цветы жизни

Ужасная головная боль заставляет кудрявую разлепить глаза, и сразу же резко принять сидячее положение тела. – Ты идиот? – фыркает Алиса, смотря на кареглазого, что сидит в ногах девушки, облокотившись о спинку дивана. —Бля, а вчера ты по другому говорила,  – усмехается Викторов, не переводя с женского лица взгляд. – Встань с дивана, ты чего здесь уселся? – давящая боль в висках заставляла девушку чуть хмурится и морщится, а присутствие рядом Глеба раздражало и бесило просто максимально. – Вообще-то, цыпленок, это мой диван. И всё в этой комнате, секешь? – встав с дивана, Глеб демонстративно подходит к шкафу, достает черную базовую футболку, разворачивается лицом к Алисе и медленно надевает её на себя, позволяя ей рассмотреть каждый сантиметр тела  и каждую татуировку, если она не успела это сделать вчера ночью. Закатив глаза, Соколовская встает с дивана и плетется в ванную комнату, захлопывая за собой дверь. Всё время нахождения под душем, кареглазая пыталась понять, как теперь вести себя с ним: обговорить ситуацию? Дать понять, что это ошибка? Попросить не глумиться над ней? Что вообще, черт возьми, в такой ситуации делают?

Выйдя из душа, Алиса снимает полотенце с кудрявой головы, и подходит к зеркалу, вдевая сережку в ухо, убирая волосы на один бок. И резко разворачивается, когда Глеб, подойдя к девушке, наклоняется к её шее сзади и целует тонкую кожу. – Ты что блять делаешь? – рявкает она, смотря в глаза парню. Довольный, высокомерный, он засовывает руки в карманы джинс, возвышаясь над девушкой за счет роста. – А че такого? Вчера тебе нравилось, – он улыбается во все свои тридцать два, и единственное желание Алисы сейчас – выбить ему его улыбалку. – Не смей меня трогать. Ничего не было, – строго проговаривает Соколовская, сглатывая ком в горле. – А то че, а? – сделав шаг, кудрявый оказывается почти вплотную к Алисе, смотря на нее сверху вниз, – Не забывайся, ясно? – А ты не трогай меня, ясно? – не переводя взгляд, отвечает светловолосая. – За «ясно» ебут потрясно, слышала? – усмехается Викторов, и отходит от девушки, садясь на край своей кровати, – Напяливайся и пошли вниз, иначе маменька и папенька сюда припрутся. — Это твои проблемы, – улыбается девушка, вновь разворачиваясь к зеркалу. – Нет, солнышко, теперь это блять и твои проблемы тоже. Ускорься, иначе я щас ускорю, – плюхнувшись на спину, Глеб утыкается в экран своего мобильного. – Какой же придурок, – тихо шипит про себя Алиса, и идёт к своему шкафу.

Спустившись в обеденную зону, за столом пара наблюдала только Алену Владимировну. – Где батя? – интересуется Глеб, садясь за стол. – Уехал на работу пораньше. Глеб, у меня к тебе разговор, достаточно серьезный. – строго проговаривает женщина, взяв в руки чашку кофе. – Говори, у меня от Лисы нет секретов, – смеется кудрявый, положив на стол руки. – Да? Хорошо. Эля утверждает, что беременна, что скажешь? Удивленно повернув голову в сторону Викторова, девушка сразу задается вопросом – куда ты, дура, влезла? Глеб, громко издав смешок, поднимет брови в удивлении. – Че, блять? Беременна? Мои поздравления. А от кого? – он закидывает в рот кусочек колбасы, смотря на мать в упор. – Не валяй дурака, сын. От тебя. Помещение сразу же обволакивается громким хриплым смехом кудрявого. – Если она от меня залетела, то я блять Илон Маск, – смеясь говорит он, на что Алёна Владимировна осуждающе мотает головой. Алиса же, в свою очередь, в разговор не встревает – не её это дело. Пусть разбираются сами. – Обсудишь это с отцом, – заканчивая тему, проговаривает мама Глеба, и переводит свой взгляд на молчаливую Соколовскую.

– Ну поздравляю, папаша, – говорит Алиса, заходя в спальню. – Заткни рот свой, дура. Я в душе не ебу кто в нее кончал. Не я точно, – зло проговаривает Глеб, резко сменив веселое настроение на агрессивное и раздраженное. Кратко взглянув на Глеба, девушка садится на свой диван, положив ногу на ногу. – Ты на меня чего агрессируешь? Не я ей ребенка делала. Предупреждающий взгляд Викторова сразу дал понять Алисе, что пора бы замолчать, иначе он не контролирует ни свои действия, ни их итог. Схватив пачку сигарет, связку ключей и зипку в руки, Глеб громко хлопнув дверью выходит из спальни и Алиса  расслабляется – она наконец-то одна. Без этого сумасшедшего бешеного дикаря. Кудрявый, сидя в машине, закуривает сигарету, чуть покусывая сухие губы. Стать отцом – это не про него. Семья – это не про него. Алкоголь, казино, грязный развязный секс за углом клуба, и выходные в лучшем отеле города – это про него. Заведя двигатель, Викторов громко включает музыку и выезжает из периметра особняка. Спустя время, отполированный до нельзя автомобиль въезжает на парковку главного офиса руководящего бизнесом отца. Закрыв дверь тачки, Глеб спешно проходит внутрь здания, и подходит к стойке администрации. – К отцу я, он на месте? – сухо спрашивает Глеб, смотря на улыбчивую брюнетку напротив себя. – У себя, Глеб Остапович, – улыбаясь проговаривает та, и усмехнувшись, Викторов хватает пару конфет с вазы на стойке, и проходит к лифту. Закинув в рот конфету, Глеб поднимается на этаж, и заходит в кабинет отца без стука. Как и обычно в принципе. – Глеб! Стучаться не учили? – рявкает Остап, переведя взгляд с монитора на сына. – Неа, меня вообще ничему не научили. Родителям поебать было, – улыбается он и садится напротив, – Эля залетела, знаешь? – Знаю, поздравляю, сын. Отцом станешь, – говорит мужчина, смотря в глаза сыну, и тот расходится в звонком смехе. – Не, не, бать, это не мой ребенок, ты же знаешь, – улыбаясь говорит кудрявый, и раскидывается на мягком кресле. – Да? А кто же? – подняв одну бровь, интересуется Остап. – Ты. Расскажем маме, что у меня будет брат или сестренка, а бать?