Глава 32

Утром я в полусну чувствую, что меня кажется тянут куда-то. Точнее подняли с кровати и несут куда-то. Сонный мозг ничего не понимает и вообще он спит. И пока я проснусь окончательно нужно немного времени. Я чувствовала тяжесть в глазах, что просто открыть их не могла. Я с трудом разлепив глаза открываю их, видя профиль мужчины, что в голове появляется вопрос, куда он меня несёт?

Я кладу тяжелые ото сна голову на его грудь, вновь засыпая. Я хотела лишь вздремнуть, но сон поглотил меня полностью и сейчас не выпускает из своих лап. Мы куда-то заходим, а мужчина повернувшись на замок закрывает дверь. Он отпускает меня на ноги, но сам руки от меня не убирает, боясь, что я упаду.

— Держись, — хрипит Чонгук, что я полусонно, слабо хватаюсь за его талию. А потом чувствую, как с меня падает пижамные штаны, а следом и трусики. — Так, — он успевает меня схватить, когда я чуть ли не падаю из-за слабых ног. — Ты даже спать не хотела, а сейчас проснуться не можешь, — говорит Чонгук, а ловлю в его голосе нотки улыбки. — Держись, — вновь мягко просит. Он начинает расстегивать пуговицы пижамы и, когда полностью заканчивает, смахивает с моих плеч, что вещь падает к моим ногам. Я слегка вздрагиваю, когда горячего тела касается лёгкий ветерок в комнате, что слегка просыпаюсь.

— А мы где? — выдыхая спрашиваю, чувствуя сладкий запах то ли геля, то ли еще чего-то. Мозг пока до конца не может различать, но узнать запах кофе я смогла. И блаженно тяну аромат.

— В ванной, — отвечает Чонгук, и я сонно улыбаюсь.

— Я хочу спать, — говорю я и обнимаю его за талию, кладя голову на его грудь, что он на минуту останавливается.

— Сейчас поспишь, — спокойно отвечает, и я улыбаюсь. — Держишься? — спрашивает мужчина, отстранив меня от себя, и развязывает свой халат. Он всего на минуту отпускает меня, чтобы снять халат, под которым ничего нет, как я пошатываюсь. Но он успел снять и также успевает окольцовать мою талию, прижимая к своему горячему телу. Он, наклонившись, поднимает меня на руки и несёт вглубь. А, доходя до пенной ванны, осторожно вместе со мной шагает. Он заходит и садится, а я сразу напрягаюсь, когда ног и ягодицы касается что-то тёплое. А когда распахиваю глаза, понимаю, что сижу между ног Чонгука в пенной ванне.

Я, подняв руки, касаюсь пены и, поднося к лицу, принюхиваюсь. Как же вкусно пахнет. Пахнет розами. Я поднимаю на мужчину взгляд, который тихо за мной следил. Он так осторожно смотрит, будто ждет или боится моей реакции и оценки. Я ему улыбаюсь и опускаю руки в воду, и правой рукой натыкаюсь на что-то твёрдое, что мужчина дёргается. Я не успеваю как-то обратить на это внимание, как замечаю за старшим столик с фруктами, блинчиками и кофе. Я радостно улыбаюсь и понимаю, что не зря почувствовала аромат кофе.

— И когда вы успели все это подготовить? — спрашиваю я, посмотрев на него, а он как-то сидел напряжённо. — Или вы приказали, и дворецкий подготовил? — с прищуром спрашиваю.

— Я.., — обрывисто отвечает, а я замечаю, что твердость будто стала больше и тверже.

— Это что? — нахмурившись спрашиваю, полностью еще не проснувшись, и беру в руку, что Чонгук хватается за края ванны. — Вы взяли какой-то твердый предмет собой? — спрашиваю я и слегка тяну его, чтобы достать его из пенной воды и посмотреть. А Чонгук запрокинув голову назад и раскрыв губы стонет.

— Я бы на твоём месте его так не тянул, — говорит мужчина, тяжело дыша, что я застываю.

Я осторожно скольжу выше пальцами, погладив гладкую поверхность этого предмета. Я сглатываю, когда Чонгук поднимает голову, теперь смотря на меня. Я нервно облизываю губы, видя искорки в его взгляде. А потом скольжу обратно, чувствуя, как внутри сердца все быстрее начинает биться. Я скольжу, пока кончиками не натыкаюсь на что-то, понимая, что это его кожа. Это лобок? Я гулко глотаю, решив проверить и окончательно убедиться, что предположительные мысли правильные. Я смотрю на него, а он даже не останавливает меня. А я завожу руку ниже и просто перебираю в ладонь его яички, что дёргаюсь в другой конец ванны, расплескав воду, так что она вылилась из краёв. А сама руками закрываю рот и жалобно смотрю на него.

— Простите, — смущённо и виновато говорю, поняв, что надавила на его член и чуть ли не оторвала его, грубо говоря.

— Ты спросила, что это? — спрашивает мужчина, а я не успеваю как-то ответить, как вижу головку его члена. Он настолько возбудился, что член встал и показывается с поверхности пены, прижавшись к его животу. — Это, малыш, то, чем я буду тебя брать, — говорит Чонгук, и я кусаю губу. А он тянет руку. — Иди ко мне, — я помнувшись тяну руку и хватаюсь за его. А он, соединив ноги вместе, усаживает меня на свои бедра. — Слегка приподнимись, — просит Чонгук, и я, хватаясь за его плечи, поднимаюсь, понимая, что обратно я сяду на его член. Я напрягаюсь, когда чувствую руку мужчины на влагалище, а следом туда касается головка напряженного члена. Я, задержав дыхание, начинаю садиться на его член, а он, воспользовавшись моментом, присасывается к соску. Я принимала его медленно, но до конца, начиная тяжело дышать, а он будто специально, кусая за сосок, дразнил, что из губ срывается первый стон. А я следом полностью сажусь на нём. — Я не планировал это в самом начале, — говорит Чонгук, выпустив сосок и сжимая мою талию, — но твоя прекрасная рука, — говорит мужчина, взяв мою руку и целуя ее, — ускорила процесс. — Мне вести или ты хочешь поскакать? — я молча делаю круговые движения, но из-за того что мы в пенной воде, оно слегка режет и как-то неудобно. А Чонгук расслабляется, думая, что я буду вести.

— Ведите, я убедилась, что вы в этом хороши, — говорю я, что он усмехается. Он слегка приподнимается и крепко хватает за талию. Я тянусь к нему и мягко накрываю его губы поцелуем. Он сразу отвечает, а его руки скользят по моим ягодицам и, отодвигая половинки, приподнимает меня и начинает толкаться. Он управлял мной, приподнимая и делая толчки.

— Повернись спиной ко мне, — я встаю с его члена и сажусь на колени, держась за края. Мужчина мокрой рукой проходится по влагалищу и встает на ноги. Он сразу заполняет меня, что я стону, кусая губу. Каждый секс с ним — это такое сумасшествие. Внутри все так стягивает в тугой узел, что громче стону. А мужчина начинает набирать скорость и темп, но у меня соскользывала руки, из-за чего он останавливался и предотвращал мои падения. Он, держа меня, ложится, из-за чего я тоже ложусь на его груди.

Он отпускает руку к моему клитору и начинает стимулировать, что я сжимала его бедра. Он хочет, чтобы я лопнула из-за возбуждения. Его член все еще внутри меня, дурманит мой мозг. А ему мало, что решил стимулировать? Я начинаю стонать, когда он короткими ногтями слегка царапает малые половые губы, что закидываю голову на его плечо, выгибаясь в спине. Он проходится по всему влагалищу, словно на ощупь запоминает, что и как, а потом словно специально царапает половые губы, что я сильно сжимаю его член внутри себя, услышав его стон возле уха. А он проталкивает свой палец поверх члена, что вскрикиваю. А он рукой начинает двигать, что я начинаю стонать. Чонгук поднимает руку и сжимает сосок, но убирает руки и, приподнимая меня, начинает делать толчки, двигая бедрами. Я, повернув голову, целую его в губы и случайно кусаю его губы, когда он головкой задевает матку. Я, разорвав поцелуй, жалобно смотрю на него, а он лишь усмехается, не переставая двигаться. Он вновь целует меня, и после быстрых толчков кончаю, а он следом, когда выходит. Я тяжело дыша лежала на нем, а он просто обнимает меня. Я привожу дыхание в норму и, держа его за руку, с его помощью сажусь к нему лицом. А потом просто плюхаюсь в его грудь, спокойно дыша после того, как он кончил. Он мягко гладит мою спину, поцеловав макушку, пока оба восстанавливали дыхание.

— Прости, что кофе остыл, — говорит Чонгук, а я прикрываю глаза, чувствуя, как вибрирует его голос на груди.

— Все хорошо, — тихо шепчу, не меняя позу. — Спасибо за такой неожиданный и приятный романтик, — говорю я, что он расслабляется. — Мне такое никто не делал.

— А.., — тянет мужчина, желая спросить про Канджуна, но затихает, чтобы как-то не задеть или смутить.

— Он любил классику и только в кровати, — говорю я, поняв, что он хотел спросить. А Чонгук прикрывает глаза, губами прижимаясь к моей макушке. — Проявлять инициативу я не хотела, он и так не слезал с меня каждую ночь и утро, несмотря на мои отказы, — говорю я, а Чонгук вспоминает момент, когда Джерен с младшим прилетели в Корею. Он помнит, как однажды видел, что Канджун заставлял её, потому что сам хотел. А Чонгук, будучи тогда тайным, скрытым деверем, которого боялись, вмешался, создав ситуацию, чтобы увести брата. Он помнит тот день и растерянную Джерен. — Мне спокойно с вами. Не знаю почему. Может, это из-за нашей анонимной связи, может просто из-за того, что это вы, — говорю я, подняв голову и внимательно смотря в его серьезные глаза и поджатые губы. Я улыбаюсь, понимая, что такое откровение ему не понравилось. Не понравилось не из-за того, что я жалуюсь на его погибшего брата, а скорее из-за того, что его младший не учитывал мои желания. — Поэтому я не понимаю, почему я стала такой голодной до вас. У нас с вами сейчас регулярный секс, но мне иногда хочется приклеиться к вам и не разлучаться, — смущённо с улыбкой говорю, что он улыбается и, потянувшись ко мне, с любовью накрывает мои губы. — Я люблю вас, — шепчу я, кладя голову на его грудь.

— Я люблю тебя больше, Светлячок, — говорит мужчина и, закинув руку, тянет столик к нам ближе. Он берет клубнику и тянет мне. — Открой губки, — просит он, что я улыбаюсь, позволяя ему поухаживать за мной. Он передает мне остывший кофе, которое я с удовольствием пью, а потом просто начинаю есть все, что там было. Словно из голодовки вышла. А он лишь пьёт своё кофе и ест украденную клубнику с моих губ, и на этом все.

Мы так сидим еще какое-то время, а потом он относит нас в душевую, чтобы смыть пену. Мы занимаемся и там сексом, и только потом выходим, чтобы поехать на работу.

***

Воздух в гараже был густым и насыщенным — терпкий коктейль из запахов бензина, машинного масла, горячего металла и резины. Он висел неподвижно в лучах ярких люминесцентных ламп, освещавших царство площадью с небольшой ангар. Звуковой фон составлял низкий гул — отдаленный рокот двигателей на испытательных стендах, шипение пневматических гайковертов и приглушенные голоса механиков, доносившиеся из-под капотов других автомобилей-исполинов.

В центре этого мужского рая, на идеально чистом бетонном полу, стоял винтажный «Мустанг» 67-го года, с которого был снят левый передний тормозной суппорт. Из-под его днища виднелись ноги в засаленных рабочих штанах, торчащие из-под стального каркаса. Чонгук лежал на спине на подвижной тележке, его взгляд был сосредоточен на сложном переплетении трубок и проводов над ним.

Рядом, прислонившись к верстаку, заставленному аккуратными рядами инструментов, сидел Намджун. Он был, как и Чонгук, в простой футболке и поношенных джинсах, но на нем не было и капли масла. В его позе читалась привычная, годами отточенная роль — главного помощника и верного друга.

— Ключ на семнадцать, — раздался из-под машины ровный, слегка приглушенный голос Чонгука.

Рука Намджуна, без единой секунды на раздумье, потянулась к стойке, сняла нужный торцевой ключ с трещоткой и молча вложила его в протянутую ладонь. Металл мягко звякнул о металл. Послышался ритмичный звук трещотки.

— Удлинитель, — последовала следующая команда.

Намджун, не отрывая взгляда от горизонта, где механики возились с тюнингованным «Ниссаном», передал полую стальную трубку. Их слаженность напоминала работу хирурга и его ассистента — ни одного лишнего слова, ни одного ошибочного движения. Спустя несколько минут тишины, нарушаемой только звуками работы, Намджун, наливая себе кофе из термоса, наконец нарушил молчание. Его голос был низким и спокойным, как всегда.

— Я слышал слухи, которые гуляют в офисе, — начал он, отхлебнув густой жидкости. — Да вы за день стали такой обсуждаемой темой, что если бы были звездами, набрали бы популярность, — из-под «Мустанга» донесся короткий, хриплый смех.

— И что же там говорят? — спросил Чонгук, не прекращая работы. В его голосе не было ни капли беспокойства, лишь легкое, снисходительное любопытство.

— Полный спектр, — Намджун поставил кружку. — От романтической истории о тайной любви, вспыхнувшей среди чертежных столов, до откровенно грязных сплетен о том, кто кого и как соблазнил в мужском туалете. Последнее, кстати, лидирует.

— Пусть болтают, — последовал спокойный ответ. Звякнул открученный болт, упав в металлический лоток. — Светлячку всё равно. Мне — тем более.

— Это заметно, и она хорошо держится, — Намджун покачал головой, но в его глазах мелькнула искорка одобрения. — Ты стал... спокойнее. Раньше, услышав такое, ты бы уже молотком по головам звякал от раздражения. А сейчас лежишь, чинишь старую кочерыжку и улыбаешься в смазку, — Чонгук на секунду замер. Он и правда улыбался.

— Передай головку на тринадцать, — сказал мужчина, и Намджун с привычной точностью выполнил просьбу. — С ней всё по-другому, Нам. Это не сплетня. Это... факт.

— То есть ты взял ее в мужском туалете? — не веря, спрашивает мужчина, смотря на Чонгука. — И когда перешли к такому шагу? Тебя растолкнуть было таким трудом, а тут вы уже спите? — продолжает Намджун, что слышит хриплый смех.

— Она удивительная и да, я взял ее там, — подтверждает мужчина, не скрывая правду. — Я перешёл черту, когда умер Юнги.

— Затащил ее в постель, когда был эмоционально подавлен? — спрашивает Намджун. — Ты хоть ей удовольствие смог доставить и не был груб? — спрашивает Намджун и ждёт ответа.

— Она сказала, что ей понравилось, — задумавшись отвечает Чонгук.

— А Тэхён знает? — спрашивает Намджун и, увидев меня, улыбается. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но я подношу указательный палец к губам, прося не выдавать меня. А заметившие меня другие механики кланяются, и я в ответ. Я передаю Намджуну пакет, в котором упакованная еда. Чонгук сразу отправился в гараж, как только мы приехали, и не обедал. Поэтому я принесла им покушать.

— Этот негодяй узнает обо всем сразу, — я слышу голос мужчины и сажусь с другой стороны от мужчины. — А ты почему спрашиваешь?

— А? — растерянно спрашивает Намджун, который рылся в пакете, желая покушать, потому что был голоден. — Он готовил такой план, чтобы у вас было, — подбирая слова и неловко улыбаясь, говорит Намджун, что я улыбаюсь. Так вот почему он вчера заходил ко мне.

— Интересно было бы увидеть его лицо в такой момент, — хмыкнув, говорит мужчина. — Торкс на десять, — говорит мужчина, потянув руку, что я теряюсь, пробегаясь взглядом по инструментам, ища то, чего не знаю. — Ты уснул? — спрашивает мужчина, так как думал, что Намджун заставлял ждать, а я хватаюсь за одну железку, и Намджун качает головой, передавая нужный, что я даю его Чонгуку. А Намджун, доставая бибимбап, кусает и кивает в благодарность.

— Факт, который перевернул весь офис с ног на голову, — констатирует Намджун. — Люди не знают, как себя вести. Бояться тебя, как раньше, или радоваться за тебя, как за героя мелодрамы, — говорит Намджун, что я улыбаюсь, смотря на ноги Чонгука.

— Пусть боятся, — Чонгук с силой додернул трещотку. — Мне нужно, чтобы они работали, а не любили меня. А её..., — он замолчал, подбирая слова. — Её не тронут. Они это поняли, а если не дойдёт, я очень хорошо донесу, — говорит Чонгук, и я понимаю, о чем речь.

— О, да, — Намджун фыркнул. — После того как ты уволил Чхве и Ли на месте, понимание наступило очень быстро. Надеюсь, это надолго? Твоя новая жизнь, — из-под машины послышался скрежет, а затем удовлетворенный вздох.

— Надолго, — ответил Чонгук, и в его голосе прозвучала такая несокрушимая, базальная уверенность, что не оставалось сомнений. — Дай еще раз удлинитель, — говорит Чонгук и тянет руку, что я сразу поднимаю взгляд на Намджуна, который отпихихивал в рот еду и пальцем показывает в нужную, но я беру другое, думая, что это то, и успеваю передать это Чонгуку. — Ты что там делаешь? — спрашивает Чонгук, увидев не то, что хотел. — Удлинитель нужен, Нам, — повторяет старший и, бросив то, что взял, тянет руку, и Намджун пальцем касается нужную, и только потом я передаю ее Чонгуку. — Это не «новая жизнь». Это та жизнь, которая должна была быть. Просто путь оказался длиннее, — говорит мужчина, и я улыбаюсь, теперь точно убеждаясь, что он не грызёт себя ничем. Я кладу руку на его бедро, сжимая, что он дёргается. — Если это способ поддержки, то ты выбрал совсем не тот способ, — говорит мужчина, и я улыбаюсь, а Намджун застывает. Я, слегка задев его пах, скольжу выше, что Чонгук не на шутку напрягается. — Намджун! — предупреждающе обращается, и я улыбаюсь. Я наклоняюсь и рукой взбираюсь под его футболку, что он не сразу понимает. — Сукин сын! — раздражённо бросает Чонгук, не понимая, почему Намджун вдруг стал его трогать. — Светлячок? — вдруг осознает, когда чувствует на животе не грубую мужскую руку, а мягкие, тонкие пальчики.

Он выкатывается из-под «Мустанга», его лицо и руки были в темных разводах машинного масла. Он посмотрел на свои запачканные руки, потом на чистый, сияющий кузов автомобиля, и улыбнулся, увидев меня. Я улыбаюсь ему в ответ, что мужчина глазам не верит, что Джерен сидит по ту сторону от него лицом к Намджуну и в его гараже, смотря на то, как ее мужчина чинит машину. Особенно в молодости, когда они встретились, а Чонгук влюбился, он тогда часто мечтал, чтобы Джерен сидела так рядом, передавала ему инструменты и они бы вели разговор. А сейчас такой неожиданный сюрприз. Я тянусь к нему, чтобы поцеловать, но мужчина отодвигается.

— Я в масле, малыш, — говорит мужчина, и Чонгук бросает взгляд на Намджуна, который кушал то, что Джерен принесла. — Всё. Давай пробовать заводить, — говорит мужчина, и Намджун встает, заводит машину и поднимает большой палец вверх и вновь прибегает на свое место, начиная кушать. А я передаю Чонгуку полотенце, с которым он вытирается, и сам тянется поцеловать. Я мягко отвечаю ему в поцелуй, а Намджун сначала улыбается, видя, как эти двое так расслабленно себя ведут, но потом улыбается. Наконец-то, эти двое приняли друг друга и вместе. А видеть то, как они целуются, как мед на душу.

— Кушай, что хочешь, чай или кофе? Есть и то и другое, — говорю я, что он улыбается и сам наливает себе кофе и тянется к еде. Они едят, а я смотрела на них.

— Когда-то мы так и начинали. Чонгук чинил, я тоже, но в основном он, — говорит Намджун. — Есть некоторые вещи, которые эти не могут сделать, — говорит мужчина, кивнув в сторону работников, — поэтому приходится так, несмотря на то, что сейчас он босс, — продолжает Намджун, а я бросаю взгляд на Чонгука, который кушал.

— По мне, это нормально, что вы, несмотря на должность, можете позволять себе лечь под машину и чинить среди обычных механиков, — говорю я, и Намджун кивает. — Но немного странно видеть вас в таком виде, — говорю я, рассмеявшись, что оба мужчины улыбаются.

— Что, теперь боишься прикасаться к нему? — хмыкнув, спрашивает Намджун, прищурив глаза, что я улыбаюсь. А Чонгук заинтересованно смотрит на меня. Чонгук заканчивает есть и кладет на пол, и пока он успевает дотянуться к кофе, я приподнимаюсь и плюхаюсь в его бедра, обняв за шею. А Чонгук весь напрягается, округлив глаза.

— Светлячок, это не лучшее решение, что ты приняла. Я весь в грязи, в масле и пропах, — говорит мужчина, смотря на меня. — Ты теперь пропахнешь, и юбка испачкается, — строго говорит Чонгук, и я улыбаюсь.

— Я бы хотела одеться также просто, как ты сейчас, и провести весь день в гараже, — говорю я, смотря в его глаза. — Пусть юбка пачкается, это всего лишь одежда, — и он обнимает меня, а я целую его в шею, держа в голове, что мы не наедине и не в нашей комнате, поэтому просто удобно усаживаюсь и тяну ему кофе, которое он хотел выпить.

— Поезжай сегодня с Тэхёном, я побуду в гараже, у меня есть несколько дел, — говорит мужчина, и я киваю.

— А вечером приедешь? — спрашиваю я, не думая, что Намджун слушает. Ведь обычно он не обращал и не слушал, но в этот раз слушал, и от вопроса улыбается, как и Чонгук.

— Приеду, — с нежной улыбкой отвечает, что я улыбаюсь. — Ляг в моей комнате, — говорит Чонгук, и я округляю глаза.

— Так поздно вернёшься, что мне придётся лечь одной? — спрашиваю я, и Намджун, сжимая губы, отворачивается из-за своей улыбки от услышанного и того, как со стороны всегда холодный и бесчувственный друг превращается совсем в другого Чонгука, в такого, каким был Чонгук в свои двадцать семь. Молодой красивый парень, который впервые в жизни так сильно влюбился и также сильно разбился, когда Канджун привез свою девушку, чтобы познакомить с братом, которая оказалась любовью всей жизни Чонгука Джерен.

— Малыш, у меня тут столько машин..., — не успевает договорить Чонгук, как я чмокаю его губы и улыбаюсь.

— Я шучу, не волнуйтесь, просто будьте осторожны, — говорю я, смотря в его глаза, — я подожду вас.

— Но если.., — вновь не успевает договорить, как я его перебиваю.

— Но если захочу спать, я посплю, — говорю я, что он хмыкает и тянется ко мне, чтобы прошептать в ухо.

— Ты лучше дождись меня, — шепчет он, и я улыбаюсь, ерзая на его члене, на котором сидела.

— Нежно возьмёте или накажите?

— Я не выпущу тебя до утра, — хрипло шепчет, поцеловав хрящик уха.

— Договорились, — говорю я, кусая губу, и смотрю в его глаза.

— Джерен, там тебя ищут, — с офиса приходит Тэхён, и я киваю, вставая со старшего. — Ты иди, я потом приду к тебе, — говорит Тэхён, и я киваю.

— Хорошо вам поработать, увидимся, — заканчиваю я и, отвернувшись, ухожу.

— Господин Нам, посмотрите? — зовёт какой-то сотрудник, и Намджун грузом встает, направляясь туда, а на его место садится Тэхён.

— Поздравляю, наконец-то решился и смог переступить этот порог? — спрашивает Тэхён и смотрит на еду, думая, чтобы поесть, хотя недавно только кушал.

— Что я узнаю, ты планировал толкнуть меня к ней в постель? — хмуро спрашивает мужчина, не из-за того что злится или хочет поругать, а просто интересно.

— Конечно, — сразу отвечает младший. — А как ты думаешь, как вы впервые поцеловались? — спрашивает Тэхён, активно жуя, и Чонгук сразу вспоминает день рождения Намджуна, когда Чонгук увидел Джерен плачущую рядом с Минхеком и, не фильтруя свои действия и эмоции, влепил парню удар, забрав Джерен. А дома они, мягко говоря, поговорили, когда Джерен поцеловала его в губы, а он так глупо спросил «что ты делаешь» и заставил взорваться Джерен, а потом сам за ней побежал и поцеловал так, как хотел всегда. Но это все произошло из-за плана Тэхёна?

— Так это ты подстроил ту сцену? — шокированно спрашивает мужчина, смотря на младшего, и бросает в него грязную тряпку, когда получает кивок.

— Ну а что? Ты так тормозил, а сам сжирал ее глазами. Ты даже не видел, не понимал и так тянул из-за своих рамок, — возмущенно и обиженно говорит из-за выброшенной тряпки. — А она мучилась. В ту ночь она плакала, что ничего не почувствовала от поцелуя с Минхеком, — говорит Тэхён. — И она вспомнила тот пьяный поцелуй в виноградниках, — признаётся Тэхён, что мужчина удивляется. Он не знал, что Джерен вспомнила тот пьяный, легкий поцелуй и не знал, что они с Минхеком все-таки целовались. — Сказала, что она почувствовала большее от прикосновений губ с тобой, вместо того тупого поцелуя, когда этот уебок чуть ли не сожрал ее губы, — раздражённо и разозленно говорит Тэхён, вспомнив тот вечер. Он тогда стал просто случайным свидетелем их поцелуя, поэтому придумал предлог, отдалил Минхека и по-дружески обняв, успокоил ее, когда та была в таком состоянии. — Потому я и решил, что тебя нужно просто завести, и ты уже сам потом поедешь, — хмыкает Тэхён, намекая на секс.

— Значит, мы в тот вечер не зря пошли на парковку? — спрашивает Чонгук, получив твердый кивок. — Значит, ты меня, она его? — догадывается мужчина, а младший спокойно кивает. — Да, вы просто одна сапога пара, — удивлённо говорит мужчина, откидываясь на машину. А ведь он и не знал, что такое было. — Как ты ее очаровал, так и вы стали такими друзьями? — не понимая, спрашивает мужчина.

— У меня одно золотое правило, красивые женщины любят меня, а я их, — подмигнув, говорит Тэхён и пьёт кофе. — Скажи, как ты решился на это? — спрашивает Тэхён. — Когда это было?

— Когда умер Юнги, — говорит мужчина и получает обратно грязную тряпку, которую в этот раз бросил Тэхён.

— Ты, блять, потащил ее трахаться, когда сам был морально подавлен? Ты хоть смог удовлетворить ее? — спрашивает возмущенно Тэхён, который не понимает, как можно было переспать с ней при таких эмоциях.

— Да, вы с ним договорились, — фыркает мужчина, смотря на Намджуна и вспоминая его точно такую же реакцию. — Я не дед, чтобы не суметь удовлетворить свою женщину, — твёрдо говорит мужчина. — Я не забыл, как это делается, — прыскает, что Тэхён улыбается.

— И как тебе? Исследовать и любить тело человека, душу, которую ты любил? — спрашивает Тэхён, а Чонгук вспоминает, какая у Джерен нежная кожа, вкусный аромат, то, как она стонет, извивается под ним, что к члену слегка переливает кровь возбуждения. Чонгук просто улыбается. — Сукин сын, а ведь и не скрываешь, что теперь каждую ночь кайфуешь, — улыбаясь, говорит младший. — Когда ждать наследство? У нас твердое слово, что я присмотрю за твоим сыном и дочерью, — улыбаясь, говорит Тэхён, а Чонгук наоборот задумывается. Дети? Интересно, хочет ли Джерен от него детей? Тэхён замечает эмоции и сразу говорит. — Не говори, что вы защищаетесь, — говорит Тэхён, и мужчина уводит глаза. — Да, ну? Ты серьёзно? — возмущается Тэхён, а Чонгук не привык кому-то жаловаться или просить найти решение или что-то еще, поэтому умалчивает. — Забудьте слово презерватив, — говорит Тэхён. — Ты не хочешь детей?

— Хочу, — отвечает Чонгук.

— Тогда почему защищаетесь? — спрашивает Тэхён, а Чонгук вспоминает тот раз, когда Джерен сама спросила про презерватив, тогда и Чонгук подумал, что Джерен то ли не готова, то ли не хочет, а потом Чонгук сам начал пользоваться презервативом.

— А что если она не хочет?

— Джерен хочет ребёнка, — так уверенно заверяет Тэхён, смотря на Чонгука. — Это ее мечта, — продолжает, и Чонгук знает это. Она говорила ранее, пока они не начали встречаться. Тогда Джерен говорила, что хотела ребёнка от Канджуна. Но Чонгук не Канджун. Он не ее муж. Чонгук не знает, хочет ли или захочет ли иметь детей от Чонгука? Видит ли она в нем отца своих детей? Любить, встречаться, жить и называть «мой мужчина» — это одно, а вот реально понести от этого же человека ребёнка — это другое. Поэтому он даже не знает. Они пока ни разу не говорили на эту тему. Джерен стесняется позволить ему сделать куни, поэтому какой толк говорить о детях, когда она не готова? Хотя, может, Чонгук и ошибается. — Вы в постели все попробовали? — спрашивает Тэхён, получив отрицательное качание головой. — Так, чего не были? Минет? Позы, я думаю, вы пробуете, — говорит Тэхён, понимая многое и предполагает, чтобы понять и помочь. — Куни? — спрашивает младший, внутри у Чонгука все стягивает и сердце вздрагивает от воспоминаний попыток, когда он пытался сделать ей куни, но она не позволила, и Чонгук понимает, что она стесняется и это скоро пройдёт, но Тэхёну понять не даёт. Не выражает эмоции, что Тэхён правда не понимает.

— У нас все хорошо, скоро и к детям дойдём, когда будем готовы, — отмахивается Чонгук.

— Фиг, не говори, я и не надеялся, — говорит Тэхён, вставая с места. — Я узнаю все у Джерен, — заканчивает Тэхён и сразу направляется к выходу.

— Эй, иди сюда, — зовёт Чонгук, смотря в спину Тэхёна. — Тэхён!

— Увидимся, — заканчивает Тэхён, махая рукой и уходит, а Чонгук поджимает губы. Лишь бы этот придурок не сглупил.

***

Я сидела в своем кабинете, копаясь в документах, когда ко мне со стуком заходит Тэхён. Я, подняв голову, вижу его и улыбаюсь.

— Я сейчас, — говорю я, думая, что он зашел, чтобы отвезти меня домой.

— Хорошо, — говорит Тэхён и садится передо мной на диване. Рассматривает и оценивает ситуацию. Джерен выглядит со стороны счастливой. Она стала гораздо красивее и открытее, как начала встречаться с Чонгуком. Это не поддельное счастье или эмоции. Это то, что она в данный момент чувствует. Она его любит по-настоящему, это по ней очень хорошо видно. Каждое ее слово, прикосновения, взгляды, поцелуи кричат о том, что она его любит. Разве можно не хотеть детей от мужчины, которого она так любит? Она так расслаблена, и даже вчера, когда говорила о детях, она была расслаблена. Либо эти двое создали недопонимание, либо он не узнает людей. — Джерен, когда исполнишь свое слово?

— Какое? — спрашиваю я, не отрываясь от бумаг.

— Нянчиться твоими детками, — говорит Тэхён, не отрывая взгляда от Джерен, чтобы не упустить малейшего изменения. Я улыбаюсь его вопросу.

— Не знаю, — спокойно отвечаю, а Тэхён продолжал смотреть.

— Сейчас ты не хочешь?

— Хочу, — говорю я, все также считаю деньги и выписывая, куда и на что уходит деньги.

— От Чонгука? — спрашивает Тэхён, что я не успеваю осознать его вопроса. Ведь думала о том, что делала.

— А от кого еще? — спрашиваю я и поднимаю взгляд, посмотрев на Тэхёна. — Что за вопрос?

— Ты видишь в нем отца своих детей? — в открытую спрашивает Тэхён, не ожидая услышать сразу ответ.

— Конечно. Я хочу от него детей, — говорю я, что Тэхён улыбается. — Никто не сможет стать хорошим и любящим отцом моих детей, кроме него. Я полностью ему доверяю, — говорю я и улыбаюсь. — Ты только представь, какие у нас будут красивые дети, — продолжаю, а Тэхён улыбается, видя искорки счастья в глазах Джерен. Вот это правда. А не то, что говорит Чонгук. — Я хотела детей в браке с Канджуном, но никак не могла забеременеть. Может, это был знак свыше? Может, сама судьба хочет, чтобы я родила от любимого мужчины? — задумываюсь я, смотря на Тэхёна.

— Поэтому надеюсь, вы не пользуетесь резинкой? — сделав глупенький вид, спрашивает, хотя знал ответ. Чонгук дал ответ на этот вопрос, но не ответил на главное. А Джерен ответит, он на это надеется.

— Пользуемся, — отвечаю я, видя его лицо, полное недопонимания.

— Тогда о каких детях речь? Но почему? — спрашивает парень, возмущаясь.

— Я не хочу давить на него, — честно признаюсь. — У нас только все налаживается, и я не хочу спугнуть его желанием иметь детей, — говорю я, смотря ему в глаза. — Использовать резинку была моей идеей, потому что я не знаю, готов он или нет. Мы не говорили об этом, — говорю я, и Тэхён слышит ответ.

— А если ты вдруг забеременеешь?

— Я не знаю, я лечилась, но неизвестно, помогло ли, — говорю я, потому что когда Канджун был жив, мы оба проходили обследование и лечились, но проверить не успели.

— А вдруг, скажем, сработало, и ты беременна, оставишь ребёнка? Но вы не успели поговорить с Чонгуком о детях, — спрашивает парень, и я вскидываю брови.

— Оставлю, — говорю я, положив на автомате руку на свой живот. — То что мы чувствуем, это же не игра в кошки-мышки, если он правда меня любит и видит во мне мать своих детей, то он обрадуется. Он должен обрадоваться, другого и быть не может, — говорю я, почему-то расстраиваясь. Я даже думать не хочу, что Чонгук может не обрадоваться такой новости и тем более сказать, чтобы я сделала аборт. Я не сделаю этого.

— Он обрадуется, — говорит Тэхён, видя мои глаза, которые наполнились слезами. Поэтому подошел ко мне и сел на корточки передо мной, взяв мои руки в свои. — Ты смысл его жизни, человек, которому он все это время был предан, даже тогда, когда ты была женой его младшего. Поэтому я уверен, что такая новость о твоей беременности сделают его очень счастливым, — говорит Тэхён и вытирает слезу, которая потекла с моей щеки, оставив мокрую дорожку. — Просто поверь мне, — просит Тэхён, и я киваю, что он, слегка поднявшись, целует мою щёку, и я пытаюсь успокоиться. Я выдыхаю, не желая наполнять себя заблуждениями и страхами. Мы с Чонгуком не говорили на эту тему, поэтому я не знаю и не хочу придумывать, как он среагирует. — Как тебе его куни? — подмигнув, спрашивает, чтобы сменить тему. Потому что желаемый ответ он получил. — Он должен делать это идеально.

— Не знаю, — пожав плечами, говорю, что он округляет глаза.

— Что? Он до сих пор не сделал тебе куни?

— Тэ, — бью его в плечо, зная, как это выглядит со стороны. Абсурд. Боже. А потом закрываю руками лицо. — Я стесняюсь его, — признаюсь, и Тэхён просто хохочет.

— Так, он хочет, но ты стесняешься? — смеясь, спрашивает, и я даже руки не убираю, чтобы он не видел, как я покраснела. — Подруга, ты такого кайфа себя лишаешь.

— Я люблю его, но когда-то он был моим деверем. Я так стесняюсь раздвигать ноги и показать ему, — жалобно вздыхая, говорю, а Тэхён еще громче смеётся.

— Боже, почему ты такая милая, — говорит Тэхён. — Ладно, заканчивай работу, я тебя кое-чему потом научу, — подмигнув, говорит, когда я на него поглядываю между пальцев.

— Чему? — спрашиваю я, и он улыбается. — Только не думай рассказывать про куни. Я знаю, что это такое. А про те случаи, когда возможно сделал куни своим одноразовым, тем более не смей, и тебе достанется и ему, — серьёзно говорю, угрожая указательным пальцем.

— А он и не делал им куни, как и вообще не ласкал их, — хмыкнув, говорит Тэхён, что я удивлённо округляю глаза. — Чего удивляешься? Я не скрываю и не отбеляю его, он как и все мы, справлял свои нужды, но это было чисто животный секс. Без ласк, без поцелуев и так далее, — говорит Тэхён, и я просто понимаю, каким он был до меня. Я даже не думала, потому что он столько раз хотел сделать мне куни. А его новый фетиш — моя грудь, точнее соски. Он же от них просто не отлипает. То трет между пальцев, то облизывает, сосёт и тянет. Поэтому я бы и не сказала, не думала.

Тэхён затихает, а я вновь погружаюсь в работу, хотя в этот раз было сложнее сконцентрироваться из-за новой полученной информации. А это повод подразнить мужчину, когда он приедет домой. Я заканчиваю работу за полчаса и, все везде закрыв и выключив, уезжаем. Но вместе особняка, Тэхён привозит меня к себе, чтобы найти там что-то. Я захожу с ним к нему, поднимаемся на десятый этаж. Квартира оказалась обычной, как у обычных людей. Трехкомнатная, просторная, удивительно чистая и убранная. Я думала увидеть квартиру холостяка, у которого разбросано, но он удивил меня. Я прогуливалась в его доме, пока он что-то искал.

— Любишь читать книги? — спрашивает парень за моей спиной, и я поворачиваюсь, хотя стояла и разглядывала одну фотографию, семейную.

— Да.

— Тогда прочти это, — говорит парень, протягивая мне книгу какой-то Эммы Грэйс, что я даже не читаю название книги, про что это, так как думала о фотографии, — поможет раскрепоститься, — говорит парень, обняв меня за плечи.

— Это твоя семья? — спрашиваю я, прежде чем думаю, стоит спросить такое или нет. Потому что ответ явно неожиданный и резкий.

— Нет! — говорит Тэхён и кладет фотографию лицом вниз.

— Это твои родители и сестра?

— Я не знаю, кто они. Но они те, которые когда-то кинули меня, просто взяли и вычеркнули, — разозлившись, говорит парень. — Я их ненавижу!

— Но ты хранишь их фотографию, — грустно тяну я, смотря на него. — Как бы ты не показал свою ненависть, тут, — говорю я, положив руку на его сердце, — ты скучаешь.

— Они даже после меня не приняли, когда я встал на правильный путь. Сестра, про которую ты говоришь, что я скучаю, орала на всю дорогу, что я похитил ее ребёнка. Почему? Потому я был вором! — разозлившись, почти кричит Тэхён. — Она сама за ней не присмотрела, что машина могла сбить, и вместо того чтобы сказать хотя бы спасибо, она так поступила, — зло говорит Тэхён, и я беру его лицо в свои ладони, смотря в глаза.

— Теперь ясно, почему ты спрашивал, доверю я тебе своих детей или нет, — говорю я, поглаживая его за щеки.

— Почему ты могла меня принять, а она нет? Ты не испугалась меня, не возненавидела, а приняла. Почему? — схватив меня за плечи, строго и грубо спрашивает.

— Мне не важно, кем ты был, Тэ. Главное, какой ты сейчас, какое твоё сердце, — говорю я. — Каждый может сбиться с пути и ошибиться, главное потом найти обратную, правильную дорогу. А ты ее нашёл, — продолжаю, а у него из глаз текут слезы, что я вытираю. — Чонгук доверяет тебе, твои друзья доверяют и я доверяю и люблю тебя.

— Джерен.., — облизав губы, говорит и грубо с тыльной стороны ладони вытирает слезы.

— Ори, ругайся, матерись, разбей что-то, если полегчает, — продолжая смотреть на него, говорю, — не поможет, можем выйти и покричать.

— Нет, ты иди домой, я сам справлюсь, — говорит парень, стирая слезы и собираясь меня проводить.

— Нет, — говорю я и ищу его шкаф. Я забираю оттуда большое полотенце и пихаю в его руку, — иди в душ. Ты ел домашнюю еду? Попробуешь мою стряпню? Я неплохо готовлю, — улыбаясь, говорю, а он застывает.

— Я тебя прогоняю, а ты хочешь приготовить мне ужин?

— Я на многое готова для тебя, тигренок, — впервые так его называю, что он сначала вскидывает брови, а потом усмехается. — Иди, дай своей новой сестре поухаживать за своим братом. Я всегда мечтала, чтобы у меня был старший брат. Ты, конечно, не старше, но я даю тебе эту роль, иди, — толкаю его в сторону.

— Душевая в другой стороне, — расслабившись, говорит Тэхён.

— Тем прекраснее, иди, — махаю рукой.

— Ты знаешь, где что? — растерянно спрашивает.

— Я справлюсь, иди уже, а, — прыскаю я, и он, кусая губу, кивает, чувствуя себя неловко. А я выдыхаю, собираясь с мыслями. Я кладу все и направляюсь в кухню. — Так, а где что, теперь? — бубню я и почти все открывала и смотрела. В голове появляется идея, приготовить ему говяжьи котлеты «По-лионски».

Я слышу звук воды из душевой и, еле находя сковороду, беру ее. А с холодильника беру тонкую говяжью котлету, слегка отбиваю её, посыпая солью и перцем и обжариваю на смеси сливочного и оливкового масла до румяной корочки. Пока котлетка отдыхала на тёплой тарелке, нарезаю в ту же сковороду горсть мелко нарезанного лука-шалот и пару зубчиков чеснока. На кухне поднимается аромат, которую Тэхён сразу чувствует, торопясь выйти.

Через минуту, когда лук становится прозрачным, в сковороду выливаю хороший брызг белого вина, которую нашла. Он шипит и испаряется, а я скребком соскребаю со дна все вкусные карамелизованные кусочки. Остается лишь добавить ложку сливок, немного горчицы и свежего эстрагона, дать соусу загустеть пару минут. Этим ароматным кремом поливаю говядину, когда Тэхён заходит. Получалось нежно, пикантно и вкусно, хотя весь процесс занимал от силы двадцать минут.

— Садись.

— Ты правда приготовила для меня ужин? — не веря, спрашивает и сам видит еду. — Я думал, ты шутила.

— Никаких шуток, садись давай, — он садится, и я кладу перед ним тарелку, а он округляет глаза. — Это называется котлета по-парижски.

— Ты это заказала? — удивлённо спрашивает, не веря, что за такое время можно вот это приготовить. Я с улыбкой пихаю его в плечо и киваю, чтобы покушал. Он затихает и просто кушает, ахая сначала вкусу, а потом пихая в рот голодно. Я встаю и наливаю ему воду, положив рядом, когда он заканчивает есть. А потом, пока он сидел, обнимаю его за шею со спины.

— Правду и прошлое я, к сожалению, не могу изменить, но могу попробовать изменить будущее и настоящее, — тихим, спокойным голосом говорю. — Я не претендую на место твоей родной сестры, но прими меня как за свою младшую сестру, к которой ты можешь прийти в любое время, в любом виде, с любым настроением и послать всех и всё, а я тебя выслушаю, поддержу и утешу, — говорю я, все еще обнимая. — Поэтому не чувствуй себя ненужным, ты нужен нам, мне и своим будущим племянникам. Хорошо?

— Хорошо, — выдыхая, говорит Тэхён, и я целую его в висок. А он встает с места и заключает в своих медвежьих объятиях. — Спасибо, — шепчет парень.

— Люблю тебя, — шепчу я, обнимая его за талию. — Позовешь мне такси?

— Я сам отвезу, — говорит Тэхён, отпустив меня.

— Нет, ты вышел из душа, и у тебя волосы мокрые. Ты простудишься, — мы с ним спорим, но я его уговариваю, и он, вздыхая, вызывает такси, но спускается проводить меня. — Завтра увидимся.

— Я люблю тебя, — по-братски говорит, что я улыбаюсь.

— Заходи, — говорю я, и он закрывает дверь машины, и водитель едет, а я откидываюсь на сидение, прикрыв глаза.