пеплом

Глаза Остапа краснеют от злости, брови хмурятся, желваки играют на лице, пока Глеб с самой довольной улыбкой, смотрит на своего отца. Как хорошо иметь козырь в рукаве, не так ли?– Ты что несешь, щенок? Совсем страх потерял? – кричит на Викторова младшего отец, на что молодой человек лишь щелкает языком. – А ты думаешь я не знал, что ты потрахиваешь мою женщину, а? Бля, да это каждая крыса в особняке знает, прикинь? – смеется кудрявый, расходясь в таком истеричном смехе, словно сошел с ума. – Что за бред ты несешь? Тебе кто такую ересь сказал? Стыдно должно быть! – возмущается мужчина, привставая со своего места. – Кто мне сказал? Я, блять, видел. Собственными глазами. Теперь как будешь отмазываться, а? Папаша, – Викторов младший усмехается, вставая со своего места и облокачиваясь о стол ладонями. Остап, сильно удивленный и ошарашенный, садится на свое кресло, приспуская галстук. – Не говори глупостей. Что ты мог видеть? Это вранье, – чуть спокойнее проговаривает Остап, смотря на своего сына. Глеб, проводя ладонями по лицу, отходит от рабочего стола отца, подходит к двери, напоследок обернувшись. – Либо ты сам маме расскажешь, либо это сделаю я. Звонко хлопнув дверью, Викторов выходит из кабинета, чуть разминув попутно шею, и идёт на выход из здания.

Алиса, расчесывая кудрявые волосы, сидя перед зеркалом, обдумывает всё произошедшее. Совместно проведенная ночь с Викторовым максимально угнетала и раздражала. Заполняла все мысли кареглазой. Хотелось забиться в угол и ни с кем не разговаривать, спрятаться в темном помещении и чтобы никто не лез. А ещё беременность Элины... Словно сердце ёкает. Вроде бы и дела до этого нет никакого, а вроде и обидно....больно? Осознание того, что Алисе нравится этот грубый, невоспитанный, эгоистичный парень, проходилась током по всему телу. Как вообще можно было вляпаться в это всё? Когда дверь в комнату со звонким хлопком закрывается, Соколовская оборачивается, смотря на довольно вошедшего в комнату Викторова. – Ты где был? – с интересом спрашивает Алиса, не отводя взгляд от Глеба, пока тот, играется с ключами, теребя их в своих пальцах. – Где я был, там меня уже нет, – усмехается татуированный, переводя взгляд на Алису. Подойдя к своему комоду, тот просовывает татуированную руку куда-то вглубь ящика, и достает оттуда стопку денежных купюр. Медленно подходя к Алисе, он пересчитывает деньги, и подойдя совсем близко, протягивает их девушке. – На. Спасибо за секс, – смеется он, держа перед Соколовской банкноты. – Ты дибил? – возмущенно проговаривает та, резко хмурясь. – Бля, да шучу я. Зп твоя, пока всё идёт чин-чинарём, заслужила. Не убирая недовольного взгляда, Алиса всё же берет деньги в свои руки, аккуратно их складывая. – В таком случае, я бы хотела съездить к своим, – встав, Алиса кладет сумму в свою небольшую сумочку, и переводит взгляд на достающего из пачки сигарету, Глеба. Кудрявый, демонстративно вложив сигарету в рот и зажав её зубами, прикуривает прям в комнате, не отводя взгляда от девушки. – Я здесь при чем? – наконец спрашивает он, выдыхая дым в помещение. Алиса отстраняется подальше от Викторова, только чтобы не чувствовать запах сигарет. – Выйди на балкон, – просит она парня, но тот в ответ лишь ехидно улыбается и плюхается на кровать, выдыхая клубки дыма в потолок. – Автобусы ходят, собирайся едь, – посмеивается он, придерживая пальцами сигарету, – Ладно. Водятлов попроси.

Пока Глеб продолжал курить, стряхивая пепел на  мягкое покрывало большой кровати, девушка недовольно взглянув на него, выходит из спальни и спускается на первый этаж, перехваченная матерью татуированного. – Алисонька...милая, есть свободная минутка? – слишком вежливо спрашивает женщина, хотя в тоне чувствуется скрытая неприязнь. – Есть. В чем дело? – интересуется Соколовская, мягко освобождая свой локоть из под хватки Алены Владимировны. – Пройдем в беседку? Нам кофейку туда сейчас принесут, – улыбаясь, женщина сдвигается с места и идёт в сторону выхода из особняка, даже не дождавшись ответа кареглазой. Немой приказ идти за ней, хочешь ты или не хочешь. Выдохнув, Алиса поправляет джинсы на своих бедрах, и идёт позади Викторовой старшей. Летний теплый ветер приятно обдувает лицо, отчего Алиса невольно улыбается – такие мелочи всегда радуют. Просто теплый ветер, божья коровка, внезапно севшая на ладонь, найденная денежная купюра в кармане старой куртки....счастье в мелочах.

Усевшись поудобнее в подушки лежавшие на скамейке в беседке, Алиса вопросительно, пытаясь считать намерения женщины, смотрит на Алену Владимировну, не решаясь заговорить первой. Да и надо ли? Не она же её сюда пригласила. – Милая, извини за бестактный вопрос, но что случилось с твоими родителями? – вдруг спрашивает мама Глеба, сделав глоток черного кофе. В секунду стало неуютно. С чего бы Алисе делиться такими личными вещами? Просто потому-что она «якобы» девушка ее сына? Вот так сходу? – Мама умерла от рака. Папа покончил жизнь самоубийством, не пережив смерть жены, – сдерживая эмоции отвечает Соколовская, упуская детали про алкоголизм и долги отца. – Вот как... Очень жаль, очень. Бедная девочка, – имитируя сильную жалость и сочувствие, проговаривает женщина, – Алисонька, ты знаешь, Глеб наш – не самый хороший парень. Он конечно симпатичный, веселый, но он не для таких хороших девочек, милая.... – с легкой ухмылкой, Алёна вновь отпивает крепкий напиток и Соколовская сразу понимает, в чем дело. Усмехнувшись, Алиса опускает взгляд, и кладет ногу на ногу. – Алёна Владимировна, я правильно понимаю – вы против наших отношений? – уточняет кудрявая, хотя всё и так предельно ясно. – Ну не то чтобы против... У тебя и так много испытаний в жизни. Не хотелось бы, чтоб мой сын стал еще одним. В глазах женщины сверкнуло легкое недовольство. Неприязнь. Непринятие. Оно и понятно – кому нужна бедная невестка, которая батрачила горничной в их же собственном доме? Бегло допив кофе, Алиса встает со своего места и театрально улыбается. – Не волнуйтесь. Как бы я не стала испытанием для вашего сына. Уходя, девушка ещё долго ощущала ядовитый взгляд в свою спину.

– Извините, не могли бы вы довезти меня до города? – интересуется Алиса, подойдя к посту охраны и водителей. – Конечно, секунду, – проговаривает мужчина в солидном костюме, и заходит в помещение охраны, узнавая, какая машина полностью свободна на ближайшие часы. Когда автомобиль подъезжает, Алиса садится на переднее сиденье, доставая из сумочки мобильный. – Я могу отлучиться буквально на минуту? Вы не торопитесь? – уточняет водитель, и девушка вежливо улыбается. – Нет, конечно же, я подожду. Залезая в мобильный, кудрявая спешно отвечает на сообщения своей подруги Маши, а затем пишет сообщение бабушке, предупреждая о том, что скоро появится дома. – Вот так украдут тебя и не заметишь, – раздается хрипловатый голос рядом, и Алиса резко поворачивает голову на звук. За рулем сидит Глеб, широко улыбаясь и заводя двигатель. – Ты что здесь делаешь? – фыркает Алиса, возвращая телефон в сумочку. – Скучно мне стало. Да и вдруг твоя бабка картохой жареной накормит? – усмехается Викторов, выезжая со двора. – Не бабка, а бабушка, Глеб. И я тебя не приглашала. – Меня на надо приглашать, я прихожу когда мне вздумается, – смеется татуированный и увеличивает звук в магнитоле, включая музыку на полную громкость.

Заезжая на район, Викторов наконец выключает свою дурацкую музыку, от которой у Алисы звенит в ушах и болит голова, и слегка хмурится. – Бля, че за дымовая завеса здесь у вас? – уменьшая скорость, спрашивает Глеб. Соколовская, подняв свой взгляд, убеждается в правдивости слов татуированного: по улице действительно витает дым, пахнет гарью. Привстав на кресле, девушка сразу замечает большой поток черного дыма устремляющего в небо. – Горит что-то... – делает заключение она, чуть закусив щеку изнутри. Глеб, услышав звук пожарной сирены, выворачивает автомобиль в сторону, пропуская большую красную машину вперед, которая тут же проскакивает мимо них, скрываясь за домами. – Ебанешься, – вздыхает Викторов, и продолжает путь к дому девушки. Через пять минут отполированная машина останавливается у горящего дома: треск древесины, шифера на крыше, толпа смотрящих соседей. Взволнованный взгляд Глеба на девушку. – Спокойно.... – хрипло произносит он, но поздно. Алиса лихорадочно ищет пальцами ручку автомобиля, и тут же выползает из салона, выбегая к дому. К её дому, от которого почти ничего не осталось.