридору к выходу. Лифты были заняты, а у меня не было ни желания, ни времени стоять и ждать, что я быстро бегу к лестницам, начиная спускаться оттуда. Я говорила всем «потом», которые хотели что-то сказать или спросить. Нет дела до них сейчас. Мне нужно быстрее добраться до Тэхёна и поддержать его. Показать, что я рядом, что я стою за теми словами, которые произнесла у него дома. Я доходила до выхода, где столпились столько людей.

— Пропустите, — говорю я, начиная расталкивать людей, — отойдите, — повторю и, наконец, выхожу из офиса и, не замедляясь, бегу, что успеваю схватить его за футболку со спины и тяну назад, прежде чем та успевает дать ему пощёчину. А её рука просто рассекает воздух и на мгновение теряется. Тэхён растерянно поворачивает в мою сторону голову, видя, что это я. А я сначала начинаю дышать, так как я бежала так быстро, что сейчас просто лёгкие выплюну, но когда дыхание нормализуется, первым делом со всей силы бью Тэхёна в плечо, что он как ребёнок хватается за пылающее место и кусает нижнюю губу. — Чего ты стоишь с опущенной головой? Почему ты ей не отвечаешь? — со злости кричу на него, смотря яростными глазами.

— Эй.., — начинает эта женщина, что я даже не поворачиваю в её сторону голову, зная, что и до неё дойдёт очередь. Если даже Тэхён не может высказаться, я заткну эту сучку.

— Заткнись! — зло бросаю, смотря в глаза Тэхёна, а к этому моменту прибегает Минжи и застыв смотрит. А другие начинают шушукаться. — Сколько мне ещё надо повторять, чтобы ты.., — не успеваю договорить, как меня перебивают.

— Не вмешивайся, — бросает эта женщина писклявым голосом, что сжимаю руки в кулак и впервые смотрю на неё, готовая сжечь её здесь и сейчас.

— Я сказала тебе, заткнись! — сквозь зубы бросаю, что она теряется и недовольно переводит взгляд на Тэхёна. — Ты орал, что они больше не семья, так какого черта, ты позволяешь чужой женщине орать на тебя перед всеми? Почему ты стоишь с опущенной головой, Ким Тэхён? — я правда злилась. Я очень злилась, что голос срывался на крик.

— Джерен, я.., — сглатывая, говорит, чем злит ещё больше.

— Что я? Да, ты. И ты не вор! Ты не вор! — повторяю я, также кричу и, схватив его за футболку, встряхиваю. — Мне больно, — говорю я, что в глазах собираются слёзы, понимая, что он перед ней беспомощен. Мы все слабы перед нашими страхами и болью, но это в прошлом, и я научу его говорить с ней. — Мне больно, что ты так стоишь, и я знаю, каких усилий тебе понадобились, чтобы стать таким, какой ты есть сейчас, — говорю я, понизив тон, и вижу, что у него тоже влажнеют глаза. — Я сказала тебе, не важно, что было до, важно сейчас. Прошлое прошло, Тэхён. Мы живём сейчас, в это мгновение, — говорю я, смотря на него. — Каждый имеет право ошибаться. У кого безупречная жизнь? Тыкни пальцем в любого, которые сейчас стоят и шушукаются, словно их жизнь идеальна, — говорю я, и гул сразу затихает. — Им дай повод осуждать и сплетничать, так сразу забывают о своей жизни и ошибках. И ты даёшь им этот повод сплетничать о себе, соглашаясь с её словами и ничего не отвечая. Скажи, я сделала ошибку, поверив тебе? — спрашиваю я, смотря на него, а он отрицательно качает головой. — Тогда смотри на неё и скажи, ты боишься эту женщину? — говорю я, слегка толкнув его в грудь, что он переводит взгляд на сестру и качает головой. — Тогда ты согласен с её словами? — и он вновь качает головой. — У неё есть право вмешиваться в твою жизнь после того, как насрала на тебя?

— Нет, — впервые подаёт голос, смотря на сестру.

— Тогда заткни её, заставь её молчать. Иначе я вырву ей все волосы, — продолжая смотреть на Тэхёна, говорю. Я не обращала внимание ни на кого и даже на то, что за спиной Минжи стоял Чонгук, который лишь гордо хмыкает. — Ты побыл жертвой, а теперь время уважать себя. Здесь прекрасная половина женского пола мечтают о тебе, а другая мужская половина завидуют тебе. Это всё не просто так, — наконец молчу и беру его за руку.

— Уходи и больше не возвращайся. Я не виноват, что сейчас твоя жизнь стала такой, — как-то робко начинает, но уже есть движение. Он говорит это. — Я стал вором, потому что ты была беременна, а родители больные. Я мог заработать всё честным путём, но вам не хватало, — впервые признаётся парень, что сердце внутри так сжимается. — Поддержи ты меня хотя бы добрым словом, я бы.., — не договаривает и облизывает губы. — Я больше не хочу тебя видеть. Никогда, — заканчивает Тэхён, и мне было так мало.

— Мне мало, — вслух говорю и смотрю на его сестру.

— Змея ядовитая, это ты промываешь ему мозги?

— Если для тебя поддержка — это промывание мозгов, считай это так, — зло говорю, совсем не боясь её. — А теперь слушай сюда меня, сука, — жёстко говорю, вступая вперёд. — Ты никто, услышала?! И звать тебя никак! Кто ты вообще такая, чтобы спустя годы возвращаться в его жизнь, чтобы устроить скандал перед всеми, а? — зло спрашиваю. — Орёшь перед всеми, говоря, какая ты беспомощная и слабая. Подняла свою задницу и пошла зарабатывать. Он пожертвовал ради вас своей гордостью, именем и честью, а вы предали его. Взяли и просто вычеркнули его. Откусили руку, что кормила вас. И как ты после этого называешь себя сестрой, а?

— Нет, ты вообще.., — пытается возмутиться.

— Не перебивай меня! — зло фыркаю. — Ты мучилась, но и он тоже. Где ты была, когда от него отвернулись? Когда ему нечего было есть и ночевать? Мне срать на твои ответы. Засунь их в свою задницу, но я тебе не позволю унижать его. Я сделаю то, что ты не смогла, будучи сестрой. А теперь проваливай отсюда! — заканчиваю я, и мне наконец-то легче. Я высказала всё, что хотела. Я, схватив его за руку, только поворачиваюсь, как вижу идущего Чонгука и застываю. Я не знала, что он скажет и как отреагирует, но стояла, смотря на него. А он просто подходит ко мне и, держа за затылок, целует мой лоб перед всеми, что я удивляюсь и смущаюсь.

— Кто её сюда пустил? — смотря на охранников, спрашивает мужчина.

— И они твоя новая семья? Одна истеричка, а другой тюремщик? — и меня так хлестает её слова. Нет, не обо мне. А то, что она назвала Чонгука тюремщиком. Я только хотела повернуться в её сторону, как Чонгук успевает схватить мою руку, что я поднимаю на него взгляд, и он отрицательно качает головой. Я высвобождаю руку и, повернувшись, за пару шагов дохожу до неё и звонко даю ей пощёчину.

— Не смей, сука, оскорблять моего мужчину! — зло говорю, что она хватается за щёку. — Сначала узнай значение слова «семья», и только потом открывай свой поганый рот. Не тебе судить, — говорю я, когда её хватают за локоть, начиная уводить к выходу. А я выдыхаю. Я подхожу к Чонгуку и лбом опираюсь в его грудь, прикрывая глаза, а он сразу гладит меня по голове.

— Что вы все тут стоите? Кто за вас будет делать вашу работу? — откуда-то слышится суровый и строгий голос Намджуна, что работники начинают быстро расходиться. А я обнимаю мужчину за талию. — Молодец, Джерен, — слышу я от Намджуна, а следом понимаю, что он в знак поддержки пару раз гладит меня по голове. — А ты отпусти эту ситуацию теперь. Учти урок и больше не позволяй травмам прошлого разрушать своё настоящее и будущее, — советует Намджун, и Тэхён кивает. А я резко отстраняюсь от Чонгука и, рукой закрыв рот, просто убегаю в сторону умывальников, которые стоят на территории двора. — Джерен? — зовёт Намджун.

— Джерен? — следом слышатся встревоженные голоса Чонгука и Тэхёна. Меня так начинает тошнить, что я еле держалась, держа руку на губах. Я быстро добегаю до умывальника, зная, что за мной бегут трое мужчин, и сразу, схватившись за умывальник, меня рвёт. — Джерен? — я слышу голос Тэхёна и закидываю руку назад.

— Н..нет, — содрогаясь, еле говорю, — не п..подходите, — трясущимся голосом выдавливаю, — пожалуйста, — успеваю договорить, как вновь рвёт. Я не хочу, чтобы они видели это.

— Идите, — строгим голосом кивает Чонгук двоим в сторону офиса, что оба еле соглашаются. Они переживают, но и понимают её. В такой момент ей нужен её мужчина, близкий, любимый и родной. Поэтому Намджун кивает.

— Но, хён, — растерянно говорит Тэхён, который тоже хочет поддержать её, когда она в таком состоянии скорее из-за него.

— Иди, Тэхён, потом увидишься, — говорит Чонгук, и Тэхён несколько раз кивает, а потом вместе с Намджуном уходят. А Чонгук сразу после их ухода подходит и открывает воду. — Я здесь, тише, — я слышу голос Чонгука, который собрал мои волосы и держал сзади, чтобы не мешали. А другой рукой набирает воду на ладонь. — Открой и прополосни рот, — говорит Чонгук, видя, что меня трясёт, — давай, иначе не отпустит, — спокойно говорит мужчина, словно вообще не брезгует то, что видит, и меня такую. Я открываю рот и полоскаю рот прохладной водой. — Ещё раз, Светлячок, — мягко говорит, и я слушаюсь, чувствуя, как горечь в горле отступает. — Хочется блевать ещё? Тебя тошнит? — спрашивает Чонгук, и я не знала, потому что в груди мутит, в горле горечь и неприятный запах, а меня всё ещё трясёт. — Не торопись, давай ещё постоим, — говорит мужчина и, набирая на ладонь воду, умывает моё лицо и шею, видя, как мои руки трясутся. Мы стоим так некоторое время, когда меня вроде бы отпускает. Я полоскаю рот ещё раз холодной водой и выключаю воду, а Чонгук сразу прижимает меня к себе, обнимая. — Тебе не нужно быть такой сильной, я буду сильным для нас. Больше не подвергай себя так, — шепчет Чонгук, который перепугался и, подняв моё лицо, рандомно целует моё мокрое лицо и поднимает на руки, неся в офис. А я просто кладу голову на его грудь и выдыхаю.

***

Чонгук хотел отправить меня домой после того, что случилось, но я настоятельно осталась, заверяя его, что со мной всё хорошо. Тут до конца рабочего дня осталось всего ничего, и я смогу поехать вместе с ним. В офисе как не странно было тихо. За эти пару часов никто не сплетничал и никто на меня косо не смотрел. Меня слегка подташнивало, из-за чего я выпивала прохладной воды. А Тэхён просто засел рядом со мной в моём кабинете.

— Да, иди ты уже. Ради бога, сидишь со мной так, словно я маленькая, — фыркаю я, смотря на него.

— Как ты себя чувствуешь? — вместо этого спрашивает.

— Хорошо, как видишь.

— Но ты слегка бледная, — говорит Тэхён и, потянувшись, проверяет температуру.

— Это всё потому, что Чонгук смыл мой макияж, — шучу я, что Тэхён улыбается. — Со мной правда всё хорошо, — Тэхён подходит ко мне и передо мной садится на корточки. А потом берёт мои руки в свои.

— Спасибо, — первое, что он говорит. — Спасибо, что отстояла мою честь, — поджимая губы, говорит. А я, убрав одну руку, мягко глажу его по щеке.

— Просто в следующий раз ответь всем, кто посмеет осквернить твоё имя, — устало говорю. — Преврати свою слабость в свою силу.

— Я понял, — говорит Тэхён, целуя мои руки, и улыбается, что я щёлкаю его по носу.

— Поехали, — говорит Чонгук, который зашёл в мой кабинет. Тэхён встаёт с места и отходит, когда мужчина подходит ближе и тоже проверяет мою температуру. А потом наклоняется, чтобы поднять на руки.

— Я же не умираю. Чего вы все преувеличиваете? — спрашиваю я, но это мужчину не останавливает. Он всё равно поднимает меня на руки и выпрямляется.

— Это не преувеличение, — быстро успевает ответить Тэхён.

Чонгук, держа меня, доходил до двери, когда та самая открывается и туда входит Намджун. Он улыбается мне, а потом на меня кладет кажется билеты.

— Это что? — я сразу интересуюсь и беру в руки.

— Ты не мог это дать мне наедине? — недовольно спрашивает мужчина, что Намджун от неожиданности округляет глаза, что он об этом не подумал, а я улыбаюсь, читая, что там. А там реально был билет.

— Вы куда-то летите? — спрашиваю у Чонгука и вновь перевожу взгляд на билет, находя название страны, куда Чонгук летит уже через два дня. — В Боливию? — вновь смотрю на мужчину, который наконец кивает. — А почему?

— Посмотри на второй билет, — говорит Чонгук, и я читаю фио летящих. — Со мной? — спрашиваю я и вновь смотрю на мужчину. — Мы на встрече будем? Это деловая поездка?

— Да, деловая, — говорит Чонгук, и я, поджимая губы, киваю. — Ты бывала там? — спрашивает мужчина, и я отрицательно качаю головой. — Вот и славно, — хмыкнув, говорит. — Спасибо, что купил и принёс, — обращается к Намджуну и наконец-то выходит из кабинета, а за нами следовали Намджун с Тэхёном.

— Что там будет? Какие партнёры? — интересуется Тэхён у Намджуна, а тот, пожав плечами, лишь улыбается. Тэхён щурится, заподозрив, что Намджун знает причину. Потому что на собраниях и он участвует. Вроде знает всех партнёров, но ни один не из Боливии, чтобы Чонгук летел туда. Странно. Мы выходим из офиса, и каждый расходится по своим машинам. Я прощаюсь со всеми, и они уезжают по направлению своего дома, как и мы.

— А что мы там будем делать целую неделю? — спрашиваю я, пока мужчина спокойно вёл машину.

— Прогуляемся и отдохнём, — с мягкой улыбкой говорит мужчина.

— Деловая встреча будет сразу же в тот день, как мы прилетим? — просто спрашиваю, держа билеты и паспорта на руке.

— Хмм, я об этом не подумал, — говорит мужчина, сразу добавляя, — посмотрим ещё. Всё будет зависеть, как ты себя будешь чувствовать, — говорит мужчина, и я удивляюсь.

— Я переношу хорошо поездки, но если эта поездка важна, вы не смотрите на меня и назначьте встречу сразу, — говорю я, и когда он останавливается на светофоре, с улыбкой притягивает меня к себе и целует в губы.

— Не волнуйся, нет таких причин торопиться, а я без тебя этого не сделаю, — говорит мужчина, и я довольно улыбаюсь от того, что он учитывает моё присутствие в этой встрече. — Эта встреча не пройдёт без тебя, — с улыбкой говорит, и я киваю.

— Ладно, посмотрим на то, в каком состоянии будем после перелётов, — говорю я спокойно, садясь на своём месте, а мужчина, потянув руку, кладет её на моё бедро, мягко поглаживая, а сам довольно улыбался.

***

Чонгук лег спать пораньше. Он звал меня к себе. Я была у него, говорили о поездке и о многом, а потом, когда он уснул, ну я так думала, я вернулась к себе. Но не тут-то было. Он пришёл в мою комнату и ворчал, что я оставила его, и завалился спать. Я лежала с ним какое-то время, но уснуть не могла. Меня как-то слегка тошнило, и я чувствовала голод. Такое ощущение, словно одичала. То тошнит, то есть хочу, то в сон клонит.

Я осторожно поднимаюсь с кровати и выхожу из комнаты, понимая, что сейчас мужчина точно спит. Я осторожно спускаюсь вниз и иду к холодильнику. А, открыв её, не понимаю, что хочу. Там столько всего и вроде ничего. Я беру апельсиновый сок, который только выжимали к ужину, и закрываю дверцу, как вздрагиваю.

— Прошу прощения, Госпожа. Не хотел вас напугать, — говорит дворецкий, поклонившись, и я просто киваю. Я решаю, что сок выпью в своей спальне, но голос дворецкого останавливает. — Госпожа моя, если что-то хотите, могу распорядиться, чтобы это приготовили, — говорит мужчина, и я поворачиваюсь к нему.

— Но шеф уже спит, — говорю я.

— Вы об этом не волнуйтесь. Что желаете? — вновь спрашивает, и я прислушиваюсь к своим желаниям.

— Хочу крылышки, шоколадное мороженое и клубнику, — говорю я и сама удивляюсь этому списку. Откуда? Неужели днём я испытала такой стресс и выброс, что сейчас мой организм пытается восстановиться? До этого дня всё было хорошо. Почему появились такие симптомы? Это возможно правда из-за стресса. Иначе быть не может. Как бы я этого хотела, но это точно не беременность. У нас каждый раз защищённый секс. Поэтому нормально покушаю, отосплюсь и всё пройдёт.

— Конечно, Госпожа, подождите буквально пятнадцать-двадцать минут, и крылышки будут у вас. А мороженое и клубнику я сейчас принесу, а вы присаживайтесь, — говорит мужчина, посмотрев на меня, но не удерживая взгляда на мне. А мне было неудобно за своё такое спонтанное желание есть.

Я сидела за столом в мягком свете кухни, изучающе смотря за плавными, чёткими движениями мужчины. Он взрослый мужчина, интересно, сколько ему? На вид ему больше пятидесяти, но сколько точно, не смогу сказать. Интересно, долго ли он тут работает? Как попал сюда? Есть ли у него семья, дети, жена? Но я ни разу не видела, чтобы мужчина отлучался куда-то или просил выходных у Чонгука. Неужели он одинок и всего себя посвятил семье Чон? Мне было бы интересно узнать, но есть ли у меня право спрашивать и вмешиваться в личную жизнь персонала особняка?

Мужчина спокойно двигался, он был расслаблен, и каждое его движение отражало его профессионализм. Он аккуратно вымыл клубнику и положил передо мной. Я смотрю на ягоду, видя, какие они красные, сочные и вкусно пахнут, что есть хотелось ещё больше. А потом мужчина достаёт из морозильника шоколадное мороженое и, доставая нужную посуду, аккуратно и красиво выкладывает и ставит также передо мной с маленькой ложкой рядом. А потом кланяется и говорит:

— Скоро принесу крылышки, — сообщает, и я киваю.

Мужчина уходит, и я тянусь к клубнике и, обмакивая её в шоколадное мороженое, откусываю и с таким блаженством прикрываю глаза, тихо мыча от удовольствия. Я чувствую, как мороженое с клубникой тают во рту, и это было просто превосходно. Я, растягивая своё удовольствие, ела. Первым заканчиваю клубнику, а потом берусь доесть мороженое. Его тоже быстро заканчиваю, когда передо мной кладут дымящиеся и вкусно пахнущие крылышки.

— Госпожа, с левой стороны крылышки острее, а с правой солёнее, — предупреждает дворецкий, и я с улыбкой киваю. — А вот вам перчатки, чтобы не испачкать руки. Приятного аппетита, — говорит мужчина и забирает пустые посуды.

— Спасибо вам большое и извините, что побеспокоила вас и не дала нормально отдохнуть в такое время, — виновато говорю, потому что время давно перевалило за двенадцать ночи. А он встаёт раньше всех, и я чувствовала вину, что он не может пойти поспать после окончания его рабочего дня.

— Не волнуйтесь, Госпожа, я здесь, чтобы выполнить каждую вашу просьбу. Не стесняйтесь обращаться ко мне в любое время, — говорит мужчина, и я киваю с благодарностью, а он отходит, чтобы не смущать и не мешать.

Я надеваю на руку перчатку и, взяв солёную, откусываю и радуясь получаемым ощущениям. Я расслабленно доедаю всю солёную порцию и пробую одну острую, которую кладу обратно. Это почему-то вызывает тошноту. Я снимаю перчатку, желая отнести остатки и тарелку, как дворецкий сразу же появляется и сам забирает.

— Будут ли ещё пожелания?

— Нет, спасибо вам, я насытилась, — говорю я с улыбкой, и мужчина кивает. — Спокойной ночи, — заканчиваю я и, отвернувшись, ухожу в сторону лестницы, чтобы пойти в свою комнату, где спит Чонгук, и совсем не замечаю тёплую улыбку дворецкого, которая полна тихой надежды на то, что предполагает. Он искренне верит, что это то, о чём подумал.

Я, довольная едой, поднимаюсь и захожу к себе, видя в темноте на кровати силуэт мужчины. Он такой большой. Я улыбаюсь своим мыслям и забираюсь в постель. Ныряю под тёплое одеяло и обнимаю Чонгука со спины, закинув руку на его талию. А он словно чувствует меня, кладя руку поверх и большим пальцем поглаживает. Я целую его горячую кожу на плече и такая счастливая сразу проваливаюсь в сон, который никак не приходил ко мне мучительные несколько часов до этого.

***

Прошёл день, и мы готовились к отъезду. Чонгук сказал, что много вещей брать с собой необязательно, так как в случае чего он всё мне купит. Поэтому я ему доверилась и просто всё положила в ручную кладь, в небольшой чемодан. Мы будем выезжать завтра с утра, поэтому решили подготовить всё заранее для удобства. Я в чемодан положила пару вещей и платье на случай, если мы пойдём на свидание в какой-то ресторан. Конечно же, не забыла красивое, кружевное ночное бельё. Если даже мы с ним спим и любим друг друга, это не даёт мне право расслабляться. Я хочу быть красивой для него, чтобы он любил меня и радовался, видя меня такой. Я хочу и буду его соблазнять, потому что он всегда так делает, когда выходит из душа голым торсом и мокрыми волосами. Взяла косметику в косметичке, туфельки и кроссовки. Зарядное устройство, пауэрбанк, книгу, которую дал Тэхён, и вроде всё.

Я хотела спуститься на завтрак, но не успела я выйти из комнаты, когда меня начало мутить. Я глубоко вздохнула и открыла окно, чтобы проветрить комнату, но это мало помогло. Я, почувствовав, что тошнота подступает прямо к горлу, побежала в сторону душевой, но та была закрыта. Поэтому начала стучать.

— Чонгук, открой дверь, пожалуйста, — стуча, нервно тараторила, потому что боялась, что вырвет там же.

— Я скоро, — слышится голос мужчины, а я не могла ждать.

— Чонгук, пожалуйста, открой, — торопливо стучу и слышу, как он перекрыл воду. А потом начинают слышаться торопливые, мокрые шаги мужчины. Дверь открывается, и я вижу, что он голый, даже не прикрылся.

— Что такое, малыш? — напряжённо и хмурясь, спрашивает. А я не успеваю даже ответить, как бегу в сторону туалета и еле успеваю. Я сажусь на колени, и меня вырывает. Чонгук так пугается, что грубо толкает дверь и, соскользнув, бросается ко мне, садясь на колени. — Что с тобой, чёрт возьми? — напуганно спрашивает, собирая мои волосы и поглаживая спину. — Тебя тошнит уже какой день. Ты отравилась? — спрашивает мужчина, а меня вырывало, что иногда кашляла. — Я сейчас же вызову скорую, — говорит мужчина, и я хватаюсь за его руку, отрицательно качая головой. — Я знаю, что делать. Я не буду стоять и смотреть на твоё такое состояние, — строго говорит, смотря на меня изучающим взглядом, чтобы не упустить ничего. — Это впервые после того раза? — спрашивает, и я знаю, что нет. Я начинаю глубоко дышать, когда тошнота отступает. — Всё? — спрашивает мужчина, и я киваю. А он подхватывает меня, обняв за талию, так легко и почти несёт к раковине. Он открывает воду, регулируя прохладность. — Прополосни рот, — говорит, и я просто подчиняюсь ему. Я умываю лицо и делаю пару глотков холодной воды, а Чонгук передаёт мне полотенце, и я вытираю лицо. А потом его обнимаю за талию.

— У меня несколько лет назад был гастрит, и я каждые полгода брала лечение, — тихо говорю, поглаживая его спину и чувствуя, что каждая его мышца напряжена. — А сейчас прошёл год, как я не брала лечение.

— Когда это было? Почему ты мне не сказала? — разозлившись, спрашивает мужчина.

— Я ведь хорошо поправилась, и столько всего произошло, — говорю я, что он, схватив меня за плечи, отстраняет от себя, смотря в глаза.

— «Я ведь прошла» и «поправилась», даже не хочу слышать, — твёрдо говорит Чонгук, и я кусаю губу. — Если это касается твоего здоровья, ты будешь проходить лечение! — серьёзно говорит строгим голосом, что я вся сжимаюсь. Теперь он понимает, что из-за того стресса разбушевались органы, что спровоцировало симптомы гастрита. А он даже не знал. Он понимает, что это ещё несколько лет назад, когда жила в Париже, но никто даже ненароком не сказал, что у неё такие проблемы были.

— Хорошо, — виновато говорю, жалобно смотря на него.

— Не пугай меня, — полновесно говорит, и я вижу это в его глазах — страх. — Ты даже не знаешь, через что я прошёл только что и в тот день. И я просто схожу с ума из-за своей беспомощности, — говорит Чонгук, и я киваю, понимая, что напугала его. — Покушаем и поедем в больницу, пройдём обследование и возьмём лечение, — заканчивает Чонгук, и я снова киваю. А он притягивает меня к себе, крепко обнимая и целуя мою макушку, пытаясь расслабиться. Я, подняв голову, целую его в грудь, а потом и в ключицу, как снова тошнит, что возвращаюсь обратно к туалету, и меня слегка вырывает, но быстро отступает. А я вновь кусаю губу, видя его серьёзное лицо. Он напуган не на шутку.

— Всё хорошо, — говорю я и, вставая на носочки, целую его в губы. — Идите, примите душ, я буду внизу, — говорю я, а он не отвечает, погружённый в то, что видел ранее. — Всё хорошо, — повторяю и поджимаю губы. Я решаю его слегка отвлечь и пальчиком с его пупка скольжу к его паху и прохожусь по его члену, который спокойно лежал, но он не реагирует и перехватывает мою руку, что я теряюсь.

— Я серьёзен, — строго говорит Чонгук, и понимаю, что таким способом он не отвлечётся, пока не поймёт, что со мной всё хорошо. — Иди, я сейчас подойду.

— Дверь закройте, — говорю я, и он просто кивает. Я только собираюсь отвернуться и уйти, как он, потянув меня к себе, мягко врезается в мои губы. Он осторожно засасывает мои губы, крепко обнимая и только потом отпускает.

— Я люблю тебя, — тихо говорит и закрывает дверь. А я улыбнувшись, ухожу.

Я сидела за столом, пока персонал накрывали на стол. Я думала о случившемся и о том, что я не хочу есть всё то, что кладут на стол. Меня тошнит даже от вида на всё это. Ну что это такое? Обычно гастрит погашал мой аппетит, а сейчас перешёл в более горький этап, что меня тошнит и я хочу есть то, что раньше не ела? Просто безумие. Меня из раздумий вырывает строгий голос Чонгука, к которому я вслушиваюсь.

— Да, гастроэнтерологу, — говорит мужчина, разговаривая по телефону, пока спускался. — Желательно на сегодня и в ближайшее время, — слышу я и понимаю, что он записывает меня к врачу на осмотр. — Найдите свободное время, протесните, — строго и серьёзно говорит, садясь рядом со мной и смотря на меня изучающим взглядом. — Отлично, — говорит мужчина. — Нет, не меня. Осмотр пройдёт девушка, — отвечает на вопросы, наливая себе кофе. — Фамилия Чон, двадцать пять лет, — диктует мои данные, и я понимаю, что всё серьёзно, и вздыхаю. — Значит, сегодня после обеда? Всё, хорошо. До свидания, — заканчивает мужчина и кладет свой в сторону. Вновь обращая на меня внимание. — После обеда поедем, — говорит он, и я киваю. — Чего не ешь?

— Я не хочу, — говорю я, и он вообще хмурится.

— Почему?

— Госпожа моя, что желаете? — спрашивает подошедший дворецкий, который, скорее всего, услышал наш разговор.

— Я хочу ананасовый смузи с клубникой и оладьи, — говорю я, замечая удивлённый взгляд Чонгука.

— Всё будет сделано за самый короткий срок, — говорит дворецкий и, поклонившись, уходит, а я перевожу взгляд на мужчину.

— Не смотрите так на меня, я не знаю, почему я так капризничаю. Мой организм требует это, — жалобно говорю, что он улыбается впервые за это утро.

— Я молчал, малыш, — говорит Чонгук и всё равно улыбается. — Меня радует, что ты хочешь есть, но волнует твоё состояние.

— Это просто гастрит, поэтому я возьму лечение и пройду обследование. Не волнуйтесь, — говорю я, и он кивает, веря моим словам. Мне всё равно не сбежать от него, и он рано или поздно заставит пойти в больницу. Поэтому лучше сейчас.

— А твои любимые блинчики, не хочешь? — спрашивает мужчина, и я отрицательно качаю головой, что он хмыкает. — Тогда я съем, уверена? — шутит он, и я киваю с улыбкой. А он тянется к блинчику и съедает только один, а потом мажет на тост масло с вареньем, начиная кушать то, что ему нравится, а я улыбаюсь, смотря на него.

***

— Она беременна? — спрашивает одна из девушек, когда дворецкий диктует желания своей госпожи шефу, который начинает готовить.

— Ну, симптомы налицо. Господин её из своей комнаты не выпускает. Это должно было случиться, — отвечает вторая.

— Не сглазьте, — строго и серьёзно говорит дворецкий, который боится за своих хозяев.

— С маленьким ребёнком будет тяжелее, от нас будут требовать вдвое больше, если не больше, — говорит девушка.

— Тогда будешь вдвое больше смотреть за чистотой, тебе за это платят, — отрезает дворецкий и, принимая строгую позу, скрестив руки на пояснице, продолжает. — Когда вы слышали в этом доме детский смех, лепет? Я здесь работаю больше двадцати лет, а стены этого особняка словно мёртвые и не дышащие. Я вас не знаю, но я знаю своего Господина, который обрёк себя на одиночество, и сейчас появилась та, которая может дать нам всем шанс и оживить всё, — говорит мужчина, и девушки понимают и даже согласны с ним. — Я молюсь, чтобы её капризы были из-за беременности, а не из-за гастрита. Я желаю продолжения рода Чон, поэтому заткнитесь и делайте то, что от вас требуют, — чётко указывает мужчина.

— Всё готово, — говорит шеф, и дворецкий, взяв смузи и оладьи, несёт к Джерен.

— Прошу, — говорит дворецкий, и я сразу улыбаюсь ему.

— Спасибо, — как ребёнок, радуюсь, а мужчина, кивнув, становится в сторонке. Я рассматриваю слегка розоватый смузи, а глаза загораются от предвкушения. Я отпиваю смузи и, прикрыв глаза, просто кайфую от вкуса, что Чонгук тихо смеётся.

— Что, нравится? — с улыбкой спрашивает.

— Безумно. Это так вкусно, — говорю я, что он улыбается шире, как и дворецкий, который видит и слышит. А ещё он радуется тому, что его господин вновь научился улыбаться, спускаться на завтрак и вести себя открыто, как это было когда-то. — Хотите? — спрашиваю я, притягивая к нему, и он делает глоток, чувствуя сладкий вкус ананаса и подчёркивающий вкус клубники. Для него это сладко, но видит, что его Светлячку это нравится.

— Вкусно, пей, — говорит мужчина, отпивая кофе. А я берусь за оладьи, макая его в сметану.

***

Чонгук хотел привезти меня в больницу сам и быть рядом, но ему позвонил Намджун и почти что заставил его приехать в офис из-за срочности дела. А Чонгук из-за этого разозлился. Но он всё равно привёз меня в больницу и уехал со словами «я приеду за тобой».

Я захожу в больницу, которая одна из лучших в городе. Я подхожу к ресепшену, и на меня обращает внимание девушка, которая сидела и улыбается.

— Я могу вам чем-то помочь? — спрашивает девушка, которая была одета в нежно-голубой хирургический костюм, идеально на ней сидящий. И собранными волосами.

— У меня запись к гастроэнтерологу, — говорю я, и девушка сразу смотрит в монитор своего компьютера.

— Вы госпожа Чон? — спрашивает она, и я киваю. — Передадите, пожалуйста, свои документы? — просит она, и, открыв сумочку, достаю паспорт. Она быстро вносит мои данные, а потом передаёт обратно. — Вам необходимо подняться на третий этаж, кабинет триста четвёртый. Ваш доктор ждёт, — говорит девушка, и я киваю. — Лифт в той стороне, — показывает девушка, и я благодарно ей киваю.

Я подхожу к лифту, и когда он со звоном открывается, я вхожу туда с другими пациентами и нажимаю на третий. Лифт останавливается сначала на третьем, так как другие, видимо, едут выше. Я выхожу и, ориентируясь по знаковым табличкам, которые стояли в коридоре, понимаю, куда надо, и быстрее, чем я думала, нахожу нужный кабинет. Я стучу пару раз и, услышав разрешение, захожу. Передо мной сидела женщина лет сорока, которая кивает мне головой, как и я в ответ.

— Присаживайтесь, — говорит доктор, и я на минуту оглядываюсь по сторонам, видя грамоты, повышение квалификации, понимая, что передо мной сидит не просто доктор, а профессионал своего дела. Значит, можно довериться. — Что вас беспокоит?

— Гастрит, — говорю я, смотря на неё.

— Вы так уверенно говорите, что вы ранее подтверждали прогноз? — спрашивает она, и я киваю.

— Да, два года назад у меня был гастрит, и я лечилась. Я проходила лечение каждые полгода, — говорю я, и она кивает.

— А сейчас, видимо, нет, — говорит, и я киваю. — Какие симптомы вас беспокоят? Больно? — спрашивает, и я отрицательно качаю головой.

— Меня постоянно тошнит и рвёт, — говорю я, смотря на неё, пока она заполняла документ в своём компьютере.

— Аппетит пропал? Есть страх есть что-то? — спрашивает доктор, и я вновь отрицаю. — Тогда?

— Меня, наоборот, тянет к еде, но странные предпочтения, — говорю я, что она переводит взгляд на меня.

— Вы показывались гинекологу?

— Нет.

— Вам скорее туда, а не ко мне, — говорит она, и я округляю глаза. Она задаёт ещё несколько наводящих вопросов, чтобы не сразу ставить свой вердикт, а сделать это более осознанно. Поэтому спрашивала про те разы и насчёт симптомов. Она всё это отмечает у себя, а потом переводит взгляд на меня. — У вас симптомы беременности, — говорит она, что сердце застукивает.

— Но это просто невозможно.

— Почему? Не живёте половой жизнью? — спрашивает доктор.

— Живу, но у нас всегда защищённый секс.

— Презервативы не всегда дают стопроцентную защиту, — говорит она и, видя мой растерянный взгляд, смягчается. — Это нежеланный ребёнок? — осторожно спрашивает, а у меня глаза влажнеют.

— Наоборот, — говорю я, кусая губу. — Я долгое время не могла забеременеть, — честно признаюсь, и она улыбается.

— Давайте сделаем так. Прежде чем я направляю вас на ФГДС, давайте сначала сделаем УЗИ, — говорит она и встаёт с места. — Нам не нужны лишние обследования. Пойдёмте, я вас провожу, — я встаю с места, вытирая с щеки слезу, и следую за ней. Мы доходим до нужного кабинета, и она, постучав, открывает дверь и заглядывает туда. — Доктор Ча, можете, пожалуйста, быстро сделать УЗИ моей пациентке, если свободны? — спрашивает доктор, и я слышу, как та соглашается, а потом зовёт пройти. — Возьмёте снимок и ко мне, — говорит она и уходит. А я захожу внутрь, нервничая, хотя была абсолютно спокойна.

— Здравствуйте, ложитесь сюда, пожалуйста, — говорит доктор Ча, показывая на кушетку, и я сглатываю. — Так, приподнимите блузку, — просит она, надевая перчатки. — Будет слегка прохладно из-за геля, не пугайтесь, — говорит она и мажет гель, что всё тело покрывается мурашками из-за контакта с прохладой. Она наводит датчик, начиная обследование. — Вы хотели узнать, беременны вы или нет? — спрашивает она, пока я сжимала руками кушетку, а сердце билось прямо в горле. Но киваю, еле расслышав её вопрос. — Да, у вас одиннадцатая неделя беременности, — спокойно говорит доктор, не зная, что происходит у меня внутри. Ком подступает к горлу, и я начинаю кусать губы, чтобы не зареветь. — Хотите услышать, как бьётся сердечко? — спрашивает она, и я не замечаю, как киваю, и она, улыбнувшись, на что-то нажимает. А потом наводит датчик к тому месту, где находится сердце малыша. Я вздрагиваю, когда кабинет наполняется быстрыми стуками сердца ребёнка, что я просто, закрыв лицо, начинаю плакать. — Не волнуйтесь. Частота биения сердца больше ста сорока, это означает, что ребёнок здоровый, — говорит доктор, а я ревела и просто не могла взять себя в руки. — С вами всё хорошо? — спрашивает доктор Ча, и я киваю. Я вытираю слёзы и поднимаю на неё мокрые глаза.

— Можно мне увидеть? — тихо спрашиваю, и она с улыбкой кивает.

— Вот он, — говорит доктор, повернув в мою сторону монитор и показывает на какое-то серое изображение, — это тело, а вот здесь голова, — спокойно говорит, показывая. Слёзы сами по себе начинают течь, когда вижу, что там правда мой ребёнок.

— Он? Это мальчик? — спрашиваю я, стирая слёзы.

— Половые органы только начали формироваться и пока не имеют точные формы. Поэтому я могу ошибаться, но, — говорит она, смотря на монитор, — вот видите эту выпуклость? — спрашивает она, и я киваю. — Это похоже на мальчика. Я смогу сказать точно, когда срок подрастёт, — говорит она и убирает датчик. Она даёт мне бумажное полотенце, чтобы я вытерлась. — Ну, что, поздравляю, — говорит она, и я со слезами на глазах киваю, улыбаясь. Пока я вытираюсь и привожу себя в порядок, она даёт мне снимок. — Удачи.

— Спасибо, — говорю я и выхожу. Я сажусь на сидения, которые там были, и кладу руку на живот, мягко поглаживая. — Я так тебя ждала, — тихо шепчу, а слёзы текли по щекам, оставляя мокрые дорожки. — Мой малыш, — я сидела там долго, пока не беру себя в руки и только потом иду к гастроэнтерологу.

Я показываю ей снимок, и она с улыбкой первым делом поздравляет. А потом направляет меня к гинекологу, чтобы я по её направлению записалась на приём и обследовалась. Я спускаюсь к ресепшену и записываюсь к гинекологу. Дата совпадает с тем числом, когда мы приедем обратно.

Я сажусь на диван в коридоре чуть дальше от ресепшена, ожидая Чонгука. Я просидела где-то двадцать минут и вижу входящего мужчину, который шёл обеспокоенно и напряжённо. Я встаю с места и направляюсь к нему, чтобы не звать его громким голосом. Он только подходит к ресепшену, как я беру его за руку, и он сразу оборачивается. Он строго осматривает меня и сразу замечает красноту в глазах.

— Почему ты плакала? Что-то серьёзное? — волнуясь, спрашивает и берёт моё лицо в свои ладони.

— Чонгук, я.., — говорю я, и глаза снова на мокром месте. Всё во мне кричало, чтобы сказать ему, но в голову приходит идея сделать ему сюрприз.

— Что? Что сказал гастроэнтеролог?

— Я.., она сказала, что я здорова, — говорю то, что приходит в ум.

— А гастрит? — нахмурившись, спрашивает.

— Она сказала, всё хорошо.

— Не ври мне. Что она сказала? — спрашивает мужчина, и я кусаю губу. Может, сказать ему сейчас? Но у него будет такой шок. — Почему тогда тебя тошнило?

— Это ответ на выброс эмоций после того случая, — вру я, надеясь, что он поверит.

— Почему ты плакала, если новость хорошая?

— С..счастлива, — заикаясь, говорю. — Я сдала анализы, они будут готовы, и я снова с ней встречусь. Она сказала, что всё подтвердит, — придавая голосу чёткость и уверенность, говорю, смотря в его горящие от волнения глаза.

— Надеясь, что ты говоришь правду. Иначе я всё равно узнаю, — говорит Чонгук, обняв меня. Я обвиваю его талию и тяну его аромат духов. Надеюсь, наш малыш тоже чувствует запах его отца и также любит.

— Поехали домой, — говорю я, и он кивает. Чонгук сжимает мою руку в своей и направляемся к выходу.