Глава 45

Утро было тихим.Слишком тихим для города, в котором мы жили. За окном шевелились деревья, лениво скользили машины, а в нашей квартире слышалось только дыхание Джейса — ровное, чуть хрипловатое от боли.

Он лежал, вытянувшись на спине, нога в ортезе, голова запрокинута назад. Веки дрожали — он не спал по-настоящему, но и не бодрствовал.

Я сидела рядом, склонившись над его рукой, рисуя пальцем на его коже невидимые узоры.

Стало немного легче. После всего. После той истерики. После той боли, которую мы оба почти несли в одиночку.Теперь — мы снова были вместе.

И в этот момент...раздался звонок в дверь.

Я вздрогнула. Джейс приоткрыл глаза, глядя на меня в молчаливом вопросе.

— Я открою.    •   

Когда я подошла и повернула ручку, моё сердце сжалось.

— Папа?..

Он стоял, немного растерянный. Пальто расстёгнуто, волосы небрежно приглажены. В руках — маленький пакет с яблоками.

— Привет, — выдохнул он. — Прости, что без предупреждения.

Я не сразу нашлась, что сказать.

— Ты же был...— Я знаю. Но вчера я увидел в новостях, — он понизил голос, — что у Джейса серьёзная травма. И подумал... если ты когда-то нуждалась в том, чтобы отец просто был рядом — то это сейчас.

Он не просил, не давил. Просто стоял, как человек, который наконец понял, что значит быть отцом — и не хочет снова упустить шанс.

— Заходи, — тихо сказала я.    •   

Джейс уже сидел, натянув футболку, с костылями у изножья кровати. Когда он увидел моего отца, поднял бровь, но не удивился.— Доброе утро, мистер Харпер, — вежливо сказал он.— Просто Питер. Рад видеть тебя, хоть и не в лучшем виде.— Не переживайте. Мне достаточно того, что рядом эта упрямая леди, — он кивнул на меня с улыбкой.    •   

Мы сели за стол. Папа положил передо мной яблоки.

— Помнишь? Ты всегда их ела по утрам. Резала на дольки.Я кивнула, не зная, что ответить. Откуда-то из прошлого вынырнуло это воспоминание: я маленькая, с ножом, и папа рядом, ещё молодой, ещё любящий.

— Я... не знаю, что говорить, — призналась я. — Мы ведь уже... говорили. И я не простила.— И я этого не прошу сейчас, — перебил он мягко. — Я пришёл не ради себя. Ради тебя. И Джейса.

— Почему? — я подняла взгляд. — Почему именно сейчас?

Он замолчал на пару секунд.— Потому что я понял: у меня не осталось ничего, кроме тебя. И если я упущу второй шанс быть рядом... я буду проклинать себя до конца жизни.— Я боялся. Стыдился. Не знал, как ты отреагируешь. Я думал, что потерял тебя навсегда...Он вздохнул, провёл рукой по лицу.— А потом понял, что если ты снова терпишь боль, а я сижу в стороне, то я не просто плохой отец. Я никто.    •   

Джейс молчал. Он уважал эту сцену. Не вмешивался. Его рука сжимала мою — тихо, поддерживающе. Как бы говоря: «Говори, что хочешь. Я рядом».    •   

— А я ведь... — я отвела взгляд. — Я ведь давно хотела простить тебя. Просто гордость не пускала.— Это нормально, Адри. Я... не заслужил твоего прощения. Но если ты его дашь — это будет больше, чем я достоин.— Я не хочу жить с этой болью вечно, — прошептала я. — Я хочу... чтобы у моих детей был дедушка. Чтобы у меня был папа.

Питер застыл. Потом медленно, осторожно потянулся и взял меня за ладонь.

— Спасибо. Я это не забуду. Никогда.    •   

Мы провели весь день втроём. Обычный обед. Ничего сверхъестественного. Но за ним стояло то, что не купишь ни за какие деньги — прощение. принятие. семья.

И когда вечером отец уходил, он крепко обнял Джейса и сказал:

— Ты не просто крутой хоккеист. Ты — невероятно храбрый человек.— У меня отличный мотиватор, — усмехнулся Джейс и кивнул на меня. — Ради неё можно вылезти из ада и встать на лёд с костылями.

Папа посмотрел на меня — и в его глазах не было ни горечи, ни упрёка.— Береги её. Это мой самый ценный человек.    •   

Когда дверь за ним закрылась, я прижалась к груди Джейса и прошептала:

— Спасибо, что был рядом. Ты не просто вылечил моё сердце. Ты вернул меня самой себе.

Он поцеловал меня в висок.— Я просто люблю тебя. Это всё, что нужно.