Глава 15

Изабелла

Прошло две недели с того дня, как Михель оказался на волосок от смерти, и всего через две недели я должна была стать его женой. Чем ближе была дата, тем сильнее меня накрывало волнение. Я больше не могла отрицать очевидное — меня тянуло к нему с сумасшедшей силой. В его объятиях я порой забывала, кто я и где нахожусь, но страх всё равно сидел где-то глубоко внутри. А что, если после свадьбы он изменится? Что, если эта нежность — лишь временное перемирие? Эти мысли преследовали меня, погружая в какой-то тягучий, тревожный транс. — Иза, милая, хватит киснуть! Поехали мерить платья, — голос Аманды вырвал меня из раздумий. Она была настроена решительно: во что бы то ни стало поднять мою задницу с удобного дивана. — Аманда, может, закажем несколько моделей домой? Совсем нет настроения таскаться по салонам. — Уфф, ну ты и зануда, Изабелла! Никакого праздника с тобой, — она шутливо закатила глаза и тут же принялась набирать чей-то номер. — Ладно, я всё устрою. Не прошло и двух часов, как гостиная превратилась в филиал самого дорогого свадебного бутика Милана. — Что здесь за столпотворение? — в гостиную вошел дедушка, с недоумением оглядывая бесконечные ряды белоснежного кружева и шелка. — Иза отказалась ехать в салон, поэтому салон в полном составе переехал к нам, — Аманда весело развела руками, указывая на горы коробок и вешалок. Начался бесконечный марафон. Одно платье сменяло другое, шнуровка затягивалась, пуговицы застегивались... Будь моя воля, я бы остановилась еще на третьем варианте, лишь бы это поскорее закончилось. Но Аманда была неумолима. Она заставила меня примерить больше десятка моделей, пока я не превратилась в растрепанную и совершенно обессиленную куклу. Наконец, когда я уже была готова взмолиться о пощаде, она вдруг замерла. — Вот! Вот оно! Иза, мы нашли его! Тебе нравится? — её глаза засверкали, словно редкие голубые алмазы в полумраке комнаты. Платье, которое выбрала Аманда, действительно было великолепным. Оно сидело на мне как влитое, словно было создано специально для меня. Лиф был выполнен в форме сердечка, идеально подчеркивая и поддерживая грудь. Узкий корсет туго обхватывал талию, делая фигуру похожей на песочные часы, а дальше мягко струилась длинная многослойная юбка. Она была сшита из тончайшего, дорогого тюля и нежного атласа, создавая ощущение невесомого облака. Главной же изюминкой платья была спина: полностью открытая, до самого поясницы. Отсутствие ткани компенсировалось искусной вышивкой из белых шелковых нитей и мелких жемчужин, которые словно наносили узоры прямо на мою кожу, создавая эффект татуировки на телесной сетке. Это было смело, элегантно и невероятно соблазнительно. — Ты в нем сияешь, как самая яркая звезда, — прошептала Аманда, не в силах отвести взгляд. — Да... оно идеальное. Остановимся на нем, — я наконец улыбнулась своему отражению. — Однозначно, Изи. Это твой образ. В этот момент мой телефон ожил — на экране высветилось имя Михеля. — Да? — я ответила, стараясь скрыть волнение. — Изабелла? — его низкий голос, как и всегда, заставил толпу мурашек пробежать по моей коже. — Привет. Как ты себя чувствуешь? Как рана? — Почти зажила. Твое присутствие — лучшее лекарство, — в его голосе послышалась легкая улыбка. — Чем занимаешься? Хотел пригласить тебя на ужин сегодня вечером. — Да так... примеряю свадебное платье, — я невольно закусила губу, глядя на свое отражение. На том конце провода повисла тяжелая, густая тишина. Казалось, Михель замер, прислушиваясь к моему прерывистому дыханию. — Я же просил тебя так не делать, — наконец произнес он низким, вибрирующим голосом. — Как? Не примерять платья? — я попыталась перевести всё в шутку, хотя сердце пустилось вскачь. — Не кусать губу, Изабелла. Я застыла, а по спине пробежал холодок. Вне зависимости от себя я начала оглядываться по сторонам, всматриваясь в каждый угол гостиной. Черт знает, на что способен этот Ферреро — вдруг он стоит где-то рядом и наблюдает за мной прямо сейчас? «Так, Иза, остановись. Это уже паранойя», — одернула я себя, стараясь унять дрожь в руках. — Откуда... как ты узнал, что я это делаю? — прошептала я, чувствуя, как сердце замирает. — Я чувствую каждое твое движение даже на расстоянии, Изабелла, — его голос стал на октаву ниже. — И я очень надеюсь, что это платье снимается с тебя без особого труда. Я вспыхнула до корней волос, но в груди проснулся азарт. — Боюсь тебя разочаровать. Я специально выбрала модель с бесконечным рядом застежек, чтобы тебе пришлось помучиться, — я довольно улыбнулась своему отражению, предвкушая его досаду. Но мое торжество длилось недолго. — Не беспокойся, — в его голосе проскользнула опасная усмешка. — В крайнем случае я просто разрежу его на лоскуты, чтобы ты поскорее из него выбралась. Заеду за тобой в восемь. Будь готова. Он что, серьезно?! Этот несносный Ферреро явно не собирался играть по моим правилам. — Я вообще-то еще не дала своего согласия, — вставила я, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. — Значит, мне придется перекинуть твою аппетитную попку через плечо и вынести тебя из дома силой. Как тебе такая перспектива? От одной только мысли об этом меня бросило в жар, а сердце пропустило удар. — Хорошо, я буду готова к восьми, — процедила я сквозь зубы, стараясь скрыть волнение. — Хорошая девочка, — в его голосе послышалось явное торжество. — «Хорошая девочка»! — передразнила я его уже в пустоту, когда он отключился. Я состроила гримасу в зеркало. — Он что, за домашнее животное меня держит? Не на ту напал, Ферреро! Аманда зашлась в смехе, глядя на мое возмущенное лицо. — Не смешно, Аманда! — я метнула в нее притворно злой взгляд. — Ладно-ладно. Значит, свидание? — она мечтательно улыбнулась. — Давай выберем наряд, который сведет его с ума. Он не должен отвести от тебя глаз. — Ты хочешь, чтобы он забыл о приличиях прямо за ужином? — фыркнула я. — Синьорина Изабелла! Какой скандал! Где ваше воспитание? — Аманда в шутку погрозила мне пальцем. — Мое воспитание закончилось ровно в тот момент, когда я начала понимать шутки своих братьев, — засмеялась я. — Против генов не попрешь, — согласилась она, и гостиная наполнилась нашим общим смехом. Для ужина я выбрала красное атласное платье. Оно было достаточно строгим спереди, но сидело как вторая кожа, подчеркивая каждый изгиб. Спущенные рукава обнажали плечи и доходили до локтей, а длина чуть ниже колен придавала образу элегантности. Волосы я оставила распущенными, мягкими волнами ниспадающими на спину. Легкий макияж лишь подчеркивал глаза, но главным акцентом должна была стать алая помада. Я нанесла её, критически оглядывая себя в зеркале. Этот цвет был вызовом.— Обойдется, — я решительно нанесла на губы еще один слой алой помады, бросила последний взгляд в зеркало и вышла. Михель уже ждал меня в саду, прислонившись к своему автомобилю. Его взгляд медленно скользнул по моему платью, заставляя кожу гореть. — Выглядишь потрясающе. Впрочем, как и всегда, — он шагнул навстречу и галантно открыл передо мной дверцу. — Спасибо, — я присела на кожаное сиденье, стараясь сохранять самообладание. — И куда же мы едем? — В Париж, — спокойно ответил он, выруливая на дорогу. — Ты шутишь? — я резко повернулась к нему, не веря своим ушам. — Никаких шуток, Изабелла. Я уже предупредил твоего отца и дедушку, что ты вернешься немного позже обычного. Частный самолет готов к взлету. *** Мы прибыли в аэропорт, где на взлетной полосе нас уже ждал белоснежный частный джет с логотипом семьи Ферреро. Стоило нам подняться на борт, как Михель тут же сократил дистанцию. — Давай помогу, — он наклонился, чтобы застегнуть мой ремень безопасности. В этот миг время словно остановилось. Его лицо оказалось в опасной близости от моего, и я кожей чувствовала его горячее дыхание. В воздухе искрило такое напряжение, что, казалось, самолет взлетит без помощи двигателей. — Сеньор Михель, всё готово к вылету, — прервал тишину голос пилота. — Отлично, Ник. Мы тоже готовы, — Михель нехотя отстранился, сел напротив и застегнул свой ремень, не сводя с меня глаз. — Сколько нам лететь? — спросила я, пытаясь восстановить дыхание. — Всего полтора часа. Ты раньше бывала во Франции? — Постоянно. Я не пропускала ни одного показа известных модельеров в Париже. — Точно... совсем забыл, что моя будущая жена — та еще шмотница, — он негромко рассмеялся, и в этом смехе не было издевки, только искренняя симпатия. — Я не шмотница, Михель. Просто мой гардероб почти полностью состоит из лимитированных коллекций, — я грациозно подалась вперед, опираясь локтями на столик, разделявший наши кресла. — Что я могу поделать, если у меня страсть к дорогим тканям и эксклюзивным аксессуарам? В конце концов, меня баловали с самого детства. Из-за моего наклона вырез платья приоткрыл ровно столько, сколько было нужно, чтобы заставить его дыхание сбиться. Я видела, как он то и дело опускает взгляд на мою грудь. Готова была поспорить: его самообладание сейчас трещало по швам, а в штанах становилось слишком тесно. — И ты достойна всего этого, Изабелла, — он тоже подался навстречу. Я не шелохнулась, продолжая смотреть ему прямо в глаза. Он должен знать: я не боюсь его и полностью контролирую ситуацию. Михель протянул руку, поймал мой локон и медленно накрутил его на палец. — Ты достойна лучшего, что есть в этом мире. И поверь, как твой муж, я позабочусь, чтобы у тебя было всё, чего пожелает твоя красивая душа... — его взгляд снова скользнул к моему декольте, — И не только она. Он отпустил мой локон и медленно провел большим пальцем по нижней губе, слегка оттягивая её вниз. Михель смотрел на мой рот с таким вниманием, будто пытался прочесть там что-то важное. — Так что тебе не о чем беспокоиться, Изабелла. Все дома моды будут у твоих ног. И не только они... Внезапно он резко отстранился, возвращаясь в свое кресло и вальяжно откидываясь на спинку. Сказать, что я была разочарована тем, что он меня не поцеловал — значит не сказать ничего. Внутри всё буквально кричало от досады. В этот момент стюардесса принесла шампанское. — Милочка, — я перевела ледяной взгляд на стюардессу, — перестань так откровенно улыбаться моему жениху. И будь добра, застегни пуговицы на форме. Михель не выдержал и негромко рассмеялся, а девушка, густо покраснев, прикрыла декольте ладонью и поспешно скрылась на кухне. — В этом мире нет ничего прекраснее, чем наблюдать за твоей ревностью, — Михель сделал глоток шампанского, не сводя с меня лукавых глаз. — Я не люблю делиться, Михель. Мы еще не обсуждали правила нашей игры, но запомни: один прокол, одна интрижка, хотя бы намек на измену — и ты меня больше не увидишь. Я исчезну так, что ни твои деньги, ни твои связи меня не найдут. Я посмотрела ему прямо в глаза и тоже отпила из бокала, закрепляя сказанное. — Ммм, становится всё интереснее, — Михель подался вперед, понизив голос. — Значит ли это, что ты отказываешься от своего запрета прикасаться к тебе? Черт, этот сукин сын мастерски загнал меня в тупик собственными словами. — Скажем так... я пересмотрела некоторые условия, — уклончиво ответила я. — Сеньор Михель, мы заходим на посадку, — раздался голос пилота по громкой связи. За нашими колкими перепалками я и не заметила, как быстро пролетело время. — Хорошо... Мы обсудим это за ужином, mia Bella, — произнес он, и в его устах это прозвучало как обещание. — Ого, ты решил изменить своим принципам и называть меня сокращенным именем? — я изогнула бровь. Странно, но меня совершенно не задело, что он использовал то же прозвище, что и Фелиция. Словно из его уст оно обретало совсем иной смысл. Если бы кто-то другой посмел так сократить мое имя, я бы пришла в ярость. Но из уст Михеля оно звучало иначе — в нем слышалась небрежная власть и странная нежность. Он отличался от всех, кого я знала. Почему? Я и сама не могла найти ответ, но это пугало и завораживало одновременно. — Ты не только строптивая кошка с острыми коготками, — он сделал паузу, его голос вибрировал от скрытой силы, — ты еще и моя красавица Белла. Мы спустились по трапу, где прямо у самолета нас ждал глянцево-черный Lamborghini. Михель сел за руль, и мы сорвались с места, растворяясь в огнях ночного Парижа. Город, как и всегда, был ослепителен. Когда машина затормозила у подножия Эйфелевой башни, я не смогла сдержать улыбки. — Ну конечно... Какой же ужин в Париже обойдется без главной достопримечательности? — Если я что-то делаю, детка, то только по высшему разряду, — отрезал он, открывая мне дверь. Лифт поднял нас на смотровую площадку, где всё уже было готово: идеально накрытый стол, мерцание свечей, двое официантов и скрипач, чья мелодия плавно вплеталась в шум ночного города. Михель по-хозяйски помог мне устроиться за столом, и официанты тут же начали подачу. — Merci, — поблагодарила я, завороженная видом ночного Парижа под ногами. Еда оказалась выше всяких похвал. Какое-то экзотическое сочетание даров моря заставило меня напрочь забыть о светских манерах. — Боже мой, это преступно вкусно, — простонала я, смакуя каждый кусочек. Открыв глаза, я наткнулась на обжигающий взгляд Михеля. Он не ел, он изучал меня. — В чем дело? Ты почему не ешь? — Любуюсь, — коротко бросил он. — Обожаю девушек с аппетитом. Это редкость в нашем кругу — обычно они лишь ковыряют салат с видом мучениц. Но тебе стоит быть осторожнее, — он усмехнулся, — ты испачкала губу. — Где именно? Убрала? — я неловко коснулась края рта, смущенная его прямотой. — Эм... не совсем, — тихо сказал он и вдруг поднялся. Подошёл вплотную. Я даже дышать перестала. Он наклонился медленно, будто давая мне время отшатнуться, но я конечно, не отшатнулась. Кончик его языка очень легко, почти невесомо прошёлся по уголку моих губ — там, где осталось крошечное пятнышко крема. Кожа загорелась мгновенно. А потом он просто коснулся моих губ своими — не поцелуй даже, а касание. Тёплое. Осторожное. Как будто пробовал, останусь ли я на месте. — Спасибо, — выдохнула я еле слышно, голос дрожал. Он чуть отстранился, но глаза оставались совсем близко. Улыбнулся уголком рта. — Так на чём мы остановились в самолёте? Михель Изабелла была, как всегда, на грани преступления: облегающее платье, ярко-красная помада, от которой у любого мужика в голове сразу одна мысль. Думала, что я не поцелую её из-за этой боевой раскраски? Наивная. За ужином она, конечно, испачкалась — крошечное пятнышко у губ. Я дождался момента, наклонился и сделал то, о чём думал весь вечер: провёл языком по тому месту, слизывая соус, а потом слегка прижался губами к её губам. Касание было лёгким. Но внутри меня будто взорвалось. Член мгновенно встал колом, натягивая брюки так, что стало почти больно. С самолёта я хожу с этой картинкой в голове: она нагло выпятила грудь прямо перед моим лицом, ткань натянулась, соски проступили сквозь тонкую ткань. Я тогда еле сдержался, чтобы не затащить её в туалет самолёта и не выебать прямо там, не обращая внимания ни на кого. — Так на чем мы остановились в самолете? — я откинулся на спинку стула, не сводя с нее глаз. — Я не помню, — буркнула она и поспешно отправила в рот очередную порцию морепродуктов, пытаясь спрятаться за едой. — Маленькая врунишка, — я усмехнулся. — Ты говорила, что не любишь делиться. В этом мы похожи. Но можешь не волноваться: когда дома в моей постели будет ждать такая тигрица, я даже не посмотрю в сторону облезлых кошек. — Фу, Михель! Обязательно сравнивать людей с животными? — она смешно наморщила свой аккуратный носик. — Порой животные гораздо лучше и честнее некоторых людей, mia Bella. Это факт. — Верно... — тихо отозвалась она, отводя взгляд. Изабелла уставилась в одну точку, внезапно погрузившись в свои мысли. Я бы многое отдал в этот момент, чтобы узнать, о чем — или о ком — она сейчас думает. Вечер прошел идеально, и мы уже собирались возвращаться к машине, когда мой телефон ожил. Звонил пилот. — Да... И что ты предлагаешь? — я нахмурился, слушая доклад. — Ты уверен, что другого пути нет? Понял. Жди указаний. — Что случилось? — в голосе Изабеллы промелькнуло беспокойство. — Прогноз погоды ни к черту, — я убрал телефон в карман. — В Италии штормовое предупреждение, аэропорты закрыты. Мы не сможем вылететь этой ночью. — Что это значит? — она замерла, глядя на меня. — Это значит, что мы застряли в Париже как минимум до завтрашнего утра. — Надо позвонить домой... — растерянно произнесла она. — Да, ты права, — я кивнул и набрал номер дона Педро. — Доброй ночи, дон Педро. Мы в Париже. К сожалению, из-за штормового предупреждения нам не дают разрешения на вылет, погода слишком опасная. Поезда в это время уже не ходят. Единственный вариант — остаться здесь и вернуться завтра утром. Хорошо, не волнуйтесь, Изабелла в полной безопасности, под моим присмотром. Я закончил разговор и посмотрел на Изабеллу. — Что он сказал? — спросила она с тревогой. — Он велел нам переночевать в одном из отелей и вернуться завтра утром. Сказал, чтобы мы не рисковали понапрасну. — Нет... — она попятилась назад, её глаза расширились от ужаса. — Это... это неуместно. Ты и я... вместе... ночью? — Как бы мне ни хотелось обратного, я возьму два разных номера, Изабелла, — я посмотрел ей прямо в глаза, давая понять, что уважаю её принципы. — Ох... да, ты прав. Прости, я об этом как-то не подумала, — она заметно расслабилась, и на её щеках выступил легкий румянец. Мы сели в Lamborghini и через десять минут уже парковались у одного из элитных отелей неподалеку. — Доброй ночи. Нам нужно два номера категории люкс, желательно на одном этаже, — обратился я к администратору. Девушка за стойкой ресепшена посмотрела на нас с явным недоумением, переводя взгляд с моего вечернего костюма на роскошное красное платье Изабеллы. — Прошу прощения, месье, но в данный момент все стандартные люксы заняты. У нас остался только президентский номер. Это огромное пространство, там три отдельные спальни и три ванные комнаты. Вас это устроит? Я перевел взгляд на Изабеллу. Она выглядела уставшей, и продолжать поиски отеля в такой час было бы безумием. — Давай остановимся здесь, — предложил я. — Не бродить же нам по улицам до рассвета. Администратор вежливо улыбнулся, пододвигая журнал регистрации: — Оформляем? Желаете заказать доставку багажа в номер? — Багажа нет, — коротко бросил я, ставя размашистую подпись. — Благодарю. Вот ваши ключи, приятного отдыха. Номер оказался просторным — три спальни, как нам и обещали. — Выбирай любую, Изабелла, — я жестом обвел комнаты. — Тогда я займу эту. Доброй ночи, Михель, — она скользнула за дверь и щелкнула замком. Глупо, будто эта тонкая преграда могла меня остановить, если бы я действительно захотел войти. Я остался один в номере отеля. Между нами — всего одна тонкая дверь. Изабелла в соседней комнате, и от этой мысли мой член снова встал, как предатель, не давая покоя. Холодный душ. Нужно. Срочно. Вода хлестнула по коже, но не помогла. Я не мог выкинуть её из головы — эти губы, эти глаза, это тело, которое манило меня с первого взгляда. Рука сама потянулась вниз. Я обхватил себя, закрыл глаза. Представил, что это она. Её пальцы — тёплые, уверенные — скользят по всей длине. Блядь, я никогда не опускался до этого. Всегда были женщины, готовые взять на себя. Но после Изабеллы... после неё никто не казался настоящим. Никто не мог сравниться. В воображении она опустилась на колени. Пухлые губы обхватили головку, язык закружил, а её зелёные глаза — яркие, как рубины в полумраке — смотрели вверх, не отрываясь. Гипнотизируя. Дразня. Несколько минут — и я кончил. Сперма смешалась с ледяной водой, стекая в слив. Но облегчения не пришло. Только пустота. Глухая, жгучая. Я обмотал полотенце вокруг бёдер и вышел из душа, всё ещё тяжело дыша. — Михель, у тебя не будет... случайно... лишнего халата? Дверь распахнулась без стука. Изабелла ворвалась в комнату с растрёпанными волосами и глазами, полными той же бури, что бушевала во мне.