0.8

8 ЭВЕЛИНОскар Норман(настоящее имя волшебника Оза, правителя Изумрудного города), мэр Эмералда(с англ. – изумруд; отсылка к Изумрудному городу), — яркий человек, который тратит больше времени на то, чтобы набить свои карманы, чем на мораль. Я впервые встретила его, когда мне было десять лет, и Несса пригласила его на ужин со стейком и для того, чтобы «поболтать».Я, как ребёнок, которым я была в то время, подумала, что он её парень. Но мне следовало бы знать лучше, потому что Несса никогда ничего не делала без причины, и вскоре имя Уэстерли стало финансировать получение Оскаром степени по политологии. На протяжении многих лет я с восторженным вниманием наблюдала, как она дергает его за ниточки, словно марионетку, направляя его по тем узким дорожкам, по которым она хотела, пока в один прекрасный день он не стал известным человеком.Именно таким, каким она хотела его видеть.Я полагала, что его преданность Нессе была такой же сильной, как и моя. Казалось, они были связаны, и именно благодаря ей он вообще чего-то стоил. Но вскоре я поняла, насколько это было глупо после того, как она погибла на его яхте, а он даже не пришел на её похороны.Он порвал с нами всё связи и с тех пор больше не появлялся.Оскар Норман — мошенник, скрывающийся за занавесом разврата и при этом изображающий из себя примерного семьянина. И когда я наблюдаю за тем, как его нагибают над столом, пока городской комиссар вводит член в его задницу, это ещё никогда не было так очевидно.— Ты можешь сделать это дерьмо потише? — Коди сморщил нос, потянулся к компьютеру с тремя мониторами и взял наушники с шумоподавлением. — Не все из нас хотят слышать, как люди, управляющие нашим городом, стонут, как заевшиеся свиньи.Я ухмыляюсь, забрасывая в рот попкорна, не отрывая глаз от экрана. — Я тебя умоляю. Они не знали бы, как управлять этим городом, если бы от этого зависела их жизнь.Он усмехается, проводя рукой по своим русым локонам. — Ты права.— Эй, — говорю я, не отрывая глаз от экрана. — Можешь сделать мне одолжение?— Ты имеешь в виду ещё одно? — спрашивает он, поворачиваясь на своем стуле лицом ко мне. — Знаешь, установить скрытую камеру в офисе правительственного чиновника не так-то просто. Спасибо было бы неплохо услышать.Я киваю.— Спасибо. Мне нужно, чтобы ты проверил кое-кого.Он приподнимает очки в проволочной оправе, садясь вперед на своё место, положив локти на колени. — Считай меня заинтригованным. Кого?Мои внутренности скручиваются, и тот факт, что моё тело так остро реагирует даже на мысль о Брейдене Уолше, выводит меня из себя. Я разминаю шею, пытаясь снять напряжение.По лицу Коди ползет медленная улыбка. — Кто-то хорошенько запудрил тебе мозги.Я сужаю глаза. — Кто-то меня достал, если ты об этом, и я пытаюсь решить, убить его или нет.Его ухмылка становится всё шире, а вместе с ней и моё раздражение, пока оно не превращается в живое, дышащее, рычащее существо внутри меня. — Сделаешь мне одолжение? — я огрызаюсь. — Перестань заниматься психоанализом и придерживайся того, что знаешь.Лицо Коди опускается. — Боже, какая же ты сука.Ухмыляясь, я отправляю в рот ещё попкорна и пожимаю плечами. — У тебя серьезные проблемы, малышка, — говорит он как раз в тот момент, когда раздается протяжный стон компьютера передо мной.Мы оба возвращаем своё внимание к экрану, наблюдая, как наш дорогой мэр встает со своего шаткого положения, сперма вытекает из его задницы и стекает по бедру.Коди издает рвотный звук. — Я мог бы спокойно прожить всю жизнь без...Я двигаюсь вперед, ролик мыши вдавливается в кончик моего пальца, когда я нажимаю сохранить и загружаю запись на флешку.— Это просто секс, — я смотрю на Коди. — Держу пари, комиссар трахнул бы и тебя, если бы знал, что ты — таинственный Оз. Он, наверное, кончил бы от одной мысли, что сможет использовать тебя сам.Он ухмыляется, его щеки окрашиваются в розовый цвет. — Да, но, к сожалению для него, я люблю быть тем, кто трахает, а не тем, кого трахают.— Семантика, — я ухмыляюсь.Компьютер пикает, давая мне знать, что загрузка завершена, и я тянусь вперед, выхватывая USB. Удовлетворение поселяется в центре моего живота и распространяется наружу, когда я засовываю флешку в декольте, заправив ее в нижнюю часть лифчика.— Для твоего личного банка фантазий? — Коди вздергивает брови. — Для подстраховки, — поправляю я.— Так кто это?— спрашивает Коди.— Что?Вставая, я вытягиваю руки над головой, пульсация и всплески напряженных мышц заставляют меня облегченно вздохнуть. Я подхожу к красному дивану у дальней стены и беру свою куртку с задних подушек.— Тот, по поводу которого ты пытаешься решить, убивать его или нет. Мой желудок сжался, когда в памяти промелькнули зеленые глаза и кожа. —Брейден Уолш. Коди хмыкает. — Никогда не слышал о нём. Что тебе нужно знать?— Всё.Я просовываю руки в рукава своего плаща и выправляю волосы из-под воротника, поворачиваясь к нему лицом.— Малышка, тебе нужно быть более конкретной.Я стиснула зубы, желая, чтобы он перестал задавать столько вопросов и просто сделал то, что мне нужно, но я подавила сильное желание сорваться, потому что, если я не буду вести себя хорошо, я не получу того, чего хочу. Перемещаясь по комнате, я останавливаюсь прямо перед ним. — Я говорю конкретно.Его глаза опускаются к моей груди, и если бы я не знала, что он гей, я бы наклонилась и устроила ему небольшое шоу, чтобы убедиться, что он даст мне то, что я хочу. Но, к сожалению, Коди не поддается соблазнению, поэтому вместо этого мне приходится быть дружелюбной.— Я хочу знать, где он спит, кто его семья, получал ли он золотые звёздочки в своих гребаных тетрадях по начальной школе. Всё.Брови Коди поднимаются, и он поднимает руки перед собой, ладонями наружу. — Конечно. Конечно. Дай мне пару недель, — он делает паузу. — Знаешь, если тебе понадобится ещё какая-то помощь, я здесь.Я встаю прямо, край флешки упирается в кожу моей груди. — У тебя есть два дня.Час спустя я наконец возвращаюсь в поместье, машу рукой охранникам, стоящим у закрытого входа, и веду свой затемненный Range Rover по извилистой дорожке, усаженной идеально ухоженными кустарниками.Проведя кончиком языка по губам, я паркую машину в гараже и иду к двери, мышцы ног горят от того, как быстро я врываюсь внутрь. Флешка пробивает дыру в моей груди, и мне приходится физически удерживать себя от того, чтобы постоянно хвататься за неё, просто чтобы убедиться, что она всё ещё там. Дверь из гаража открывается прямо на кухню, и хотя я знаю, что нахожусь в безопасности от посторонних глаз — никто из живущих здесь не замечает меня, пока им что-то не понадобится, — беспокойство всё ещё ползет по моему позвоночнику и обвивает горло, побуждая меня двигаться быстрее, пока я не смогу доставить материал в безопасное место.Из коридора доносится громкий смех, и моё сердце ударяется о грудную клетку, заставляя мои шаги замедлиться. Звук доносится из столовой, и хотя мне нет смысла менять направление и идти в сторону шума, я всё равно делаю именно это.Я снимаю куртку и обувь, иду как можно легче, стараясь, чтобы мои шаги не были слышны на деревянных полах, и когда я попадаю в столовую со стороны парадного входа, гнев захлестывает меня с такой силой, что обездвиживает.Он в доме.Он в наших жизнях меньше недели, а Брейден Уолш уже в нашем чёртовом доме.Моя семья полна идиотов. Сердце ударяется о ребра, пальцы сжимаются в кулаки, ногти режут ладони.Десять, девять, восемь...Контроль возвращается на место, когда я досчитываю до одного, и я поворачиваюсь, быстро иду по коридору, забегая на кухню за водой.Когда я наклоняюсь к холодильнику, мои пальцы касаются края бутылки, я снова слышу его.— Привет, милая.Его голос скользит по моей коже, как тысяча ножей, а от того, как он использует слово милая, мне хочется кричать.Я, блять, ненавижу это слово. —Уже игнорируешь меня?Ворча, я встаю прямо и закрываю дверцу холодильника. — Меня зовут Эвелин, преследователь.Он ухмыляется, и от этого мне хочется ударить его по лицу. — Эвелин.— Что тебе нужно? — спрашиваю я, пытаясь обойти его. Он делает шаг в сторону, так что я оказываюсь загнанной в угол. Напряжение охватывает мои плечи.— Ты та ещё проныра, подглядываешь из-за стен и в комнаты, — замечает он, наклоняя голову. — Не хотела поздороваться?Я насмехаюсь. — Я живу здесь, гений. И я пыталась избегать тебя. — Почему? — давит он.— Потому что если я этого не сделаю, то убью тебя. Его глаза вспыхивают, а ухмылка растет.Неужели он думает, что я шучу?Он делает шаг ко мне, и я теряю дыхание от того, как быстро меняется воздух.Хочу я это признать или нет, но физически этот мужчина влияет на меня сильнее, чем кто-либо другой, и это заставляет панику проникать в каждый нерв, потому что последнее, что мне нужно, это чтобы кто-то, кому я не доверяю, пришёл и заставил меня чувствовать, будто я теряю весь контроль над ситуацией.Я вскидываю руки и прижимаю их к его груди. — Ты в моем пузыре. Он поднимает бровь. — В твоём пузыре?Размахивая рукой между нами, я пытаюсь оттолкнуть его. — Это мой пузырь, пёсик. И ты в нём.— Может быть, мне нравится твой пузырь, — он наклоняется ко мне, мои ладони — единственное, что отделяет его тело от моего. — Здесь уютно. Тесно.— Отлично, — сухо говорю я. — Теперь может подвинешься?Он хмыкает и снова прижимается ко мне, на этот раз так, что моя спина оказывается прижатой к холодильнику. Когда он поднимает руку, мои пальцы впиваются в его рубашку, сердце стучит в ушах, и он убирает прядь волос с моего лба, а затем трогает мою челюсть.Его зеленые глаза переходят с моего лица на губы. В моем животе вспыхивает жар.— Отпусти меня, — сумела прохрипеть я. — Нет.— Это был не вопрос, — шиплю я. — И я хочу, чтобы ты оставил мою семью в покое. Я не шучу.Он прижимается ко мне бедрами и наклоняется, его дыхание проходит по моей шее, вызывая мурашки по позвоночнику.— Не совсем уверен, за кого ты меня принимаешь, — шепчет он. — Но очевидно, что ты приняла меня за человека, которому не наплевать на то, чего ты хочешь.Я стискиваю зубы, гнев затуманивает мое зрение, пока оно не темнеет по краям.— Так что если я хочу ужинать в твоем доме, — продолжает он. — Если я хочу вести дела с твоим отцом... если я хочу трахнуть твою наивную старшую сестру, то я так и сделаю.Моя грудь напрягается, ноздри раздуваются, когда я отворачиваю лицо в сторону, пытаясь обуздать свой темперамент. Единственный раз, когда у меня нет пистолета.— Поняла меня, красавица?Издав негромкий смешок, я киваю головой, высовывая кончик языка и проводя им по краю моей нижней губы.Его глаза следят за этим движением, точно так же, как в ту ночь, когда мы встретились в клубе.Я поднимаюсь на цыпочки, пока наши носы не касаются, запах корицы и сосны обволакивает все мои рецепторы. — Иди нахуй.Улыбаясь, я толкаю его в грудь с такой силой, на какую только способна. Он почти не двигается, но этого достаточно, чтобы я вывернулась из его объятий, проскользнула под его рукой и ушла как можно быстрее, с каждым шагом моё сердце ударяется о ребра.