26

Оказывается, колоть дрова-это чертовски приятное успокоительное. Особенно когда на месте дров представляешь Мин Лану. На тебе, ведьма длинноволосая. По рукам тебе, да по пальцам.

— Чонгук, — ещё и подкрадывается незаметно. — Прости меня, — кладя руку мне на плечо, произносит Лана.— Что ты сейчас сказала? Извини? Я не ослышался?! — поворачиваюсь к ней.— Нет. Не ослышался. Я была не права— отходит от меня и садится на старинное бревно, больше напоминающее скамейку. Ставит рядом с собой тарелку с выпечкой и, снимая босоножки, вытягивает вперёд ноги. — Если бы я вовремя сказала нет, как следует, а не подыграв, то ты бы не взбесился, и мы бы не получили то, что собственно получили. Я с детства такая, люблю дразниться. Меня бабушка всегда ругала за это, по губам даже била, ну и не только по губам, — усмехается Лана. — Не могу я слова не вставить в ответ… ну и не только слово. В общем, держусь из последних сил, но не выходит. Не обижайся, я постараюсь так больше не делать.— Ну и зачем ты это сделала?— Что?— Извинилась, за то, что продинамила меня. И вообще. Я только начал представлять, как отрубаю тебя язык и на тебе.— Ну и дурачок же ты. Честно… не понимаю, как с таким характером ты имеешь такой бизнес.— Каким характером?— Да добрый ты,Чонгук, — растерянно произносит Лана. — Страшный, серьезный и грозный с виду, а на деле совершенно другой человек. Прям бесишь.— В смысле? — сажусь рядом с ней.— В прямом. Я думала ты плохой, заносчивый козел. А на самом деле все абсолютно иначе. Да ты даже дрова колоть умеешь, — усмехаясь, выдает Лана. — В общем ты кажешься хуже, чем есть… А у большинства людей наоборот, понимаешь? Они с виду хорошие, а внутри гниль. А лучше как ты-заносчивый, хамоватый гад снаружи… А на самом деле. В общем ты понял. Блин, чушь какую-то несу. Совсем растеряла способность мыслить и анализировать грамотно.— Ты уверена, что потеряла? Я понял, что я почти идеал. Ты же это мне пыталась донести?— Да. В скромности тебе не откажешь. А можно нескромный вопрос?— Конечно, я и дальше буду к тебе приставать. Ну это не солидно как-то не уговорить тебя на постельные утехи. Двое взрослых людей одни в доме, понимаешь?— У нас ничего не будет, Гук. Мне кажется, ты переборщил с дровами. Я уже пирог приготовила, пока ты мысленно меня четвертовал. Хочешь?— протягивает мне тарелку с выпечкой.— Хочу. Только не выпечку. Лан, а помнишь ты говорила что-то типа я по тебе сохнуть буду, а ты нет? Дословно не помню, но смысл такой.— Ну допустим, помню.— Так вот, Ланочка, ты облажалась. Ты тоже будешь по мне сохнуть. Более того, ты уже себя выдала. Тебя бесит то, что я тебе нравлюсь. О как! — щелкаю пальцем по ее носу и поднимаюсь с импровизированной скамьи.— Ну пусть будет так.— Конечно, будет, — хватая кусок пирога победоносно произношу я. — Значит сейчас перекус, а потом осваивать с Чорин горшок.— Ты серьезно?!— Конечно, серьезно. Она скоро научится ходить и будет ходить на горшок, а не в памперс. Через полчаса, максимум через час, она должна обкакать памперс. А сделает это при помощи меня в горшок.— Сумасшедший.— И это мне говорит девушка, собравшаяся прыгать через костер. Ну-ну.

* * *

То ли Лана накаркала, то ли Чорин  действительно оказалась не готова к таким подвигам, но горшок ей не понравился от слова «совсем». Последний раз я слышал такой ор, когда остался в первую ночь с ней наедине. Долго этот плач я выслушивать не смог. Да уж, к хорошему привыкаешь быстро. В итоге нагадила она снова в памперс и в этот раз в тазике ее пришлось мыть мне. То ещё удовольствие без водопровода. Но в одном это место реально выигрывало, в отличие от города, спала малая как убитая. И сейчас, после вечернего жора-пюре из брокколи, Чори вырубилась, совершенно не реагируя ни на что вокруг.

— Там темно уже. Я костер развела. Пойдем прыгать, — с улыбкой произносит Лана, хватая меня за руку.— Ты серьезно?— Абсолютно.— Ты не в скафандре.— Белое платье самое то. Если трусишь, так и скажи. Я не обижусь.— Я думал прыгать будешь только ты, — растерянно произношу я.— Сначала я. Потом ты. А хочешь вместе. Прыгать через огонь — значит изгнать все плохое из своей жизни. А когда будешь прыгать загадай желание, должно исполниться. Когда ещё будет такой шанс?— Через год, шестого июля, — скептически произношу я.— Точно. Но неизвестно где ты будешь находиться в это время. Пойдем.

Тянет меня на выход, совершенно не интересуясь моим мнением. А я, блин, против. Не хватает ещё сжечь к чертям собачьим свое опахало. Пока я раздумывал над тем, как избежать сей участи, Лана подвела нас к костру и, странно мне улыбнувшись, отошла в сторону. А потом со всего маха побежала через него прыгать. Мама дорогая, и ведь прыгнула. Очуметь! И вроде не подожгла себе ничего, при том, что в платье.

— Ну как? — интересуется с улыбкой и горящими глазами Лану.— Супер. Чую депиляцию проводить не надо после огненной лавы.— Не бойся. Будешь прыгать?— А давай вместе, — вдруг сам предложил я.— Ну давай. Желание не забудь загадать.— Обязательно.

Беру Лану за руку и подавляя в себе всякий страх, мы вдвоем бежим к огню и таки прыгаем через него, держась крепко за руки.

— Ну круто же, — так по-детски произносит Лана, поправляя назад распущенные волосы.— Да, есть такое. Сам не ожидал.— Желание загадал?— Загадал.— Давай посидим у костра. Это тоже хорошее дело. Дух очищает.— Ну-ну.

Это только на утро я узнаю, к чему по поверьям приводят прыжки через огонь вдвоем. Но вот парадокс в том, что в результате-то предложил я это сам.

— А тебе здесь нравится, Лан? — смотря на огонь интересуюсь я. — Я имею в виду именно это место.— Вполне. Я люблю природу. Слышиш?— настораживается Лана.— Опять домовой? — не могу не поддеть я.— Затишье. Сейчас дождь пойдет.— Чушь не неси.— Хорошо, не буду. Но он точно пойдет,— ну как так-то, опять все сбывается.— Подумаешь, дождь. Лан, а знаешь чего я сейчас хочу?— Спать? Лично я очень хочу. Это все воздух. Он так действует.— Ты сейчас притворяешься или реально тупишь?— Ни то, и ни другое. Что не так?— Да ничего, — ну какая же бестолочь, это последняя мысль, пронесшаяся в моей голове, перед тем как я притянул Лану к себе и буквально прилип к ее губам.

Что самое удивительное Лана сама обхватывает меня за шею и ведь не сопротивляется, нахалка такая, а очень охотно включается в поцелуй. Кажется, даже не хочет меня отпускать. Только вот незадача-на нас действительно падают капли дождя. Отрываться от нее совершенно не хочется, но понимаю, что дождь реально начинает входить в свои права. Нехотя убираю Ланины руки и отстраняюсь от нее, смотря на то, как под крупными каплями дождя наша одежда в миг становится мокрой.

— Ну все, накрылся романтик, — смеюсь я, хватая Лану за руку.

Подгоняю ее к дому, что есть сил, а вот Лана в отличие от меня как-то неохотно передвигает конечностями. Когда мы наконец-таки забегаем в дом, я тут же принимаюсь стягивать с себя мокрую футболку, а Лана стоит как примороженная. Красивая, с просвечивающимся от дождя платьем и распущенными влажными волосами, но абсолютно примороженная.

— Чего стоишь? Переодевайся. Я же тебе одежду купил. Или ты только белое платье успела рассмотреть?— Все успела, — берет пакет со стула и выбегает из кухни.

Переоделся в сухую одежду и пошел в комнату, где Лана уже в абсолютно сухом платье, купленным мною, застилает новой простынею диван.

— Надо спать. Давно уже пора. И не говори, пожалуйста, ничего.— А ты так собралась спать? В платье?— Да. С такой постелью-это нормально. Не сорочку же надевать. Спокойной ночи, — юркает под одеяло, не смотря в мою сторону.

Ну зашибись, что за птица-обломинго?! Ненадолго отстав от Ланы, выключаю свет и так же в одежде ложусь на диван, накрываясь пледом. А счастье было так возможно…

Проснулся вновь резко, как будто кто-то дал под дых. Вскакиваю с дивана, на котором, как и предполагалось пусто. Неужели снова ушла в сарай? Ну, Мин. Подхожу к окну и застываю. Я всякое мог ожидать увидеть, но такое-нет…