Глава 1

-Ваше имя, Синьора? – Однотонный мрачный голос вывел меня из глубин моего разума.- Софи Росса. – Мой голос звучал так же монотонно, как голос моего психотерапевта.- Итак, Софи, я читал вашу анкету, но так и не смог понять суть вашей проблемы. Вы пришли ко мне со многим, и не с чем одновременно. – Он говорил, не переставая листать ту пару листов с моими ответами на те глупые вопросы, которые были там написаны.- Моей главной проблемой является то, что я не могу вернуться снова к своей работе. Он признал меня недееспособной, повернутой на преступлениях и их раскрытии.- Я правильно понимаю, что речь идет о том мужчине которого вы указали в анкете?- Да, я говорю именно про него. – Опустив глаза в пол, я снова вспомнила про него, мой самый ужасный ночной кошмар, который разбил мне сердце.- Расскажите мне про него, расскажите мне про Кристиана.- Он был тем самым волком в овечьей шкуре, о который рассказывают детям, от которых надо держаться, как можно дальше. Но я не смогла, я правда пыталась, я убегала, я так долго убегала от него, но охотник всегда находит свою жертву, и он нашел. Нашел и снова разорвал меня на части, но в этот раз я е смогла собрать себя вновь. – После упоминания о нем мои руки задрожали, а из глаз потекли потоки нескончаемых слез.- Софи, вам надо поверить в то, что этот человек больше не побеспокоит вас в реальной жизни, он может приходить к вам во снах, в воспоминаниях, он никак не навредит в реальном мире. – Сказал он, в сотый раз поправив свои очки. – Вам надо рассказать мне всё про этого человека, чтоб я смог помочь.Я только смогла запереть его где-то глубоко в своём разуме, под всеми замками мира. Так глупо надеясь, что больше никогда не буду вспоминать о нем, но я осознаю, чтоб снова начать спать по ночам, жить эту жизни и снова вернуться к работе, мне придётся вспомнить о всех ужасах, которые мне пришлось пережить. И снова пройти по тем раскаленным углям, шрамы от которых так и не смогли затянуться.

Мне снова 26, самое громкое дело Неаполя, повергшее в шок всё население города, десятки пропавших без вести и около 8 убитых, подвергшихся пытками.Его прозвали «Призрак», никаких следов, улик или чего-либо, что могло бы помочь следствию в раскрытии дела. Он всегда выставляет тела на показ, словно предупреждение, о надвигающемся хаосе, каждый раз с одной и той же запиской:«Поймай меня, мой маленький зверь»Я снова ощущаю тот липкий страх, что вползал под кожу, когда мы нашли Первое тело — мужчина лет сорока, владелец антикварной лавки. Его нашли в центре города, подвешенного за руки в витрине собственного магазина, словно экспонат. Улыбка на лице — нарисованная красной помадой. Той самой, которую я всегда носила на свиданиях с ним.

На стекле была надпись:«Ты узнаёшь вкус, Софи?»

У меня перехватило дыхание. Это не было просто убийство — это было приглашение. Наш с ним тайный алфавит. Он разговаривал со мной телами.Тогда мы ещё не знали, что это только начало.– Софи, продолжайте. Что было дальше? – Его голос был спокойным, но я чувствовала в нем напряжённое внимание. Он ловил каждое моё слово.– Я стала одержимой этим делом. – Мой голос дрожал, но я продолжала. – Я ночами изучала фотографии тел, находила связи, которые никто другой не видел. Это было больше, чем просто работа. Это был вызов. Игра. Он играл со мной.– Он? То есть вы считаете, что всё это было... личное?– Это было личное. Он знал, как я думаю. Он оставлял следы только для меня. Я пыталась рассказать об этом начальству, но они считали, что я схожу с ума. Говорили, что у меня паранойя. Но я знала. Кристиан был уже тогда рядом.– Подождите. Вы хотите сказать, что знали его до того, как… до того, как всё началось?Я кивнула, чувствуя, как слова застревают в горле. – Мы познакомились на одном из семинаров по криминалистике. Он был обаятелен, умен. Я почувствовала к нему... притяжение. Он был другим. Не таким, как все.– И вы начали встречаться?– Да. Это длилось недолго, но было достаточно, чтобы он понял, как я мыслю. Он изучал меня. Всё это время. А я... Я думала, что это любовь.Я судорожно вдохнула. Психотерапевт молчал, давая мне возможность продолжить.– Когда я начала находить связи между ним и делом, я не могла поверить. Я перечитывала его письма, пересматривала наши фотографии. Он говорил о боли, о масках, об охоте. Я думала, это поэтичные метафоры. А это были предупреждения. Подсказки.– А вы кому-то рассказали?– Попробовала. Но никто не воспринял всерьёз. Однажды я решилась — пошла к нему домой. Думала, найду доказательства. Он знал. Он ждал.Слова застыли на губах. В памяти всплыл тот вечер: тишина, запах железа, его лицо в тусклом свете лампы.– Он не тронул меня тогда. Просто улыбнулся. Сказал: «Ты так прекрасно страдаешь, Софи. Не разочаруй меня, когда начнется последний акт». И я убежала. Как трус.– А вы видели его после?Я медленно покачала головой.Молчание снова повисло в воздухе. Психотерапевт впервые выглядел растерянным. Я поняла, что даже он не до конца верил в мою историю.Но это была правда. Каждая капля боли. Каждый крик в ночи.И теперь, спустя годы, «Призрак» снова возвращался в мои сны. И я чувствовала — он близко. Слишком близко.Он начал с символа.

Второе — библиотекарь. Мужчина с глубокими морщинами и ласковыми глазами. Его нашли среди полок старых книг, глаза аккуратно зашиты нитью, руки — обожжены, будто он пытался скрыть что-то внутри. В его рту лежала страница из романа, который мы когда-то обсуждали при свете свечей — "Портрет Дориана Грея". На полях было выведено:

«Ты же любила Оскара за его тени. Я — просто оживил их».

Я не спала три ночи. Я снова начала курить. Старые привычки возвращались, как и он. Каждый новый труп — как его поцелуй в затылок.

Третье тело — мой бывший коллега, следователь. Стефано. Мы с ним вместе работали над "Призраком", и он всегда говорил, что Кристиан — выдумка, плод моего надломленного сознания. Его нашли на старом мосту, привязанным к опоре. Он был жив, когда его начали резать. И умер — не сразу.

На его груди вырезано:«Ты не поверил ей. А я — поверил».

Я рвала волосы. Кричала в подушку. Пыталась не сломаться, но Кристиан знал, как вести игру. Он не убивал просто так. Он выбирал — тех, кто был частью моей жизни, моих воспоминаний, моего мира.

Четвёртое тело появилось через неделю. Это была девушка, молодая стажёрка из полиции. Она часто задавала мне вопросы, восхищалась моей интуицией. Я видела в ней себя, молодой, ещё не сломанной.

Её нашли в парке, в платье, которое он когда-то дарил мне — чёрное, бархатное, с кружевом на спине. Она была уложена, как спящая. Рядом стояла кукла, такая же, какую я держала в детстве, с оторванной головой.

На её запястье — вырезано:«Мы теряем головы, когда влюбляемся, правда?»

Я почти сломалась.

Каждое тело было не просто смертью. Это были воспоминания. Он оживлял мою боль. Он заставлял меня вспоминать всё, что я пыталась похоронить. И в каждом намёке — он, как шёпот во тьме: "Я рядом. Я веду тебя".

Я знала, куда всё идёт. Он хотел вернуть меня в ту же игру. Он раз за разом ломал мои стены. Писал мне не чернилами — а кровью.

Я села перед зеркалом, взглянула на себя — в глазах снова жила тьма. Я коснулась шрама на шее, который остался с той ночи, когда я впервые поняла, на что он способен.

И прошептала:

— Хорошо, Кристиан. Хочешь танец? Тогда выведи меня на сцену.