глава 28

Рассвет. Сижу на грязном полу среди камней, крошки и обломков мебели. Всюду зеленая кровь, челюсть свернута набок, рука болит так, что о ней даже думать не хочется, а ноги вывернуты под невероятным углом. Кажется… я не могу ходить. А еще у защиты Ревы есть один явный, хоть и мелкий, недостаток… как оказалось, можно изувечить, не разрезая пленку, особенно если сил немерено.   Закрываю глаза, ложусь обратно и перематываю видеозапись, сделанную за ночь.   Перед глазами в убыстренной съемке прокручиваются кадры.   Сижу за столом. Смотрю на стену.   Час смотрю.   Потом выходит из портрета высокий красивый мужчина, подходит, садится, начинает говорить. Глаза — красные, температура тела в инфракрасном диапазоне… труп. Мне улыбаются, наливают вина (подсыпав в него незаметно каких-то таблеток), суют под нос. Не пью. Тогда он снимает камзол, расстегивает рубашку и распускает волосы. (Хм, сказать, что он красавчик, — будет слабо сказано. Была бы сама собой — уже бы лезла целоваться. Еще бы, там концентрация феромонов в воздухе зашкаливает и особенно велика именно рядом с ним.) Сижу, смотрю. Не мигаю.   Тогда мужик начал тыкать в меня пальцем. Палец укусила и… Отгрызла.   Визжащий мужик носится по комнате, размахивая пальцем и страшно ругаясь. Демонстрирует огрызок пальца портрету с каким-то дедушкой. Оттуда — плюнули. Мужик угрюмо вернулся ко мне. Снова сел. Начал угрожающе расстегивать ремень. Решил изнасиловать? А, нет, у него какая-то странная бляшка с встроенными заклинаниями. Моя система защиты среагировала, и бляшку я отобрала, выдрав вместе с ремнем и частью штанов. Мужик — в шоке ушел.   Снова сижу одна, жду.   Начала сгущаться тьма. Сгустилась. Что-то схватило за руки, ноги, подняло и начало швырять по комнате. Не реагирую. Система защиты молчит. То есть либо это не опасно, либо она просто не видит ни-че-го. Потому и не защищается… Действительно призрак? Тепловых, звуковых или любых других волн нет. Меня швыряет.   Похоже, существу надоела моя пассивность, и меня оставили в покое. Снова светло.   Полезли кошмарики. Щупальца, черви, тараканы и прочая мерзость ползает чуть ли не по лицу. Все рычат, шипят, скалятся, летают и пугают. Лежу на полу в позе сломанной куклы, смотрю в потолок.   Все ушли. Все разочарованы.   Лежу, не мигая.   О! О-о-о-о… н-да. Главный пришел.   Как хорошо, что я была без сознания, ну… не видела это.   Аура силы зашкаливает. Выглядит как человек, но уж больно страшный. Еще и смотрит так, что хочется зажмуриться. Плюс что-то говорит, но вот что? На записи — сплошные шумы и помехи. Мое тело не реагирует.   Тогда он что-то сделал, и меня подняло в воздух и начало ломать. Ноги, сделанные из титана, — хрустнули на раз. Потом взялся за руки, но, так как я висела, не двигаясь, и не орала — перешел к другим методам. Меня, кажется, жгли, били о потолок, один раз уронили на подсвечник, которым чуть и не проткнули. Все это время он что-то тихо вещал. Я — молчала.   В итоге мужик плюнул и обвалил на меня потолок. Потом ушел. А его гады — вернулись и развлекались со мной до самого утра.   Утром же, как обычно, все исчезло, и я пришла в себя.   Теперь вот щупаю на спине вмятины от подсвечника и думаю: как бы мне доползти до дома или хоть как-то починить ноги.   — Иля!   Гриф? Смотрю на парня, оглядывающегося по сторонам с видом взбешенного убийцы. Гм… а может, не окликать его?   Парень поднимает кулак с чем-то мелким, зажатым в нем. Узнаю сильно потрепанного Иревиля. Феофан летает рядом и пытается его освободить, но от него довольно грубо отмахиваются.   — Гриф!   Парень отвлекается и смотрит в мои глаза. Потом бросает духа (анрелочек едва успевает его подхватить) и бежит ко мне, перепрыгивая через завалы и сузив глаза.   Что-то мне нехорошо.   — Ты как?   Падает на колени, отбрасывает валуны, которыми придавило ноги, и сжимает руки, заглядывая в глаза.   — Нормально, только… встать не могу, — Почему-то улыбаюсь, немного виновато и смущенно, но все же.   Он же серьезен и угрюм настолько, что даже… теплеет где-то в груди.   Меня рывком поднимают на руки и молча тащат обратно в лес.   — Передашь своим духам: еще раз провернут такой трюк со сном — и оторванными крыльями не отделаются.   Смотрю на него.   — Ты оторвал Иревилю крылья?!   — Нет. Но оторвал бы, если б не нашел тебя.   Облегченно вздыхаю и киваю:   — Передам.   Мужик в домике встретил нас… радостно. Что удивило. Я держала на руках раненого Рёву, который все объяснял мне, какой мой парень — зверь. А на плече сидел напряженный Феофан и все просил нести Иревиля аккуратнее.   Нам накрыли на стол, в доме почему-то было убрано, плюс еще и положили на кровать весь гонорар, объяснив, что полчаса назад с хозяином домика связался наш заказчик и объяснил, что с заданием мы справились (и как только узнал?).   Короче, нас усадили, накормили, мне принесли неплохой стали и дали ее съесть, восхищенно провожая глазами каждый кусочек.   Рёва после плюшки с маком поправился и даже начал ползать по столу, все еще изображая умирающего, но уже разыскивающего, чего бы еще вкусненького слямзить. Феф покорно таскал ему лучшие кусочки, летая от стола к печке и обратно.   Гриф сидел рядом и не спускал с меня глаз. О ночной вылазке он больше так ничего мне и не сказал. Молчал.   Что тоже радовало.   А потом меня уложили спать. До следующего утра! И довольный организм гут же погрузил меня в глубокий сон, с тихим мурлыканьем приступая к восстановлению поврежденных органов. Спина зачесалась, ноги и руку заломило, и… и больше ничего не помню — уснула. Снова в объятиях Грифа.   Как же мне скучно. Стою в ванной, с интересом разглядываю правую руку. Она восстановилась, но довольно странным образом… стала человеческой. Хрупкие косточки, нити сосудов и мягкие мышцы… И что мне с ней делать?   — А если уколоть спицей? — Иревиль все еще сомневался и держал эту самую спицу в руках с видом заправского садиста.   Феофан бурно радовался, бегая по раковине и улыбаясь.   — Не надо спиц. Это больно, — морщусь.   Меня уже кололи иголками, нащупывая кости, заставляли подтягиваться, пока не растянула связки, и радостно наблюдали за опуханием кисти.   — Так, ладно. Это, конечно, замечательно, но что мне теперь делать с одной такой рукой? Она же в любом бою тут же сломается… или оторвется.   Рёва покивал, Феф нахмурился.   — Илечка, ну как же ты не понимаешь! Это… чудо!   — Да, но чудо — хрупкое и может отломаться, — мрачно.   — Как я тебя понимаю, — Рёва вздохнул, — на одну пушку у тебя, считай, меньше.   Киваю.   — Какие пушки? — оторопел Феф. — Радоваться надо! Еще пара десятков добрых дел…   Представила двадцать замков, в каждом из которых меня ломают, жуют, запугивают и прочее и прочее. Стало грустно.   — А сразу нельзя? Ну… раз — и все.   Рёва заржал.   — Ага. Ща слетаю, найду пару народов с глобальными проблемами угнетения, настучим по тыкве главному угнетателю и — вуаля! Ты — слабое беспомощное существо с косточками, хрящиками и угрозой старения.   Мне как-то… не по себе.   — А я обязательно должна стать человеком?   Феф в шоке.   — Так ведь… Илечка!   — Во-во. И я о том же! На фиг надо? Вот киборг — это круто! А…   — Рёва. — В голосе Феофана прямая угроза. Голубые глазки сверкают, рука сжата в кулак.   — …а с другой стороны, на фиг нам железная черепушка? Неинтересно. Вот ре-а-альная угроза, ощущение смерти, дышащей в спину, сведенные судорогами страха мозги…   Тяжелый вздох анрелочка.   Фыркаю, умываюсь и выхожу из ванной.   Надо искать новые добрые дела. И покрупнее, покрупнее, а то так и буду в подвешенном состоянии ходить.   — Бура, скажи ему! — На моей кровати сидит элв и возмущенно смотрит на лежащего рядом и невозмутимо разглядывающего потолок Грифа.   — Что сказать?   Бреду к шкафу, размышляя, что бы надеть.   — Мы решили сходить в пивную… в мужской компании, а он не иде…   — Я с вами, — не дав закончить.   Тяжелый вздох.   — Что тебе непонятно в словах "мужская компания"?   — Вы готовы? — В спальню ввалился гном и радостно всех оглядел.   Кислый вид элва его не вдохновил.   — Он не идет, — в Грифа ткнули пальцем.   Гриф продолжал разглядывать потолок.   — Феф, "мужская компания"! Нам тоже надо.   — Не пойду, — напряженно. — Чего я в пивной забыл?   — Меня, — невозмутимо.   — Рёва, — укоризненно.   — Иля тоже пойдет.   Оба смотрят на меня. Киваю, снимая ночнушку.   За спиной все как-то разом притихли, Гриф тихо что-то рыкнул. Оглянувшись — увидела напряженные затылки и довольное лицо воина. Вздыхаю и напяливаю рубашку. Забыла, что тут как-то неадекватно относятся к майкам и шортам. Гм…   — Как это не идет! — вспомнил, на чем прервался, Крут. — Мы ж отмечаем ваш с Бурой первый крупный гонорар.   — Тем более пойду, — я.   — Нет, — хор голосов.   — Феф, дык это ж и наш гонорар! Надо обмыть.   — Рёва, — с угрозой.   — Ну и сиди тут, мне же легче будет споить нашу девочку, пока ты носик дома морщишь.   Ошарашенное молчание. После чего быстрое:   — Я тоже… слетаю.   — Во-во, слетай, — довольное. — Авось и понравится.   Смешок.   — Ну вы идете? — влился маг в общий гомон, стоя на пороге в плаще и с зонтиком, — Вечереет.   Все закивали, Грифа потянули за ногу (элв). Парень начал мрачно сползать с кровати на пол, продолжая изучать потолок. Я накинула куртку и проскакала мимо в одном сапоге. Все заинтересованно за мной пронаблюдали.   — Она тоже хочет идти, — убито сообщил гном, поймав мою тушку и усадив к себе на колени.   Я тут же натянула второй сапог. Гриф сел и нахмурился. Гном демонстративно меня обнял. Усмехаюсь, показывая парню язык.   — Ну и что? — не понял маг.   — Так мужская же компания! — элв был в отчаянии.   — Ну… Бурочка у нас и не совсем человек, — почесал затылок маг, — Пусть идет.   Я радостно подпрыгнула на коленях гнома, забыв, сколько вешу. Что-то хрустнуло, гном побелел и закатил глаза.   Два часа лечили колени Крута.   Потом пошли в бар, заказали много пива и до утра пили, ели и болтали о заданиях и их выполнениях. Все напились. Элв в обнимку с гномом делился сокровенным, чуть не плача. Маг рассказывал обнимающему меня Грифу о своей нелегкой профессии и вреде чрезмерных нагрузок. А Рёва страшно радовался тому, что сумел споить Феофана и теперь пьяный анрелочек сидит на краю моей кружки и поет песни о далеких небесах и недалекой нечисти. Он кручинился о том, что его не понимают, и просил любви всех кому не лень. Рёва проникся и сообщил, что очень любит. Они начали обниматься и рухнули в стакан. Рёва вылез, анрел — утоп. Доставать пришлось мне. После чего кашляющего, мокрого и сильно несчастного духа посадили на стол, завернув в салфетку.   Короче… вечер прошел неплохо. Особенно когда под конец нечистик начал летать под потолком и поджигать пятые точки посетителей самонаводящимися молниями, что разожгло немало драк и в итоге закончилось всеобщей свалкой, в которой анрела чуть не затоптали, а порхающий над головами Иревиль его красиво спас.; Домой все приползли только под утро и рухнули вповалку у камина прямо на шкуры. До кроватей не дошел никто. И телепортированным магом покрывалам народ шумно порадовался, что-то пробурчав сквозь храп.   Я, кстати, снова заснула в объятиях Грифа. И, кажется, уже начинаю к этому привыкать…