Глава 33

Прошла неделя. Марсель уже мог ходить сам - всё ещё медленно, но уверенно. Его шаги снова наполнили дом привычным ритмом, а голос иногда звучал в коридорах жёстче и увереннее, словно болезнь и слабость были лишь миражом. Жизнь входила в колею, и только Джади замечала, как он временами всё же незаметно опирается на мебель, скрывая остатки боли.

В тот день она сидела в своей комнате, склонившись над холстом. Последние штрихи в портрете были самыми трудными - глаза. Его глаза. Она задерживала дыхание, стараясь передать взгляд, в котором смешивалась холод и власть, и то тепло, которое он сам, возможно не осознавал. Ей казалось, если она передаст взгляд правильно, он станет живым и будет смотреть на неё.

В глубине зрачка, в крохотном отражении, она нарисовала тень. Свою тень. Но не такую, как сейчас - а с округлившимся животом. Скромна тайна, которую он никогда не должен узнать..

Ткань платья мягко обтягивала её талию, и если присмотреться - там уже намечалась едва заметная выпуклость. Она невольно провела пальцами по животу, задержавшись на миг, будто проверяя - не слишком ли видно. А потом снова вернулась к холсту, пряча собственные мысли в красках.

Джади на миг задержала кисть, сердце колотилось так, будто она совершила преступление. — Это останется здесь. - шепнула она едва слышно. — Если когда-нибудь то посмотришь, ты поймёшь.

В этот момент дверь открылась без стука.

Марсель вошёл, шаги его уже были уверенные, и в них слышалась привычная властность. Он остановился, склонив голову: — Опять рисуешь?

Джади вздрогнула и поспешно прикрыла холст тканью, словно скрывая что-то запретное.— Просто... так, - ответила она слишком быстро.

Марсель прищурился, сделал несколько медленных шагов к ней. Его присутствие заполнило всю комнату. Он остановился у неё за спиной. Его рука легла на плечо, горячая и тяжёлая. Лицо склонилось близко, и поцеловал её плечо, и на губах мелькнула тень усмешки.

— Ты ведь что-то скрываешь от меня? Если ты сейчас откажешься значит мои подозрения не напрасны.

Мысль обожгла его, но он не произнёс её вслух. Только пальцы чуть сильнее сжали её плечо.

Его губы коснулись её шеи, резко, властно, почти по-собственнически. Тёплое дыхание скользнуло по коже, и его ладонь медленно двинулась ниже: от её плеча, по изгибу спины - к линии бёдер, словно проверяя её принадлежность.

Но Джади вдруг перехватила его пальцы и подняла взгляд. Её голос дрогнул, но слова прозвучали твёрдо:— Я подарю тебе вечер, который останется в твоём сердце навсегда. Но не такой, о котором ты думаешь.

Она отпустила его руку, и не давая времени ответить, развернулась и вышла из комнаты. Дверь тихо прикрылась за ней, оставив после себя странную дрожь в воздухе.

Марсель остался стоять неподвижно, сжимая кулаки. — Что ты скрываешь от меня, Джади? - сомнение, едва уловимое и чужое, застряло занозой. Он не привык к отказам, но её слова звучали так, будто она готовится сделать что-то глупое и непоправимое.

Джади ворвалась в комнату Ясмин, её глаза блестели от слёз, дыхание было сбивчивым. Она опустилась рядом с сестрой и прижалась к ней.

— Ясмин... я не хочу, чтобы Марсель узнал... о ребёнке. - голос дрожал, будто каждое слово было ножом. — Но что же мне теперь делать?

Ясмин обняла сестру, и пристально посмотрела, с той спокойной серьёзностью, которая всегда отличала её от остальных.

— Сказать или не сказать... - тихо повторила она, словно сама взвешивая каждое слово. — Это всегда испытание. Но Джади, - она чуть улыбнулась уголками губ. — Ты должна помнить: Аллах дал тебе жизнь внутри тебя, и эта жизнь - уже благословение, даже если вокруг тьма.

Джади всхлипнула, прижимая руку к животу. — Но как я смогу... быть рядом с ним? Он ведь почувствует...

Ясмин мягко взяла её ладонь, положила на свою. — Ты боишься, что близость всё разрушит. Но, Джади, даже женщина, несущая ребёнка, остаётся женщиной. Беременность не делает тебя чужой для мужчины - напротив, иногда это соединяет ещё глубже. Это не грех и не стыд, пока в сердце ещё есть любовь.

— Ясмин.. я же совершила грех. - слова вырвались само собой, но в них было столько боли и молчании, что сердце разрывалось. — Я не замужем... и у меня ребёнок... Аллах отвернётся от меня...

Ясмин глубоко вдохнула, посмотрела на неё с теплотой, словно старшая сестра, которая знала горечь и всё равно умела дарить надежду.

— Джади. - она взяла её лицо в ладони, заставив посмотреть в глаза. — Да ты оступилась. Но разве Аллах не Милостивейший из милостивых? Разве Он не прощает тех, кто искренне сожалеет и просит Его?

— Но этот... ребёнок... он же тоже... часть этого греха...— Нет. - голос Ясмин зазвучал твёрже. — Ребёнок не может быть грехом. Он - жизнь. Аллах дал тебе его не случайно.

Она на мгновение замолчала, словно подбирая слова, и её голос стал мягче, почти шёпотом:— Может, именно он - твой путь к очищению. А может... - Ясмин чуть улыбнулась, — Может Аллах уже давно связал тебя и Марселя крепче, чем любой никах. И этот ребёнок - знак того, что между вами есть нечто большее, чем грех.

Её слова прозвучали тихо, почти молитвенно, как совет, облечённый в веру.

Джади закрыла глаза, позволив слезам течь свободно. — Я боюсь, Ясмин... боюсь, что если он узнает, он отвернётся...— А если он узнает и примет? - мягко возразила сестра. — Иногда правда приносит боль, но ложь разрушает её смыслом.

Постепенно слёзы стихли. Джади, обессиленная, всё ещё прижималась к Ясмин, чувствуя её тепло. Они вместе утирали её влажные щёки, словно пытались стереть не только слёзы, но и саму тяжесть в груди.

Джади глубоко вдохнула, будто собирая силы. — Ясмин.. - её голос был тише, но уже без дрожи. — Я хочу подарить ему что-то... последнее, самое настоящее. Чтобы он запомнил меня не такой, какой я сейчас - сломанной. А той, в кого он когда-то возможно влюбился.

Она выпрямилась и крепко сжала руки сестры. — Я хочу показать ему танец. Мой танец. Но... я не смогу подготовиться одна. Ты поможешь?

В глазах Ясмин вспыхнуло лёгкое удивление, но тут же появилось тёплое понимание. — Ты хочешь подарить тот танец, которому училась сама с ранних лет ради своего будущего мужа? Ты уже уверена в своём выборе... моя любимая сестрёнка. - она кивнула и мягко провела ладонью по щеке Джади:— Конечно помогу. Ты должна сиять для него, Джади.

Вот так и начались подготовки к вечеру. Они передали записку от Джади Марго, чтобы та отдала его Марселю.

«Сегодня вечером, буду ждать тебя в синей комнате. Я хочу подарить тебе то, что не укладывается в слова. Позволь мне быть твоим дыханием, твоей музыкой и твоим сном. Ты не сможешь отказаться от меня, Марсель. Не от меня. Сегодня я стану твоей тенью и светом одновременно.»

***

И вот уже сумрак комнаты был мягко разогнан огнями десятков свечей. Голубые шторы переливались, будто ночное море, и от этого всё вокруг казалось сотканным из зыбкой магии.

Марсель вошёл неторопливо, запах вина держался в его дыхании, но глаза были ясные. Он осмотрелся и сел на диван, чуть нахмурившись - не привык ждать.

И тогда распахнулась боковая дверь.

На пороге стояла Джади. Тонкий костюм восточной танцовщицы обнимал её тело - бирюзовые ткани, тонкие золотые цепочки, лёгкие браслеты, которые звенели при каждом движении. Полупрозрачная ткань ниспадала с её бёдер, подчёркивая изгибы, а в отражениии свечей её кожа сияла так, будто сама ночь коснулась её.

Марсель невольно подался вперёд, но в тот же миг Джади подняла ногу и легким толчком коснулась его плеча, заставив снова опуститься на диван. Её глаза сверкнули - мягкая просьба, и одновременно вызов.

Музыка зазвучала.

Она начала двигаться - плавно, словно сама волна. Каждое её движение было точным, отточённым, как дыхание: изгиб бёдер, дрожь плеч, тонкая работа рук. Тело скользило в ритме, будто песня рождалась не из струн и барабанов, а прямо из её сердца.

Слёзы блеснули в уголках глаз, но она не позволила им упасть. Внутри Джади пульсировала мысль: «Марсель.. мой любимый, ты даже не подозреваешь. Может быть, это последний раз, когда я дышу тобой. Когда ты смотришь на меня, не зная, что завтра я уйду. Прости меня.»

Она танцевала для него одну - для их общего воспоминания, для их несказанного прощания.

Музыка стала быстрее, её движения - резче, страстнее. Звон браслетов перекрывал удары сердца. И когда последние ноты почти стихли, Марсель резко поднялся, схватил её за талию и притянул к себе. — Хватит. - прорычал он. — Больше я не позволю тебе танцевать для кого-то ещё.