Трудоустройство на заводе

Я начала помышлять, как бы устроиться мне где-нибудь на завод. Но в то время было очень трудно. Была безработица – так что взрослым людям трудно было устроиться где-то на завод, не то что таким малолетним. Но, однако, я очень угождала этим евреям, а у них было много знакомых. И один еврей мне сказал, что найдёт мне работу: на заводе устроит меня. Я, конечно, просила его со слезами. Я говорю: — Знаете, как уже мне надоела вот эта служба, что я всегда называюсь рабом. Я хочу работать для государства – не на хозяина, который попирает всегда мною. Найдите мне такую работу. Пусть я буду даже носить камни, но лишь бы я знала, что я человек, как и все люди.Этот еврей был старенький. Расположилось его сердце ко мне, к моей просьбе – он поговорил с одним директором на заводе. Директор говорит: — Приведите девочку. Я пришла. Директора не было в то время, но меня приняли на завод: наждачно корундовый завод. Работа была такая. Во дворе стояли чаны с песком. Наждак был корунд. Корунд имел в себе такие белые пластинки, и надо было вымывать: набирать в таз этот песок и под кранами мыть его и потом на брезент высыпать, чтобы он просыхал. Конечно, я с радостью взялась за это дело. Там работали более пожилые такие еврейки. Я взялась за эту работу бегом, чтобы мне побольше сделать, чтобы меня не прогнали. Я два дня поработала – эти еврейки восстали на меня: — Что это ты делаешь? Вот придёт мастер – он тебе по шеи надаёт и выгонит, если ты там не промыла этот песок. А нужно хорошо промывать, и надо, чтоб была норма. Ну, я молчала, потому что я не знала какая там норма. Они, конечно, доложили мастеру, а мастер был тоже еврей. Они позвали его, он пришёл: — Ну, девочка, как ты работаешь? — Ну вот, – я говорю, – вы знаете, я не знаю, какая норма. Я спешу. Вот два дня я работаю, но норму не могу сделать, потому что я ещё не научилась. — А где твоя работа? Я показала ему. Он говорит: — Что это такое? Ты уже за целую неделю сделала! Тебе уже целую неделю можно гулять! Ты смотри! Когда это ты успела? Ну, я, значит, обрадовалась. Проверил он мою работу и нашёл, что очень хорошо, пошёл и рассказал директору. Директор вышел и позвал меня. — О, – говорит, – я не видал, кто работает у меня. Что же вы поставили такую девочку малолетнюю тащить этот песок? Отправьте её в цех делать оселки. Расположилось сердце директора. Он велел, чтобы мне дали синий халат и белую косинку. Я в цеху уже начала работать. Хорошо мне было. Все меня уважали, несмотря, что я была малолетка. Но я работала там за троих, потому что там было большинство евреев, которые работали для справки. А мне нужно было платить за квартиру, одеться и кушать.