Глава 27

Мы вчера просидели в ресторане довольно долго. Там все было так вкусно, что я так наелась. Я ела столько, сколько не ела в жизни. А еще там было очень красиво, элитно и так дорого. Все солидно, но и кричаще изысканно. Я сделала столько фотографий. Нафоткалась вдоль и поперёк. И я впервые сфотографировалась с Чонгуком. Теперь у меня есть наша общая, первая фотография. И в этой фотографии всё. Там мужчина, который поддерживал меня половину моей жизни, и человек, которого сейчас люблю. А рядом я. Не кто-то другой, а я. Можно сказать, со смыслом моей жизни. А еще я сделала фотографию, когда он держал меня за руку, и выложила в инстаграм. У меня там довольно много подписчиков, которым очень любопытна моя жизнь. И конечно же, за вечер я получила множество сердечек в сторис и вопросы, кто этот мужчина с дорогими часами. А кто-то спрашивал, интересовался о том, что начала ли я новую жизнь с мужчиной. Я конечно не ответила, потому что залипать в телефон не хотелось. Чонгук и так молча за всем этим следил и улыбался. И конечно не был против, что я так любопытничала. Мы приехали домой поздно, потому что потом сидели у реки Хан. А после уже попрощались в коридоре и разошлись по комнатам. Я бы хотела направиться с ним в его комнату, или забрать его в свою, но пока у нас не такие отношения. Все будет. Только со временем.

А это утро началось с дел компании. Мы объезжали по нужным точкам, закупали нужные запчасти, обедали коллективом, и под вечер ехали уже домой. Чонгук ехал в отдельной машине, так как должен был оставить ту машину в гараже, а я ехала с Намджуном. Мы тоже едем в гараж за старшим, чтобы потом забрать его и поехать уже домой. Мы ехали, а Намджун почему-то постоянно отвлекался на зеркала заднего вида. И хмурился. Я поворачиваюсь назад, видя просто машину. Я марку не знаю, но она средняя, не такая как у Чимина, Феррари. Он моргнул фарами и вроде просто едет, но Намджун почему-то напряжен.

- Намджун, что-то случилось? - спрашиваю я, смотря на напряженное лицо мужчины.

- Эта машина, я видел ее где-то. Очень знакомая, - говорит старший, и я вновь смотрю назад, а впереди ехал Чонгук. Лицо водителя скрыто за маской и кепкой. Странно, что водитель так одет за рулём.

- На водителе маска и кепка, - говорю я Намджуну и потом снова оборачиваюсь, видя что машина даёт по тормозам. - Он отстал? - спрашиваю я, но чувствую это напряжение, что повисло в салоне машины. Потому что Намджун все еще сидит напряжённым, с крепко сомкнутыми губами и хмурым взглядом. А еще он сильно сжимает руль. Я смотрю назад, когда вижу как машина набирает скорость и просто несётся вслед за нами, что все нутро вздрагивает от неизвестного страха. А когда машина почти догнала нас, я вижу лицо водителя и вся покрываюсь мурашками. - Юнги, - тихо шепчу, когда слышу голос Намджуна.

- Это Юнги! - страшным голосом говорит мужчина, в тот момент, когда задняя машина силой подрезает нас сзади, что я от страха кричу. А я вижу его маньякальную улыбку и то, как он машет мне рукой. - Сукин сын! - повысив голос ругается Намджун, когда машина слегка отлетает вперёд и задевает машину Чонгука. Намджун сразу начинает сигналить, и я вся сжавшись с полными ужаса глазами смотрю вперёд, видя серьёзные глаза Чонгука, что хотелось рыдать. Я хочу к нему. А нас снова сзади задевают, что я вновь от страха кричу со слезами на глазах, начиная трястись. - Джерен, не бойся, я не дам тебя в обиду, - говорит мужчина, а Чонгук плавно даёт по тормозам и равняется с машиной Намджуна. Они оба опускают стекла и Намджун кричит. - ЮНГИ сзади подрезает, - крича говорит, и я вижу как Чонгук оборачивается назад, а Юнги так же, как и мне, машет ему с оскалом на лице. Чонгук еще замедляется и, ровняясь с Юнги, боком подрезает, что его машина отъезжает с главной дороги и на минуту останавливается. А Чонгук вновь равняется с нами.

- ОТВЕЗИ ЕЕ ДОМОЙ! - кричит Чонгук, а я в страхе, в панике начиная отрицательно качать головой, чувствуя как слезы прожигают мои щеки.

- Нет, я не поеду без тебя, - говорю я, предполагая, что возможно он меня не услышит. А потом нас снова подрезают, что наша машина отлетает вперёд, что я закрыв лицо рыдаю и боязливо смотрела в сторону Чонгука.

- ПОДКРЕПИ ПАРНЕЙ НА ОХРАНУ, И ОТВЕЗИ ЕЕ ДОМОЙ, НАМДЖУН! - приказывает Чонгук, что Намджун поджав губы переводит на меня взгляд, а я в слезах отрицательно машу головой.

- Нет, Намджун, нет, - говоря плакала, и оборачиваюсь назад, видя как Чонгук прикрыл собой задний бампер машины Намджуна. Его сзади задевает Юнги, что толчок передаётся даже нам, а он вдруг улыбается и посылает мне воздушный поцелуй и полностью даёт по тормозам, полностью блокируя Юнги, а Намджун наоборот набирает скорость. - Намджун, - рыдая говорю, видя как он остаётся там, а мы все больше отдаляемся от него.

- Прости, я не могу не ослушаться его, - с жалостью говорит мужчина, а я начинаю рыдать еще хуже. Там создаётся ужасная пробка, и каждый сигналил, создавая хаос.

- Намджун, не надо, он там остался один.

- Он знает, что делает. Ему нужно решить эту проблему в лице Юнги, Джерен, иначе он не даст спокойной жизни вам, - серьёзно говорит Намджун, все больше набирая скорость и уезжая от места происшествия, оставляя тот хаос позади. А я просто начинаю плакать. И молилась, чтобы он не попал в аварию и не пострадал.

- Вернись ко мне живым, Чонгук, я умоляю тебя, - очень тихо шепчу, что Намджун не успевает расслышать, из-за чего бросает на меня взгляд. А я продолжала повторять это как мантру, надеясь, что меня услышат, а он вернётся ко мне очень-очень быстро, в безопасности.

***

- Следуй за мной, ублюдок! - хрипит Чонгук, когда видит, что машина Намджуна исчезла из виду.

Он теперь даёт по газам, а Юнги с такой же улыбкой едет за ним. Пробка и сигналы прекращаются, как только эти две машины уезжают. А также крики и ор. Они едут далеко, почти выезжая за город, чтобы не навредить никому. И останавливаются на пустой дороге, у обочины. Чонгук срывается из машины, и когда Юнги выходит, сразу получает по лицу. А потом пытается дать отдачу. Чонгук перехватывает его руку и в ответ заново бьёт в лицо.

- Как ты смеешь ее пугать? - спрашивает Чонгук и, схватив его за шкирку, бьет в лицо, что у Юнги губа трескается. А из уголка губы стекает кровь, которую облизывает Юнги.

- Она наконец позволила тебе лизать свою киску, иначе почему ты так зол, Чон? - с издевкой спрашивает Юнги, что Чонгук, сжав руку, наезжает по лицу, что Юнги падает и начинает в голос смеяться.

- Больной ублюдок, - ругается старший и, седлая худощавое тело, начинает бить по лицу. - Что тебе надо? Что ты заелся на мне? - хрипит Чонгук с каждым разом ударяя Юнги все сильнее. - Не вмешивай сюда ее. Наша война это только между нами, - зло хрипит Чонгук, ударяя по груди. Юнги тоже пытается ударить, но его удары блокируют. Ему не свалить с себя Чонгука, который вдвое больше его и мощнее.

- Что такой злой? Не начали ещё трахаться? Все еще голодный по ней? - спрашивает Юнги и вновь смеётся, показывая окровавленные десны.

- Заткнись! - зло бросает Чонгук и специально бьёт в губы, что парень морщится и стонет. - Юнги, хватит. Перестань, пока я прошу тебя по-хорошему, - говорит старший, игнорируя слова Юнги. Он не знает, как Юнги знает то, что близкие друзья не знали, но плевать.

- Тогда одна гонка, итог которого решит всё, - выплюнув кровь изо рта, говорит Юнги. - Выиграешь ты, я исчезну, обещаю, ни тебя, ни твою сучку, ни твой бизнес не трону, - говорит Юнги, зная, что Чонгук внимательно его слушает. - Но если выиграю я, переведешь свой бизнес на мое имя, передашь управление и всех своих партнёров. Будешь жить спокойно, но ни с чем, так, как ты сделал со мной. Я остался ни с чем, после того как ты уебок, появился на гонках, - зло шипит Юнги.

- Я строил этот бизнес честно, кровью и потом, как и выигрывал гонки, - также зло цедит Чонгук, Юнги пытается свалить старшего, но не получается. Таких сил, как у Чонгука, нет. - Просто забудь, продолжи жизнь. Почему ты живёшь прошлым и травишь мою жизнь?

- Потому что, ТЫ ВСЕ У МЕНЯ ОТНЯЛ, - орёт Юнги. Чонгук впервые видит такого разъяренного Юнги, который вне себя. Хотя от него не пахнет спиртным, но тот в бешенстве. - Из-за тебя от меня отвернулись все, - кричит Юнги, смотря горящими глазами на Чонгука. - Друзья, коллеги, партнёры, девушка, семья, они все оставили меня из-за тебя. Потому ты ОТНЯЛ МОЕ МЕСТО!

- Я не отнимал твое место, я создал свое место! - четко чеканит Чонгук. Он никогда намеренно не выдвигал человека, чтобы занять его место, он создал свое место, а общество потом выдвинуло его место на первое. И в этом Чонгук не виноват. Он не виноват, что оказался дипломатичным, но в первую очередь талантливым и любящим скорость и машины. Поэтому зря Юнги его обвиняет и все это время пытается убить. - То, что они отвернулись, это их проблема. Но ты почему так одержим местью и живёшь прошлым? Ты был лучшим гонщиком, тебя желали получить лучшие агентства, но ты как истеричная тварь взялся за месть и запил. Не я виноват, что ты оказался слабохарактерным и выбрал наихудший итог для себя! - толкнув, заканчивает Чонгук и встает с парня. Юнги встает следом и со спины бросается, но его блокируют и больно наезжают по лицу, что падает.

- Поэтому докажи, что ты лучший! Одна гонка.

- Я не обязан доказывать тебе что-либо. Это твоя проблема, - говорит Чонгук, бросив взгляд на Юнги, который вновь встал с места.

- Почему? Тебя называют королём дорог, так докажи. Я никогда с тобой не соревновался, давай сейчас, - стоит на своем Юнги, смотря на Чонгука с азартом. Юнги в этих дорогах рос. Его жизнь началась и продолжалась на этих дорогах, но все это отнял какой-то тогда еще ни кем неизвестный мальчишка, у которого были свои правила вождения и стратегия. Холодный и расчетливый ум, как и обоняние. А сейчас Юнги в тени того мальчишки, который стал настоящим мужчиной и королём дорог. Сегодня Юнги решит эту проблему. Главное потянуть Чонгука в эту затею, после которого останется только один. Обратного пути не будет. Выживет только один. И это будет он. Юнги. Потому что во второй раз проигрывать Юнги не собирается. Спустя столько лет, во второй раз он не проиграет. Все, чем живёт Чонгук, после этой гонки перейдёт к нему. И Юнги абсолютно плевать, если ему придётся сделать хитрые, нечестные маневры, которые в конце отнимут чужую жизнь. Чон и так успел пожить. У него есть все. Даже та девка, которая сейчас сама лезет на его шею, вместо того чтобы убежать. Маленькая тварь.

- Юнги, ты правда думаешь, что такими словами сможешь манипулировать мной? - холодно спрашивает мужчина. - Моя жизнь по сей день была гребаным адом, чему ты завидуешь, я не понимаю. Мы с Канджуном были сиротами. Я пахал как проклятый, чтобы у моего младшего было то, что не было у меня. Я не вылезал из-под машин, чтобы одеть и поить его, накопить деньги, чтобы дать образование, - вспоминая, говорит Чонгук. Юнги слушает, но ему абсолютно плевать на эту истину. Он и так знал, какой была жизнь Чонгука. - Без вины просидел в тюрьме, каждый божий день потенциальная опасность жизни. Я видел, как мой же брат живёт с той, которую я люблю. На моих руках умер мой единственный родной человек, а любимую чуть ли не изнасиловали. Ты столько всего сделал, а тебе так мало?

- Мне плевать, - бросает Юнги, что лицо старшего становится холоднее прежнего. - Либо у нас будет гонка, либо я начну убивать. Сначала твоих парней, а потом..., - улыбается Юнги, что мужчина сжимает руки в кулак. - У вас ведь до сих пор не было. А со смерти Канджуна прошёл почти год, бедная, наверно, такая голодная. Я сжалюсь и дам попробовать мой ху.., - не успевает договорить Юнги, как Чонгук вновь бросается на него. Схватив за его футболку, бьёт и бьёт, пытаясь выбить из него всю дурь.

- Одна гонка, будь по-твоему, чтобы ты как последняя сучка не обиделся, что мужчина тебе отказал, - унижает Чонгук, нанося удар ниже пояса, понимая, как это задевает Юнги. В его глазах черти прыгают. Но тот рад, что Чонгук согласился. Теперь игра пойдет по его правилам.

Воздух за городом был густым и тяжелым, пахнущим озоном и пылью. Темно-синее, почти черное небо нависало над извилистой лентой асфальта, сжимая мир в своих гнетущих объятиях. В этой зловещей тишине, нарушаемой лишь далекими раскатами грома, стояли два автомобиля – немые хищники, готовые к броску.

Чонгук сидел за рулем, его пальцы сжимали руль. Он был воплощением холодной концентрации. Его машина, мощный и выверенный до мелочей мустанг, рычала глухим, несущим угрозу басом. Он ранее знал эту дорогу, знал каждый ее поворот, каждую выбоину, но сейчас дороги изменились. Многое изменилось. Его авторитет был не просто вопросом техники; это была незыблемая уверенность в себе, высеченная из гранита.

Рядом, как тень демона, стоит кроваво-красный мустанг Юнги. Если Чонгук олицетворял контроль, то Юнги был воплощением хаотичной, ядовитой агрессии. Он не едет, чтобы победить — он едет охотиться.

Их взгляды встретились на долю секунды. Этого было достаточно. У каждого своя цель. И в отличие от Юнги, который поглощен местью, Чонгук знает, на что идет. Эта гонка может стать последней, ведь цель его не честная гонка, а убить его. Но Чонгук не может умереть. Он обещал себе и Джерен, что не оставит ее. Чонгук только рядом с ней мальчишка, а в остальном он идет шаг впереди других. Чонгук сразу понял мотив Юнги, стоило тому предложить. Вот теперь и решат.

С ревом, разрывающим гнетущую тишину, они сорвались с места. Асфальт под колесами превратился в размытую полосу. Чонгук сразу взял лидерство, его машина будто прилипла к центру дороги, его движения были выверены и экономичны. Он не гонялся – он властвовал. Но Юнги не отставал. Он бросал свой мустанг в виражи с безумной отвагой, входил в заносы, используя их для сохранения скорости, дыша выхлопами переднего мустанга. Он был как тень, навязчивая и неуловимая. Его взгляд, устремлённый сквозь лобовое стекло, был полон холодной ненависти и решимости. Цель была проста: уничтожить человека в машине впереди. Отобрать всё. Бизнес, влияние, жизнь.

Чонгук видел его в зеркало — навязчивую красную угрозу. Он увеличил скорость, пытаясь оторваться, но Юнги держался мертвой хваткой, его машина рычала, бросая вызов. Это не было мастерством – это была ярость, и от этого она становилась еще опаснее.

Игра началась.

На прямых Чонгук безжалостно увеличивал отрыв, мощь его двигателя была неоспорима. Но в поворотах Юнги отыгрывал сантиметры, рискуя всем. Он шел в слепых зонах, пытался атаковать с внутренней стороны, заставляя Чонгука напряженно следить за двумя точками сразу – за дорогой и за этим настырным противником. На первом же резком вираже Юнги пошёл на опасный манёвр. Вместо того чтобы сбросить скорость, он рванул вперёд, пытаясь прижать Чонгука к обочине. Металл скрежетал, искрясь, когда его бампер чиркал по крылу чёрного мустанга. Чонгук едва удержал машину, его пальцы крепче сжали руль. Это была не гонка, это была попытка убийства.

Гром грянул прямо над ними, и первые тяжелые капли дождя забарабанили по крышам машин. Асфальт потемнел, стал коварным. Игра изменилась.

Чонгук лишь усмехнулся про себя. Дождь был его союзником, он требовал еще большего контроля, еще большей дисциплины – всего того, что было его сутью. Он почувствовал, как авторитет перетекает к нему, тяжелея. Они вынеслись на прямой участок, и тут Юнги показал свою истинную хитрость. Он ненадолго отстал, будто сдаваясь, а затем рванул вперёд с новой яростью, но не для обгона. Он поравнялся с Чонгуком, едва не касаясь его дверью. Лицо Юнги исказила гримаса торжества, и он резко вывернул руль в сторону соперника. Чонгук успел среагировать, уйдя влево, колёса его машины выбили гравий с обочины. Юнги не просто хочет выиграть. Он хочет, чтобы Чонгук разбился.

Именно в этот момент, на вылете с длинного поворота, они увидели его. Знак, который не должен был здесь быть. Тускло-желтый щит, едва заметный в сумерках и пелене дождя: «Объезд. Строительство нового моста».

Прямая, уходящая вправо, была перекрыта бетонными блоками и оранжевыми фишками. Дорога резко сворачивала налево, за узкую полосу временного съезда. Мозг Чонгука сработал быстрее молнии. Оценка ситуации, расчет траектории, плавное, но стремительное движение руля. Его мустанг, послушный воле хозяина, вильнул задней осью, но вцепился в мокрый асфальт и пошел по правильной дуге.

У Юнги не было и доли секунды на раздумья. Он все еще боролся с заносом, все его внимание было приковано к корме уходящего мустанга. Он слишком поздно увидел преграду. Отчаянный рывок руля, визг шин, теряющих сцепление с мокрой дорогой.

Его машина ответила на резкое движение неконтролируемым скольжением. Машину развернуло, она проскользила боком несколько метров, и с оглушительным, сухим ударом ее передняя часть врезалась в массивный бетонный блок, охранявший вход на стройплощадку. Грохот столкновения заглушил раскат грома. Рев моторов сменился шипением пара из разорванного радиатора и треском осколков стекла.

Чонгук плавно затормозил, остановился и вышёл из машины. Дождь хлестал ему в лицо, но он не обращал внимания. Он смотрел на искореженный кроваво-красный мустанг, из-под капота которого уже выползал дым. Он не чувствовал триумфа. Лишь ледяное спокойствие и горькое послевкусие неизбежности. Юнги попал в свою же ловушку. Он подошел ближе. Юнги был жив, он медленно поднял голову, и его взгляд, полый от шока и осознания поражения, встретился с взглядом Чонгука. В нем не было ни злобы, ни упрека. Только пустота. Чонгук не хотел этого, Юнги сам настоял. У Чонгука была лишь одна цель, защитить, тогда как у Юнги - убить. Но получил видимый результат, что Чонгук не зря зовётся по сей день королём дорог и увы, это никто не изменит. Даже Юнги, который первее пришел в эти дороги.

Гонка была окончена. Авторитет был подтвержден не скоростью, а холодным расчетом. А цена этому расчету лежала перед ним – груда искореженного металла и сломанной гордыни в мрачном безлюдном поле, под аккомпанемент начавшегося по-настоящему ливня.

- Теперь отстань от меня, - бросает Чонгук и, развернувшись, начинает уходить. Юнги дёргается, пытаясь освободиться, но застрял.

- Чон, это не конец! - успевает бросить Юнги, а Чонгука откидывает дальше из-за силы взрыва.

Он сразу оборачивается назад, видя пламя огня. Густой дым срывается в темное небо, а от былой машины ничего. Как и от Юнги. Внутри пусто. Хотя Чонгук не хотел такого конца Юнги. От парня остался только дым и пепел. Его боль, ненависть и злость ушли с ним. У него могла быть другая жизнь, но Юнги не исправим. Он бы не остановился и после. Чонгук звонит в скорую, сообщая место и повод. А потом садится в свою машину, уезжая.

***

Мы давно приехали в особняк, а я себе места не находила. Намджун сразу уехал, пообещав, что вернётся. А я беспомощно уселась. Я вскакиваю с места, когда внутрь заходит Намджун, уставший и хмурый. Я жду ещё некоторое время, чтобы решить задать ему вопрос или нет. Смотрю на двери, но оттуда никто после Намджуна не заходит, не заходит тот, кого я на самом деле жду, из-за чего сердце подкатывает к горлу в страхе, что с ним что-то могло случиться. Я думала, Намджун поехал за Чонгуком, но нет. Ведь вернулся один.

- А где Чонгук? - сразу спрашиваю, и старший поворачивается в мою сторону, взяв стакан, в который наливает воду.

- У него кое-какие дела, он скоро вернётся, - басом говорит мужчина, а я хоть немного успокоившись выдыхаю с маленькой надеждой внутри. Главное, что с ним все хорошо и он скоро вернётся. Главное, что он жив и здоров. Остальное не важно. Я подожду его сколько угодно, главное, чтобы он вернулся домой и..., ко мне. - Ложись спать, Джерен, он будет не скоро, - говорит Намджун и, подходя ко мне, обнимает, а я просто киваю, зная, что и глаза сомкнуть не смогу, пока не увижу его своими глазами. - А я пошёл, парни на страже, ничего не бойся, - заканчивает старший, вновь получив от меня кивок.

- С ним ведь все хорошо, да? - спрашиваю я, чувствуя, как он гладит меня по спине.

- Это же Чонгук, не волнуйся, - говорит Намджун, отстранившись, и улыбается. А потом, кивнув мне в ответ, развернувшись, уходит.

Я выдыхаю и плюхаюсь на диван, смотря на часы, время почти час ночи, если Намджун только сейчас приехал, то во сколько приедет Чонгук? Я точно не могу сказать. А может, он и не придёт. Может, утром вернётся?

Я первое время сидела, потом, подойдя к окну, смотрела на двор. Там туда-сюда разгуливали охраны, про которых говорил Намджун. Чонгук поставил охрану и усилил их. Он боится за мою жизнь, и причина в этом. Не зря он задерживается. Но Юнги? Что они решили между собой? Смогли ли прийти к чему-то и найти решение? Не напал ли он на Чонгука?

Потом беру телефон, листая ленту, а внутри все грызло. Спать не хочется совсем, хотя я уверена, был бы он рядом, я уснула бы без задних ног. Спустя час телефон надоедает, поэтому я включаю телевизор в комнате старшего. Не знаю, почему я пришла к нему. В его комнату, когда хозяина комнаты нет. Словно тут я чувствую его. И это вселяет в меня уверенность, что он приедет очень быстро и все будет хорошо. Я включала на разные каналы, в которых показывали передачи и дорамы. А потом все же, схватив свой телефон, звоню Чонгуку, но его телефон каждый раз повторял «недоступен». Поэтому избавленное напряжение и страх заново подкрадывались. Я выключаю телевизор, от него столько шума, которое лишь хуже делает. Нагнетает обстановку, которая и так хуже некуда. А сердце в груди колотилось и холодило внутренности. Я нервно тянула кожицу с губ и пыталась успокоиться, прежде чем поранюсь. Я ходила в разные стороны, пока не замечаю стоящую на тумбе бутылку дорогого красного вина. Я беру бутылку и стоящий рядом стакан. Наливаю сначала очень мало и сразу запиваю. А потом наливаю до середины, а его выпивала медленно одним глотком, думая о старшем. Но не перебарщивала этим. Всё же в хлам напиваться нет желания, а поддержать настрой и взять себя в руки хотелось. Я выпиваю только для этого и не больше.

Я сидела, обнимая свои колени, которые прижала к груди, но когда слышу звук двигателя, я сразу срываюсь с места, подбежав к окну, а увидев, как старший, парковав машину, выходит, сердце застывает. Он здесь. Он пришёл. Он жив. Целый и неповрежденный. Я сглатываю ком, быстрым шагом выходя из комнаты и, минуя длинный коридор, торопливо бегу вниз в холл, в котором просидела очень долго. Я быстро спускалась вниз по ступенькам, чтобы быстрее до него дойти.

Он застывает на входе, увидев меня, а я стояла на ступеньках. Он кажется уставшим, но хотя бы без каких-либо повреждений. Хотя, может быть, его повреждения глазу не видны. Я анализирую его и только потом спокойно выдыхаю. Облегчение от того, что он вернулся, как мед, растекается внутри.

- Вы пришли, - выдохнув, говорю, чувствуя облегчение.

- А ты дома, - на таком же выдохе говорит мужчина, удовлетворённый, что я в порядке. - Ты не спала? - с заботой спрашивает, и я отрицательно мотаю головой.

- Я вас ждала, - из груди вырывается эти слова, из-за чего кусаю губу, а внутри все трясется, когда Чонгук расставляет свои руки в стороны, что я, особо не думая и не медля, бросаюсь к нему. Мне в этот раз на всех было плевать. Но благо персонал давно лёг спать.

Я, пропуская ступеньки, бегу к нему и не просто обнимаю, а прыгаю на его шею, окольцевав ногами его талию. Я обнимала его, вдыхая его парфюм, который доказывает, что он не мираж, он настоящий стоит и обнимает меня. Боже. Мне больше ничего и никого не надо, если рядом будет он. Который трется носом в изгиб моей шеи, тепло выдыхая. Я поняла, хоть и поздно, хоть и с долгим отрицанием, с боязнью осуждения общественности, что люблю его. Я очень его люблю. Люблю как мужчину. Не как аджосси, не как кого-то там, я просто его люблю и жить без него больше не могу. Но от него пахнет странно. Дымом. Что-то случилось? Я слегка отстраняюсь и смотрю на него. Его глаза темны и непроницаемы, но в них читается усталость… и что-то ещё. О чём он сейчас думает? Не хочет ли он сказать про Юнги? Где он и что случилось?

Между нашими лицами миллиметров пять, и сейчас это расстояние хочется убрать. Я начинаю вести в голове до трех, и когда счёт доходит до единицы, оба на автомате тянемся друг к другу, и наши губы встречаются. Я хватаюсь за его плечи, пока в груди сердце с ума сходило из-за того, что он также ко мне потянулся. Это было взаимно. Не только я, но и он хочет меня поцеловать. Возможно, на эмоциях, но все же. Это наш второй такой серьёзный поцелуй, после тех будничных. Его губы такие тёплые, такие мягкие. Они очень вкусные. Я мягко его целую, сминая его губы своими. Чонгук отвечает сразу же. Он одной рукой держал меня, а второй гладил мой затылок. А я не хотела от него отлипать. Чонгук облизывает между моих губ, когда слегка хмурится и, не получив от меня реакции, языком давит на мои губы. Я сразу открываю рот, пропуская его горячий язык. Он языком проходится по кромке зубов, облизывает нёбо и сплетает с моим, когда чувствует горьковато-сладкий вкус теплого вина. В голове отзывается, что Светлячок пьяна, но Чонгук эгоистично пропускает этот факт, игнорируя. Он больше не хочет медлить и тянуть. По крайней мере сейчас. Сейчас он хочет одно, точнее одну. Ее. Говорить ей про гонку, про смерть Юнги не хочется, она и так напугана и подавлена ожиданием.

С каждой секундой внутри становилось тепло, хоть я и нервничала. Чонгук, держа меня, начинает подниматься по ступенькам, пока медленно, но желанно ведя влажный поцелуй. Он, поднявшись со мной на второй этаж, сразу направляется в свою комнату, а у меня сердце начинает биться все сильнее. Он, не разрывая поцелуя, привел меня в свою комнату. Неужели..? Я не была готова к этому. Но отталкивать не хочу. Я давно хочу его как мужчину и конечно хочу заняться с ним сексом, но, может, я бегу вперёд паровоза.

Чонгук ногой толкает дверь, из-за чего поцелуй прерывается. По телу пробегают мурашки, когда моих влажных губ касается ветерок. Он холодит мои губы, из-за чего я вновь тянусь к нему. А Чонгук не против. Он перехватывает инициативу и ведёт поцелуй, осторожно укладывая меня в свою кровать. Он, уложив меня, отстраняется и садится. Просто. Но он мизинцем держал мой указательный палец, а я нервно кусала губу, не зная, чего ожидать. Я впервые оказалась в его кровати, а от этого страшнее. И, видимо, я ошиблась. Ничего не будет. Потому что его точно что-то гложет.

- Джерен, - серьёзно начинает, что я напрягаюсь. Не Светлячок, а прямо имя.

- Да? - напуганно, нервно отвечаю. Я жду от него слов, но он молчит. А меня это молчание душило. Я сажусь и скрепляю наши руки в замок, а другой рукой просто поглаживаю его руку. - Почему вы подавлены? Юнги..

- Не думай о нем, - сразу отрезает мужчина, что я даже не успеваю договорить, но согласно киваю. Чонгук сжимает мою руку, словно борется с чем-то. А он правда боролся самим собой. Он остановился, чтобы дать ей уйти, потому что Джерен явно ждала его не для того, чтобы заняться потом сексом. А чтобы просто поддержать. Прошло всего два дня, как они начали целоваться, а он притащил ее к себе так нагло, даже не подготовив ее к такому шагу. Но отпустить её он не хочет. Недавняя ситуация выбила его из колеи, что он сейчас ни о чем не думает. Не хочет думать, как и о том, что она пьяная. Я смотрю на него и просто решаю пойти к себе, чтобы он лёг спать и отдохнул.

- Ложитесь спать, отдохните, поговорим завтра, - говорю я, собираясь встать, как слегка толкнув, меня нависает сверху, а потом твердо говорит.

- Нет, - да, сегодня он эгоистичная тварь, который идет на поводу своих желаний и пользуется ее таким состоянием. Я невольно вздрагиваю, покрываясь мурашками от такого положения, а он сразу накрывает мои губы.

Чонгук ничего не отвечает, а просто нависает сверху. Какой-то частью мозга понимает, что Джерен возможно пьяна, но он так ее хочет, что не останавливает себя.

В комнате стоял полумрак, а шторы играли с ветром из-за открытого балкона. Я лежала под Чонгуком, человеком, которого ненавидела. Я так долго представляла и фантазировала наш первый раз, но я так волнуюсь и немного боюсь. Я сминала его губы, чувствуя его руки на своих боках. Он мнет их, а иногда пальцем поглаживает нежную кожу. Я коленом задеваю его член, из-за того что не находила себе место и нервничала, и он словно это понимает. Понимает, что Джерен не готова, и он вновь игнорирует это. Он чувствует, как она напряжена и нервничает. Сегодня все границы будут вычеркнуты, и это точка невозврата. Они как раньше уже никогда не будут. Эта ночь изменит все.

Его рука скользит выше к моей шее и, схватившись за горловину блузки, тянет ее вниз, оголяя мое плечо, которую мокро целует. Я задерживаю дыхание, чувствуя его дыхание и горячий язык. Он мокро начинает целовать и облизывать мое плечо, а я нервно гладила его спину, чтобы не дать ему понять, что нервничаю. Чонгук оставляет поцелуй на моих губах, а потом, смотря в глаза, хватается за вещь, которую снимает, бросая на пол. Он сразу целует мой животик, поцелуями поднимаясь выше. Целует между грудями, а потом переходит к моим губам. Он облизывал мои губы поочерёдно, посасывая и иногда кусая, что я тихо стонала. Он заводит руку под меня и одним движением рук расстегивает мой лифчик. Он осторожно схватив вещь, тоже избавляется от него, не разрывая поцелуя. А потом все же помявшись, сжимает мою грудь, что я начинаю судорожно дышать. Он на секунду отстраняется и, поднявшись на колени, снимает свою футболку, что я, облизав губы, смотрела на эту красоту. Но когда он опускает глаза к моей груди, я смущаюсь. И прикрываю грудь. Я представляла это не так. Я не думала, что буду так его стесняться. Чонгук наклоняется ко мне и сразу, схватив мои руки, удерживает на уровне головы, заставляя открыть вид на желанное, что мечтал увидеть столько лет. Он, сгорая с ума, рассматривает. Молчит, ничего не говорит, а я боялась, что возможно ему не нравится то, что он видит. У меня из-за легкого ветерка и происходящего встали соски, а вся кожа покрылась мурашками, но после того как он голодно бросается к ним, я более-менее расслабляюсь, прикрыв глаза.

Чонгук сразу засасывает твердый сосок, играя языком, что я, закатив глаза, тихо стонала. Он, вытянув ее, отпускает и просто везде начинает целовать. Он каждый миллиметр моего тела отмечает, узнает и оставляет свои следы. Знакомится и запечатывает в своей памяти. Он отпускает мои руки, когда сам одной рукой сжимает мою грудь, с двумя пальцами растирая сосок, а сам присасывается к другой, что я нормально не могла лежать. Это мое эрогенное место, которое просто выключает мой мозг и возможные рассуждения, заставляя следить за своими ощущениями, а он сейчас их ласкает. Я кусаю губу и, заводя руку к его волосам, сжимаю у корней. А он мокро лизал вставший сосок поочерёдно. Мозг Чонгука на этом полностью отключается, теперь он, Джерен не отпустит. Они точно переспят. И пусть завтра будет жалеть, что воспользовался ее уязвимым состоянием, но сейчас он стал эгоистом, который безумно хочет своего Светлячка. Ему на самом деле не плевать на чувства своего Светлячка, но он правда сейчас игнорирует. Завтра Джерен не захочет посмотреть на него, когда утром с трезвой головой, голая проснётся в кровати своего деверя. Да, они целовались и обговорили, но малышка не была готова к сексу, а он принёс ее и заставляет с собой спать. Как же низко и мерзко Чонгук себя чувствует. Чонгук вытерпит все, но сейчас он хочет ее. Нагло хочет воспользоваться, хотя столько раз отказался, а сейчас чувствует себя слабаком, который не отстранился и не отстранил ту, которую на самом деле очень любит. Он все понимает, но закрывает глаза. Сейчас обратного пути нет.

Одна рука проскальзывает ниже к моим домашним шортикам. Он осторожно гладит мои бедра, икры, а потом все же взбирается под них, поглаживая лобок. Облизывает пальцы, а потом начинает ими возбуждать клитор, что я вся напрягаюсь. Боже. Когда Чонгук отпускает сосок, подняв на меня взгляд, я сразу тяну руки и, схватив его лицо, целую в губы, чтобы не сойти с ума из-за нервозности. А сама вздрагивала из-за махинаций его рук. Я хотела и не хотела останавливать его руку, но выдыхаю ему в рот, принимая все. Я правда хочу насладиться этим моментом.

Я ерзала на месте, чувствуя, как загораюсь из-за возбуждения. Чонгук разрывает поцелуй, когда поднимается на колени и, двигаясь к моим ногам, медленно, но верно тянет мои шортики вместе с трусиками. Я сразу сжимаю ножки, чтобы он ничего не увидел, а он, наклонившись, целует мои колени. Он поднимает мою ногу и с таким обожанием целует до самых пальчиков, что я простанываю. Он пытается расставить мои ноги, чтобы поцеловать, но я кусаю губу, не позволяя этого сделать.

- Пожалуйста, можно без куни, - тихо прошу, видя его блестящие глаза. Он целует мои колени и кивает головой. Хотя очень хотел сделать куни. Он своими ласками вел именно к этому, но Светлячок запрещает. В его голове возникает очень много вариантов. Может, она не любит это, может, не доверяет ему настолько или в моменте, когда ее мозг трезвеет, она пытается его остановить? Не готова? Не хочет? Но ведь Чонгук чувствует, как она горит таким же желанием. Но все равно ее желание - это закон.

А потом начинает справляться с ремнем. Мужчина тянет молнию и, схватив джинсы вместе с боксерами, тянет ниже, а я не успеваю увидеть его член. Он садится на кровать, а потом полностью избавляется от вещей. Он нависает сверху, что я раздвигаю ноги так, чтобы он нормально уместился, и сразу чувствуя, как его член задевает мой лобок.

Я обнимаю его за шею, кожей чувствуя его горячую кожу. Мы какое-то время молча смотрим друг другу в глаза. Наконец-то это произойдёт. Мы оба полностью обнаженные. Я доверяю ему. Люблю его. Поэтому хочу. Я слегка приподнявшись, целую его, облизывая губы, а он, открыв рот, соединяет наши языки. Я стесняюсь на него смотреть в такой момент. Я хочу его и совсем не хочу, чтобы он интерпретировал ошибочно что-то в моих глазах за страх и нежелание. Да, я слегка боюсь и нервничаю, словно впервые лишаюсь невинности, будто это мой первый раз. Но это правда первый раз с тем, с кем я мечтала об этом с шестнадцати лет. С моим аджосси. С Чон Чонгуком.

Чонгук больше не медлит. Он растирает свой член пару раз и, не разрывая поцелуя, заполняет меня полностью, что я, разорвав поцелуй, громко простанываю, выгибаясь в спине. В голове Чонгука собственнически раздается "моя", и он бы хотел с этим согласиться. Он знает Джерен с ее пятнадцати лет. Она выросла почти перед его глазами. За все то время обмена писем, он считал ее своей, но сейчас сделал ее полностью своей. Он не допустит того, чтобы в нее вошел кто-то другой. Поэтому он очень надеется, что завтра не увидит в этих глазах боль и разочарование от произошедшего.

Я кусаю губу, сжимая его у себя внутри. Он большой. Очень.

- М..Минуту, - выдыхаю я, кусая губу и сжимая его. И вижу понимание в его глазах.

Мне.., мне нужно привыкнуть к этому размеру. И тот факт, что у меня очень долго не было секса, сейчас очень заметно. Влагалище пока не готово к такому. Я сжимаю его плечи, а он, наклонившись, присасывается к соскам, а когда я слегка расслабляюсь, сразу начинает толкаться. Чонгук делает пробные толчки немного с трудом, поэтому останавливается. Он сразу начинает меня целовать, пока я гладила его спину, пытаясь быстрее привыкнуть к его размеру. Меня слегка трясло, но я упрямо расслабляю бедра и себя, что мужчина сразу это чувствует. Он, посмотрев на мое лицо, накрывает мои губы, вновь делая пробный толчок. Я лишь стону, а это для него зелёный свет. Мужчина, не отрываясь от моих губ, начинает толкаться почти каждый раз до основания, что я несдержанно в голос начинаю стонать. А когда он дико наращивая скорость ускоряется, набирая темп, я вовсе, сжимая простыни, выгибаюсь в спине. А мужчина сразу мокро облизывает стоящие соски, а потом осторожно кусает, а меня словно током стреляет большее возбуждение. Чонгук на мгновение останавливается, чтобы сменить позу и, закинув мои ноги на свои плечи, заново заполнив, срывается на бешеный темп. Он бы, возможно, не хотел сразу такой темп, но он не может себя контролировать. Он наконец занимается сексом со своим Светлячком. Она вся извивается, в голос стонет, выгибается в спине, узкими, горячими стеночками сжимает его, что видя, слыша это, тормоза отказывают.

Чонгук слегка наклонившись, кусает меня за бедро, что я вскрикиваю. А следом этот крик сменяется громким стоном. Я просто с ума сейчас сойду. Это такой кайф. Я никогда до не встречалась с таким диким желанием и сексом. Чонгук выходит и, соединив мои ноги, сжимает их к моей груди и заново заполняет. Я уже не могла сдерживаться, пусть все слышат, как мне хорошо с моим аджосси. Наконец-то он меня берет так, как нравится нам. Не думает, а действует. Обращается как с женщиной, которую хочет, а не как с ребёнком.

Его пару быстрых толчков, и я кончаю, пачкая его член смазкой. Но Чонгук не отпускает. Он настолько голоден до неё, что сегодня не даст ей уснуть. Из-за смазки создаётся пошлый, смачный звук шлепков наших тел, что избавленное напряжение заново заполняет меня, что я стонала. Чонгук меняет позу, ставя меня на колени. Ох черт. Это так вызывающе. Я сглатываю, представляя, в каком образе я становлюсь перед ним. Он хочет взять меня раком, я не против, но это смущает. Чонгук осторожно давит между лопаток, заставляя выпятить ягодицы. Я нагибаюсь как кошка, чувствуя его руки на ягодицах. Чонгук поглаживает мягкие, упругие ягодицы, разводя их в сторону, и облизывает губы. Он так хочет обласкать это колечко, что сейчас так сжимается, но он помнит просьбу Джерен. Если куни нельзя, скорее и это нельзя. Поэтому больно кусает губу и рывком заполняет, слыша громкий стон. Он также начинает двигать бедрами с бешеным темпом, пока сам, наклонившись, целует каждый миллиметр моей спины. Я скрываю лицо в подушке, загнанно дыша, пытаясь не думать о позе. А Чонгук целует мое плечо, что я, подняв голову, повернувшись, ловлю его губы, мокро начиная целоваться.

Меня всю начинает потряхивать, когда он позволяет мне лечь на спину и нависает сверху. Он даже не вышел из меня, а просто перевернул меня на своём члене. Я окольцовываю ослабевшими, трясущимися ногами его талию, когда он толкался. Кажется, я снова сейчас кончу. Чонгук чувствует тепло, понимая, что Джерен кончила, он тоже сейчас кончит. Он делает пару размашистых толчков и кончает в меня. Мужчина кладёт голову на мою грудь, а я обнимаю, чувствуя, как внутри растекается тепло от его спермы.

Мы оба липкие и уставшие, а друг от друга не могли отлипнуть. Он тянется выше, занимая свою часть кровати, а потом тянет меня к себе, обнимая. Я целую его грудь, а расслабленное тело сразу даёт сбой мозгу, что я начинаю проваливаться в сон.