глава 15

— Си-им, ты куда? — Слетаю с лестницы, перепрыгивая через три ступеньки.   Вампир замер у двери и опустил голову, нащупав ручку.   — На задание.   — Я с тобой! — хватая с вешалки чей-то плащ.   — Прости… это слишком опасно.   — Но…   — Он — по бабам. — Гриф. С лестницы. Вгрызаясь в лиру (что-то вроде яблока, но очень кислое).   Останавливаюсь и обиженно разглядываю алые уши вампира.   — Э-э… ну, пока, — Оскал улыбки и захлопнувшаяся перед носом дверь.   — Фефа, не держи меня! Я тоже по бабам хочу-у-у! — откуда-то с кухни.   — А отчет кто составлять будет? Я один? Хм… ладно, давай составлю. Опишу тебя… праведником, — ядовито.   — Блин.   Вспоминаю, что с утра эти двое обсуждали что-то насчет составления отчетности о проделанной работе. Вот теперь и мучаются.   А мне дела надо добрые совершать! Снова пальцы плохо гнутся.   — А где элв?   Гриф перепрыгнул через перила на ковер и пожал плечами.   — Ушел утром.   — А… а… Крут?   — Со вчерашнего дня не было. Как торт отнес — так его больше никто и не видел. — Гриф проказливо усмехнулся.   — Ну… тогда пойду сама.   — Я с тобой.   Я и не сомневалась.   — Бурочка!   Застываю в дверях, вопросительно оглядываясь. Встрепанная голова мага показалась над полом из люка, меня поманили пальцем.   Пришлось подойти.   — Вот. Это задание тебе подойдет. А то опять куда-нибудь влипнешь.   В руку сунули мятый липкий листочек с корявыми завитушными записями. Пытаюсь его прочитать, держа вверх ногами.   — Э-э…   — Давай, я прочту. Записи элва никто никогда не разбирает.   — Элва?!   Это он так пишет?   Гриф присел на корточки рядом со мной, я же и вовсе свесила ноги в люк, рядом с головой щурящегося сквозь очки мага.   — Так. Тут написано о награде в пятьдесят риз тому, кто сможет поймать сбежавшую бубачку. Порода: пике. И… рисунок.   — Всего пятьдесят? — расстроенно.   На меня внимательно посмотрели, сдвинув очки на кончик носа.   — Это тоже деньги. И неплохие, смею заметить. Вам же — лучше начинать с малого, ибо в больших деяниях вы, моя дорогая, уже добились… впечатляющих результатов.   — Как она хоть выглядит? — смущенно забирая листок.   — Ну… ах, ну конечно… Вы же — не совсем маг и не знаете элементарных заклинаний.   Киваю, морщась. Здесь магия — на каждом шагу, но машины колдовать не обучены, даже если это машины с душой.   — Я помогу. — Гриф осторожно провел над листком рукой и что-то шепнул.   Воздух над бумагой засветился, и в нем медленно проявился силуэт небольшой симпатичной… бубачки — с кучей шерсти, из которой торчал только черный мокрый нос да короткие когтистые лапки. Черненькая, с бусинками затерянных в шерсти глаз, она выглядела довольно мило, немного смахивала на щенка.   С порога кухни донеслось грозное шипение — котенок возмущенно фыркнул на рисунок и исчез в ее глубине. И тут кошки не любят собак.   — Ладно. Берусь.   Маг довольно кивнул и вновь исчез в лаборатории, что-то пробурчав под нос.   Не вслушиваясь, я направилась к двери и уже через минуту выходила в промозглую сырость, зябко кутаясь в плащ. Гриф — вышел следом, как был: в рубашке, штанах и босиком, продолжая держать в руке записку о вознаграждении.   Вздохнув, я немного повысила температуру тела и бодро зашагала вниз по улице. Стало тепло и комфортно. А за Грифа я уже давно не переживала.   Ну что ж. Начнем?   — И где нам ее искать? — второй час бродя по городу и уныло оглядываясь по сторонам.   Я уже полсотне горожан показала портрет, но животное никто не признал.   — …помойки мы облазили все.   Кошусь на свои ноги, от которых жутко воняет.   — Н-да.   — В притонах для животных были. На окраине — тоже…. Нужно идти к магу и просить взять след на ее ауру.   — А?   Я остановилась и удивленно уставилась на спокойное лицо Грифа.   — А ты не знала, что так можно?   Убейте меня. Я что, зря два часа бегала под дождем? В капюшоне чихнули и показались горящие воспаленные глаза Иревиля.   — Бордель, — хрипло, кашляя в кулачок.   Нечистик уже часа два как смылся из-под надзора Феофана, нашел нас и с тех пор уламывал срочно посетить одно злачное место.   — С ума сошел? Ты себя со стороны видел?   — Я не за тем! — возмущенно. — В борделе "Красная стрела" есть одна знакомая. Нам там выделят теплую комнату и перескажут все сплетни города.   — Не понимаю.   — А тебе и необязательно! — И мокрый несчастный дух снова закопался в мокрый капюшон, вздрагивая от порывов ветра и пытаясь высушить его магией.   — Что ж, — угрюмо, тоже кутаясь в плащ, — в бордель так в бордель. Хоть я и не совсем понимаю: ведь даже если у тебя там есть знакомая — люди-то ее все равно не видят. И прочие расы тоже. Так что вряд ли…   — ПРОСТО НАЙДИ БОРДЕЛЬ!!!   — ?!   Гриф хмыкнул и взял меня за руку.   — Я знаю, где это.   Кивнув — иду за ним, стараясь нагреть по пути спину так, чтобы хоть немного утеплить Иревиля. От плаща пошел пар. И дождь, кажется, начал стихать.   Не заболел бы.   Вымокли-таки до нитки, но добрели… И впрямь, бордель. Стою, смотрю, анализирую. Мокрый злой Рёва сидит на моей руке и хмуро трясет головой, пытаясь хоть немного прийти в себя. Надо бы его подлечить. Но как?   — Что мне сделать?   На меня смотрят маленькие алые глазки.   — В смысле?   — Что мне сделать, чтобы тебе стало легче?   — Что-нибудь плохое, — со вздохом. — Тогда у меня прибавится сил и… ладно, забей. Феф меня не простит, если я начну тебя науськивать. У нас договор: свобода твоей воли.   Ничего не поняла… плохое? Но пальцы на левой руке уже плохо слушаются. И если я вместо доброго дела еще и совершу проступок…   А, ну и пусть!   Сую Рёву Грифу и подхожу к двери. После чего, выбив ее ударом ладони, вхожу и даю в глаз первому подбежавшему. Этим первым оказался щуплый хрупкий парнишка с широкой улыбкой и сверкающими глазами. Полуголый — он отлетел назад, врезался в стол и затих. Смотрю на духа, убирая мокрые прилипшие пряди волос со лба.   — Легче?   Трепыхание крылышек, задумчивый вид.   — Ну… если бы ты его еще и попинала немножко…   Подхожу к отключившемуся парню, задумчиво поднимаю ногу.   Нет. Не могу.   Сажусь и щупаю пульс. Вроде бы в норме, да и ударила я слабо.   — Что он вам сделал?! — Ко мне подбегает какая-то женщина, склоняется над пареньком, прижимает тельце к внушительной груди и со злобой смотрит в мои глаза.   Даю ей пощечину и встаю. Дама в шоке прижимает пальцы к щеке, глядя на мое совершенно спокойное, без каких бы то ни было эмоций лицо расширенными от страха глазами.   — Я уже в норме! — На плечо садится довольный здоровый дух и победно оглядывается по сторонам, — Хотя, конечно, мелковато, мелковато.   — Что тут происходит?!   Оборачиваемся и удивленно смотрим на Феофана. Мокрый, напряженный и с сияющим нимбом — он парит в дверях, как непорочная душа, увидевшая всю грязь человеческой души разом.   — Ой, Фефа… какими судьбами залетел в бордель? — Рёва явно смущен.   Кошусь на мальчика и даму. Анрелочек всплеснул руками и полетел к ним.   — Ты ему шею сломала? — в шоке. — Да?   Дама дергается и смотрит на меня. Гриф стоит у окна, ни во что не ввязываясь. Такое ощущение, что, если бы я начала убивать всех подряд и есть печень, он бы и бровью не повел. И этим… он мне особенно нравится.   — Так. Погодите. Рёва!   — Чего?   — Он — инкуб. Иди сюда, поможешь.   — Вот ещ… — Пристальный взгляд ледяных глаз. — Иду, — со вздохом.   — Кто вы? — пока духи лечат паренька, обращаюсь к даме.   — Х-хозяйка борделя.   В глазах и голосе женщины — страх. Наверное, ее еще никогда не били просто так, без каких бы то ни было поводов и эмоций. Вот она и не понимает — что со мной и буду ли дальше продолжать издеваться. Не буду. Иревиль здоров. Да и ударила я очень слабенько, скорее для виду, вон даже следа на щеке не осталось. А паренек — просто неудачно упал…   Внезапно что-то начинает болеть в груди. Душа, загнанная внутрь дождем, слякотью и непогодой, просыпается, удивленно оглядывается по сторонам и буквально требует дать ей снова управлять телом.   Хорошо. Опасности нет. Я… не против.   — Хм… Еще раз. Меня зовут Бур… Сильвия.   — Я — мадам Бижу, хозяйка этого дома.   Киваю.   — Мы со спутником пришли сюда за информацией. Может, знаете, где находится это животное? — протягиваю ей мятый грязный лист объявления, к тому же еще мокрый.   Женщина послушно проводит над ним чуть подрагивающей рукой и всматривается в бубачку.   — Я…   — Это не она, — влезает Рёва, устало отлетая от открывшего глаза и севшего паренька. — Пошли наверх, там есть та, что нам нужна.   Киваю, подхватываю его на руки и иду вверх по ступеням, уже не слушая монолог женщины, переходящий в удивленный оклик. Оборачиваюсь и снова ей улыбаюсь. Я — вежливая! Не то что моя вторая половинка.   — Мы ненадолго, не волнуйтесь.   — Но вы… вы должны сначала выбрать и заплатить…   Гриф отлипает от стены и идет вслед за мной. Из его плеча выскальзывают жгуты и почти ласково касаются концами ее лица. Вскрик, тишина и расширенные от ужаса глаза. Больше нас не задерживают.   Еще раз улыбаюсь и, перепрыгивая через три ступеньки за раз, поднимаюсь наверх, следуя указаниям Рёвы. Феф — догоняет нас сам и осторожно садится на правое плечо, хмурясь и пытаясь вытереть голову краем моего капюшона.   — Вот ее комната!   Смотрю на высокие синие двери с занятными зелеными порнорисунками на них.   — Так, слушай внимательно! Ее зовут Зиса, она очень… неординарная личность, и злить ее не стоит.   Рёва кого-то боится?   Хочу увидеть Зису.   — Ладно.   — И ни в коем случае не спрашивай про шрам! На шее.   — А что с ним?   — Она… она нервничает из-за внешности и гримирует его. Но не очень удачно. В детстве упала…   — Я поняла.   — И говори комплименты, как можно больше… А вообще, знаешь, лучше я сам с ней поговорю.   Вздыхаю и делаю шаг назад. Все трое наблюдаем за судорожно поправляющим одежду духом. И что там за девушка, если даже Рёва так нервничает?   Стук, тихое покашливание.   Тишина.   — Может, я стукну? — Гриф.   — Не надо.   Гм…   Снова тихий стук и более натужное покашливание.   — Кто там? — мягкий мелодичный голос, ни на миллиметр не приоткрывшаяся дверь.   — Это я! Рё-ова, — ласково.   — Иди на фиг, Рёва.   Снова тишина.   Стук.   — Ты еще там? — с угрозой.   — Я… я был неправ!   — Ты меня обесчестил, — зло.   С интересом разглядываем духа. Как можно обесчестить того, кто работает в борделе?   — И сбежал! Так что или сам уходишь, или выйду я.   — Но, дорогая! Я же объяснял… мой друг.   — Да помню я! Твой друг — анрел избил тебя, прибегнув к жуткой магии, и посадил на кол. Думаешь, поверю?   — Куда я его посадил? — справа. В ужасе.   Иревиль махнул рукой, призывая не мешать.   — А он здесь! И может лично все подтвердить. — И тут же то-оненьким голоском, изображая анрела: — Он прав! Я — Феофан и люблю издеваться над Рёвочкой, ибо страшно его люблю и вообще он та-акой пра-а-ативный.   Пытаюсь не засмеяться, смотрю в пол. Слева печет ухо. Кажется, анрел вспыхнул небесным пламенем и в данный момент пытается сообразить благословение покруче.   — Извращенцы, — из-за двери. Сухо.   — Да! Но нам нужна твоя помощь. Так как мы…   Но тут Гриф шагнул вперед, врезал ладонью по дереву, вбивая дверь в комнату, и вошел, ступая по прогибающимся узорным доскам.   Рёва застыл с открытым ртом и поднятой рукой.   — И где она? — Парень огляделся по сторонам, сощурившись, посмотрел на Рёву.   — Видимо, под дверью, — Вхожу следом и отодвигаю Грифа в сторону, пытаясь приподнять ее за ручку.   — Шутишь? Там и комар не поместит…   Смотрим на размазанную по полу фигурку точной копии Иревиля, только в женском варианте.   — Зиса-а!   Мимо меня мелькает быстрое черное пятно, девушку пытаются приподнять и прижать к груди. Анрелочек на плече рассматривает круглое, чуть потрескивающее на ладони благословение, раздумывая — что с ним делать.   — Феф, позже.   Тяжелый вздох и бурчание под нос. Но благословение убрали.   — Как она?   — Жива, — хмурясь и нервно помахивая хвостом. — Но придет в себя не скоро. Дашь каплю крови?   Киваю и прокусываю палец, выдавливаю немного алой жидкости и сцеживаю ее в когтистые ладошки. Ею и напоили девушку, сидя на выбитых дверях и ожидая, когда очнется.   Есть! Ресницы затрепетали, Зиса медленно приоткрыла глаза.   — Рёва?   — Я тут. — Голос дрогнул.   И я наконец-то поняла — что именно такого особенного в этой Зисе. Просто нечистик влюблен в нее. Кажется.   — Как ты?   — В глазах темно. Мне страшно! Что… что с моей ногой?   — Дергается.   — Ой!   — Не переживай, я ее держу.   — Идиот! Это конвульсии. Я умира-аю!   — Не надо. Я все сделаю! Только скажи!   — Тогда… поцелуй. Сочный чмок.   — Ой, прости. Я нервничаю. Еще один чмок.   — Ну как? — с надеждой.   — Нога еще дергается?   — Обе, — с ужасом.   — Прощай, — тихо. Пуская слезу.   Вспоминаю, как точно так же недавно симулировал Рёва на руках у анрела. Чмок. Чмок. Чмо-ок.   — Блин, Рёва! Ты меня еще обесчесть на людях, извращенец!   — А поможет?   Пунцовый Феф закрыл ладошкой глаза, сидя на моем плече.   — Нет! Меня, между прочим, дверью размазало, если ты забыл.   — И что делать? — растерянно.   — Крови, — тихо. На меня пристально посмотрели.   — Дай палец.   — Не ее крови, — еще тише.   — А чьей?   — Твоей.   Алые глаза решительно сузились, а коготки рванули ворот рубашки.   Шумное сербанье. Бледнеющий на глазах Рёва, к шее которого присосались намертво.   Он уже серого цвета. Сую ему под нос свой прокушенный палец, давая выпить моей крови. Дух благодарно кивает и пьет, зажмурившись.   — Все! — Рёва рухнул на пол и затих.   Феофан нахмурился и полетел к другу — узнать, жив ли.   — Кровь влюбленного в тебя духа… мм… это неописуемо.   Осторожно приподнимаю за крылышко довольно симпатичную черненькую девушку размером с Фефа.   — Так ты меня видишь? — удивленно.   — Знаешь, где ее найти?   Гриф, все это время сидевший рядом, сует ей под нос картинку с бубачкой, глядя гак спокойно, словно ничего такого и не произошло.   — Конечно, — пожав хрупкими плечами. — Она на псарне. Завтра будет продана на аукционе какому-нибудь богатому старику. Все знают, что кровь бубачек при правильном приготовлении улучшает зрение. Правда, ненадолго — года на два. Но и то хорошо.   — Где пройдет аукцион? И… откуда ты это знаешь?   — Информация — мой конек и заработок. Да и, так как хозяйка работает в таком месте, сил у меня — хоть отбавляй.   — А где твоя хозяйка сейчас? — Я.   — С клиентом у бассейна. А я осталась в комнате. А что?   — Нет… ничего. А ты… тебе нравится Иревиль?   Девушка посмотрела на с трудом приходящего в себя духа.   — Он забавный… мне с ним весело. Но любовь… Наша раса давно в нее не верит. И чем старше мы становимся, тем сложнее влюбиться.   Светящиеся алым глаза широко распахнулись и внимательно посмотрели на личико сидящей у меня на руке гэйлы, так похожей на самого Иревиля. Ее глазки грустно сияли желтым, а головка была чуть опущена. Я заметила, как Рёва решительно стиснул зубы и даже самостоятельно сел. Но анрел все равно взял его на руки и перенес, посадив рядом с девушкой.   — Я научу тебя любить, — хрипло и с такой уверенностью в голосе… что мы обе удивленно на него уставились.   — Попробуй, — усмешка и взмах длинных чернильных ресниц.   Но тут их прервала вбежавшая в комнату невысокая стройная девушка с лицом ребенка и с кучей рыжих кудряшек на голове. Гэйла встрепенулась и перелетела с ладони на ее плечо, весело помахав ручкой.   На правом плече вбежавшей девушки сидела худая, забитая, бледная анрел с серыми крылышками и черными тусклыми глазками. Феофан ахнул и подлетел к ней.   — Зиса, так ты была здесь, плутовка! Ой! А вы кто? — на нас с Грифом удивленно уставились.   Я неуверенно встала.   — Здравствуйте, а мы тут… простите за испорченные двери. Да и вообще мы, в сущности, просто мимо проходили… И уже уходим.   — А, — разочарованно. Тут же теряя к нам всякий интерес. — Ну как знаете. Только, уходя, не забудьте заплатить за двери мадам Бижу. Она страшно скаредная и непременно заставит вас рассчитаться.   — Ага.   И я выскользнула в коридор, зная, что Гриф идет следом. Мне почему-то было немного… неловко. То ли от сцены с Иревилем, то ли от того, что Феофан остался там, поговорить с анрелочком девушки…   Кошусь на Иревиля. Такой грустный.   — Вряд ли она видит своего анрела, — внезапно пробурчал он себе под нос. — Ее чистый дух слишком слаб, чтобы человек смог заметить. А вот Зиса — очень сильна. Так что хозяйка вполне может ее различить.   — А я… другая? — хмурясь.   — Ты вообще не человек.   На этом тему мы посчитали закрытой. И некоторое время шли молча. Пока Рёва не начал зевать, потирая глаза. Дождь, кстати, кончился.   — Иль, а можно, я ктебе за пазуху переберусь? Поспать.   Киваю:   — Почему нет.   И довольных дух ныряет за ворот рубашки, попросив не будить его по меньшей мере часа два.