Глава 13

К ночи, я замёрзла как цуцык. Если бы на мне было хоть какое-нибудь пальто, я бы продержалась дольше, но кроме подранного платья и сапог ничего не было. - Я д...д...доберусь до советского тыла! Аня, давай, ты сильная! Давай, ещё чуть-чуть! Ближе к рассвету я уже так устала и замёрзла, что готова была сдаться, но вот вдали начали мелькать силуэты людей. Я замедлила шаг и начала красться. Когда я смогла разглядеть форму солдат, то поняла, что это русские и громко закричала: - Солдатики! Родненькие! Ребятушки! В мою сторону обернулось пару человек. - Помогите, прошу! Зацепившись за малейший бугорок, я свалилась. - Пожалуйста...- Уже шепнула я. Я попыталась встать, но тело не слушалось. "Неужели, я умру в шаге от цели?" И вот, чьи-то тёплые сильные руки подняли меня с холодного снега. - Держись, красавица. Я улыбнулась. - Я сильно постараюсь.- Шепнула я. Скоро меня завернули в чью-то шинель и дали стакан водки. Вокруг обступили солдаты. - Кто ты? - Захарова Анна Алексеевна уроженка Курской области, а именно, деревни Мальцевки. - Как же ты так далеко от Курска оказалась? Я поведала свою историю. - Вот бедняга. Ну, ладно, сиди, грейся. Ермаков, ты за неё ответственен, понял? - Так точно, товарищ капитан! И мужчина лет 40 ушел к остальным. - Сколько времени в лесу пробыла, Анна Алексеевна? - Не знаю.- Сказала я всё ещё стуча зубами. - Нет, так не пойдёт.- Парень снял с себя шинель, надел её на меня, теперь на мне их было две.- А теперь, давай обниматься. - Ты же замёрзнешь! - Ничего и не замёрзну. Иди сюда.- Ермаков широко улыбнулся и крепко обнял. Через пару минут мне стало ещё теплее и окончательно разморило, захотелось спать. - Тебе лучше?- Спросил парень. - Да.- Промурлыкала я.

Скоро к нам опять подошёл капитан.

- Готова идти, Анна Алексеевна? - Куда? - Ну, для начала, отведём тебя в госпиталь, а там решим, что делать.

Я кивнула головой.

- Что ж, Ермаков, веди даму.

***

В госпитале я провела достаточно большое количество времени и не из-за того, что сильно болела или ещё что-то в этом роде, а из-за того, что начала там работать медсестрой. Я провела там 6 месяцев. 7 июля в наш госпиталь попал один солдат, который, как оказалось, был лётчиком, и я завела с ним разговор.

- Доброе утро, как себя чувствуешь?

Парень улыбнулся.

- Уж лучше, чем вчера. Я, по-моему, не представился. Меня зовут Николай Трофимов, но для своих, можно просто Коля. А тебя как звать?

Я представилась, и мы продолжили болтать, пока я меняла повязку.

- Так ты не из Калининграда? - Нет. А ты? - Тоже. Я из Тулы. - Я из Курска. Хотела спросить, куда ты собираешься лететь? - Сейчас починим самолёт и будем возвращаться в Москву. - Можешь забрать меня с собой? - Зачем?- Удивился солдат. - Домой хочу. - Так ты же из Курска. - От Москвы до Курска добраться проще, чем из Калининграда. - Ладно, я возьму тебя с собой, доставлю до Москвы, а там посажу вместе с подкреплением, и поедешь ты в свой Курск. - Огромное спасибо! Век тебя не забуду! - Не говори гоп, пока не перепрыгнешь.

В итоге всё прошло гладко. Самолёт быстро починили, и уже через 4 дня после нашего разговора, я оказалась в Москве, где меня отвели к капитану, который вёз очередную группу подкрепления в Курск.

Коля постучал в дверь, послышались слова «Войдите».

- Здравия желая, товарищ капитан! Разрешите обратиться. - Чего тебе надо Трофимов? - Я привёл одну девушку, она хочет попасть в Курск. - И кем она хочет быть? - Медсестрой в госпитале. - А где сама девушка? - Стоит за дверью. - Зови её сюда.

Дверь снова открылась.

- Заходи.

Я быстро вошла в кабинет. За столом сидел мужчина, который внимательно изучал какие-то бумаги. Я прочистила горло и начала:

- Здравия желаю, товарищ капитан!

Мужчина поднял голову, и я удивилась. Внутри было море эмоций.

- Захарова?! - Михаил Иванович?! - Жива!

Капитан быстро встал из-за стола, подошёл ко мне и обнял.

- И куда же ты пропала после той схватки? - Это долгая история. - Не переживай, время есть.- Он посмотрел на Колю, который удивлённо смотрел на всё происходящее, и произнёс:- Трофимов, свободен.- И солдат быстро покинул помещение. - Ну, садись, рассказывай.

И снова пришлось рассказывать всю свою историю.

- Это даже звучит ужасно.- Подытожил капитан.

Я покачала головой.

- Уверена, что хочешь ехать в Курск? - Да. - Хорошо. Поедешь с нами этой ночью, а сейчас сходи и хорошенько отдохни. - Можно задать вопрос? - Конечно. - Выжил кто-нибудь ещё? - Да. Тебя интересует конкретный человек?- Его лицо стало более серьёзным, и он опустил свой взгляд на бумаги.- Если ты хочешь знать об Исайе, то его не нашли так же как и тебя. Мы думали, вы вдвоём сбежали. - А как Валя? - Присыпало землёй, но осталась жива.

Я глубоко выдохнула.

«Ну, хоть что-то».

- Может, ещё встретитесь в госпитале. - А как Иван Павлович? - Контузило. - Он жив? - Да. - Как он себя чувствует? - Плохо. Из-за контузии потерял память и оглох на одно ухо. Сейчас лежит в госпитале. - Какой ужас... - В общем-то, в добром здравии осталось не так много людей, как хотелось бы. - А вы как? - Мне прострелили плечо, но уже через месяц уже всё зажило. Сейчас об этой ситуации напоминает только шрам. - Я рада, что вы в порядке. Как вы думаете, война скоро закончится? - Нет, не скоро. Ещё как минимум год будем воевать, если не больше.

Повисло тяжёлое молчание, которое я прервала через минуту.

- Я, наверное, пойду. Где будет встреча?

Когда капитан назвал место, я покинула кабинет и вышла на улицу. Стояла знойная жара. Солнце ярко светило, а его лучи, отражаясь от стёкол, пускали зайчиков. Где-то вдалеке слышались взрывы и выстрелы, но казалось, что эти звуки находятся только у меня в голове, а войны уже давно нет, закончилась. Как же грустно, что это не было правдой.

В ночь с 11 на 12 июля мы отправились в Курск, нами опять руководил капитан Шилин. По дороге я вспоминала июль 1941 года, когда меня точно так же везли на границу Курска и Украины. Вспомнила, как мы переходили на территорию Украины в качестве подмоги, затем, то лже затишье, когда мне удалось встретиться с Исайей и ту кровавую бойню, в которой мы потерпели поражение.

Когда мы прибыли в Курск сердце трепетало, ведь я оказалась на своей Родине. Меня высадили у городской больницы, и я отправилась во внутрь, где меня встретили пара коллег. Я была рада видеть знакомые лица, среди которых была и Валя. Мы поделились друг с другом своими историями. Как оказалось, моя судьба была самой интересной. Если Валя сразу попала в госпиталь, где вылечилась и потом начала работать, то я совершила путешествие до Калининграда, прожила у фашиста несколько месяцев, сбежала и вернулась в Курск.

Дальше потянулись рутинные будние дни, но 2 мая 1943 года нам в госпиталь доставили ребёнка, который, скорее всего, сумел сбежать из лап фашистов.

- Ань, займёшься мальчишкой?- Спросила Валя, катя по коридору тележку с едой. - Конечно. В какой он палате? - Шестой.

Я взяла подруги тарелку с овсянкой и понесла своему маленькому пациенту.

- Доброе утро!- Сказала я улыбаясь. - Доброе.- Буркнул хриплый голос.

Я смотрела на ребёнка, и сердце обливалось кровью. Он был бледный, как мел, худющий, а на не по-детски взрослом личике блистали большие изумрудные глаза, в которых сквозила вселенская боль.

- Я принесла тебе поесть.

Мальчик облизнулся, и как только я отдала ему тарелку, он принялся жадно запихивать кашу за обе щеки. Я присела рядом и погладила его по спине. На вид ему было не больше 4 лет. Покончив с завтраком, он протянул посудину обратно мне.

- Холодно.- Просипел он и укутался в одеяло. - Чуть позже, я принесу тебе чай. - Хорошо. - Давай знакомиться? - Давайте. - Меня зовут Анна Алексеевна. - Меня Лёша Васильевич, вроде. - Почему вроде? - Потому что воспитатели из приюта плохо разобрали подчерк на записке, которую мне оставили в куртке, когда я был маленьким.

Тут сердце и вовсе остановилось.

- А фамилия у тебя, случайно, не Захаров? - Вроде, да. - Боже ты мой! Опять не узнала! - Что?- Хмуро спросил мальчик. - Это я оставила записку в твоей куртке. Конечно, ты меня уже не помнишь, это был ноябрь 1941 года, тебе тогда только 6 месяцев исполнилось. - Вы моя мама? - Я твоя тётя. - А где мама?

Я промолчала.

- Говорите, только честно.

Я продолжала молчать. Он посмотрел на меня со всей серьёзностью и спросил:

- Она умерла, да? - Погибла... - А папа? - На фронте.- Немного помолчав, я спросила: А откуда тебя к нам привели? - Наш приют разбомбили немцы, и тех кто смог выжить, отправили в Курск. - А где остальные ребята? Ты что, один выжил? - Остальным повезло не так как мне, их пришлось оставить в Брянской больнице, а меня с солдатами отправили сюда. - А знаешь что? Я тебя никуда не отпущу! Будешь жить со мной? - А можно? - Конечно.

Он крепко обнял меня и улыбнулся.

С горем пополам я уговорила начальство оставить мальчика в больнице, и уже совсем скоро к нему все привыкли. Его начали подкармливать, дарить всякие интересные штучки. Лёша развлекал больных, рассказывал им истории, а они ему свои, некоторые даже читали ему книги.

9 мая 1945 года, когда официально заявили об окончании войны, весь мир обрадовался и глубоко выдохнул. У всех людей были разные эмоции: кто-то скорбил о погибших, кто-то испытывал лёгкость и радость от того, что весь этот ужас закончился, а кто-то чувствовал и то и другое, и я, как раз-таки, относилась к такому типу людей. Этот праздник был со слезами на глазах.

Сразу после объявления победы, мы с Лёшкой отправились на вокзал, где надеялись встретить кого-то из родных. Оказалось, не мы одни так решили сделать, потому что к нашему приходу здесь уже толпилось море народу.

- Аня, а мы точно увидим своих? - Честно говоря, не знаю, Лёш. Видишь сколько людей пришло встречать солдатиков.

Но мальчик не унимался.

- А папа приедет? - Будем на это надеяться.

И вот мы увидели первый поезд.

- Папа точно будет там!- Закричал племяшка.

Из вагонов начали выходить военные, их со слезами на глазах встречали родственники. Женщины громко охали и ахали, обнимали своих мужей и сыновей, цеплялись за них мёртвой хваткой, не веря в своё счастье. Спустя некоторое время замаячило знакомое лицо. Я схватила Лёшу на руки и понеслась к человеку, который уверенным шагом направлялся к выходу.

- Захаров!- Как можно громче закричала я. - Папа!- Закричал Лёша.

На наши истошные крики стали поворачиваться люди.

- Митя!

Наконец-то к нам повернулся мой брат.

- Аня? Анюта! - Митя!

Брат подошёл к нам и крепко обнял.

- Живая.- Широко улыбаясь и тоже плача, произнёс Митя. - Папа!- Продолжал лепетать Лёша.

Брат взял ребёнка на руки и заговорил с ним.

- К сожалению, я не твой папа.- Мальчик поник.- Я твой дядя. - Дядя?- Удивлённо спросил он. - Дядя. - А где папа? - Не знаю, но надеюсь, скоро приедет. - А у меня много дядь? - Нет. Только один. - А тёть? - А тёть у тебя целых 3. - Ого! - Да. А ты, как я посмотрю, уже большой! Я тебя помню ещё совсем крохой. Сколько тебе уже годков? - 25 мая будет 4. - Ого! Целых 4?! - Да!- Улыбаясь, ответил Митя.

Пока мальчишки общались между собой, я старалась не пропустить ещё одного родственника.

- Ань, пошли. Следующий поезд прибудет завтра на рассвете. - Откуда ты знаешь? - По радио только что сказали. - А вдруг приедет! - Ань, если что, придём завтра.

Свободной рукой он взял мою ладонь и потянул к выходу.

- Как наш дом? - Сам же знаешь, от него ничего не осталось... - Не беда, построим новый! - Даже не знаю, куда тебя вести. - А где вы с Лёшкой жили? - Сначала в больнице, потом в Валюшкиной квартирке. - А квартирка-то большая иль маленькая? - Две комнатушки. - А эта Валька добрая душа? - Ну, да. - Думаю, примет одного солдатика. - Двух. - Почему двух? - Её жених тоже должен приехать. - Там более примет. - Думаешь? - Уверен. Эх, Анька, это ж сколько тебе уже лет? 27? - Да, 27. А тебе вообще 32! - Ох, сестрёнка! Как же я по тебе скучал! Кстати, почему так мало писала? - Времени было мало, а в 1942, я вообще в Калининграде была. - Где?- Удивился брат. - Потом расскажу.

Прошла неделя. По утрам и вечерам мы ходили на вокзал, днём я работала в больницы, а Митя брал с собой племянника и направлялся к развалинам нашего дома, начал восстанавливать всё с нуля.

В воскресенье случился просто наплыв больных, это были выжившие люди из концлагеря, среди которых я нашла сестёр. Они были худые, бледные, измученные, уставшие. Мы бы, наверное, не узнали друг друга, если меня не позвала главная медсестра по фамилии в их присутствии. Только я зашагала к ней на встречу, как вдруг ко мне кинулись Алёна со Светкой и зарыдали. Семья стала потихоньку воссоединяться. Теперь работы по постройке дома шли намного быстрее.

Я с племянником съехала от Вали, и мы все вместе начали жить в Мальцевке. В основном, все жители деревни ночевали под открытым небом, потому что от старинных домов остались только воспоминания, но люди не опускали руки и продолжали выстраивать своё жильё заново.

По ночам я могла позволить себе всплакнуть и вспомнить о погибших и пропавших. Так же мне часто снился один и тот же сон, в котором мы с Исайей спустя долгое время разлуки вновь оказываемся вместе. Я любила этот сон, но это ложное счастье вызывало у меня истерику.

К началу осени, благодаря помощи наших соседей, мы смогли отстроить небольшой дом. Нас ждали голодные времена, ведь огорода у нас не было, а значит и урожая тоже, поэтому Алёна, Света и Митя пытались найти себе хоть какую-нибудь работу, чтобы заработать немного денег. Свету и Алёну взяли швеями на фабрику, а Митя продолжал обустраивать дом.

В больницу всё чаще начал заглядывать Михаил Иванович. Мы часто с ним болтали в свободное время.

- Как твой племянник? - Хорошо. Его просто за уши не оттащить от Митьки, вот так он его любит. - А об его отце есть вести? - К сожалению, нет.

Вместе с ним я вспомнила и Исайю. По щекам сами собой покатились слёзы.

- Извини.

Он достал платок и быстро вытер мои слёзы.

- Это всё... Так тяжело... Я не знаю, как остальные с этим справляются.

Мужчина заключил меня в свои обьятия.

- Мы все стольких потеряли... Это ужасно...

Я вспомнила своих маму и папу, дедушку и бабушку, Василису и расплакалась ещё сильнее. Это были те слёзы, которые я сдерживала все эти годы.

- Тише, родная...- Капитан поглаживал меня по спине, которая под одеждой была изуродована фашистами.

- Наши жизни никогда не будут прежними.- Заключила я.