Часть 29. Зря голову ломала

Перед отбоем я неторопливо прогуливалась по обрыву, желая подышать воздухом перед сном. Мыслей в голове, на удивление, не было. Вот ни одной! И как же это хорошо, как же это приятно, просто чудо!

Взгляд проходился по вершинам, поглощённым туманом, солнце было совсем низко, его было тяжело увидеть, выглядывал лишь самый-самый краешек. Небо потихоньку темнело, ночь медленно вступала в свои права.

Вдруг, я зацепилась глазами за сгорбленный силуэт, сидящий на краю. Кто и что мог забыть здесь в такое время? Брови сами приподнялись в немом вопросе. Некто, казалось, заснул. Моих шагов, кажется, не слышал, голову склонил. Но стоило подойти ближе, как он повернулся ко мне и пробежался усталым взглядом по моему лицу. Это Калуга.

—Здорóво! — Бодро поздоровалась я, шагая к нему.

—Тебе того же. — Вздохнул он, когда я подсела к парню.

—Чего нос повесил? Проблемы? — Я ухмыльнулась легкомысленно.

—Да не... — Пробурчал он расплывчато.

—Выглядишь так, как будто прыгать сюда припёрся. — Я кивнула вниз.

Шаг отсюда — уже катишься по крутому склону.

—Может и так. — Безразлично произнёс русый.

Мой шутливый настрой куда-то улетучился в один миг.

—Из-за чего? — Теперь я интересовалась уже озадаченно.

—Достало всё. Больше не могу. На воле мучился, здесь... Всё по кругу. А итог один — сгинем все, как сявки последние сляжем... — Он посмотрел в сторону.

—Чё за чушь несёшь-то? — Но это была не чушь, его слова действительно имели вес.

—Не хочешь — так и не слушай, не интересуйся. Можешь вообще отсесть.

—Обороты сбавь. Я тоже, может, вздёрнуться хочу. У нас так весь отряд сдохнет!

—Да и пусть сдохнет! — Неожиданно громко заявил Калуга. —Плевать мне на других! Хоть кто-то, хотя бы раз подумал бы обо мне! Что мамаша моя, шмара, что отец, пидор, что все вокруг — только о себе!

—Калуга...

—Пошли вы!

И он оставил меня одну, одиноко смотреть ему вслед и надеяться, что сегодняшняя ночь не подарит новый труп.

***

Утром. Лагерь. Палатка. От лица Юли.

—Подъём! — Раздалась команда дяди Паши.

Поднявшись еле-еле, первое, что я сделала, так это бегло оглядела палатку. Калуга жив и одевался, значит, всё хорошо. По крайней мере на сегодняшний день. А там, дальше, что-нибудь само придумается...

***

Когда я принимала утренний душ, то вдруг задумалась по поводу того, что с Тяпой точно стоит поговорить. Не говорить ему, что хочу вернуть общение, а просто объясниться. Всё таки, как бы это странно не прозвучало из уст малолетней воровки и убийцы, я поступила некрасиво.

Подступиться к нему будет не так-то просто, это уж точно. Он не то что на меня обижен, он сломан мною, и если бы кто-то так со мной поступил, то конечно я бы не стала даже пытаться выслушать этого человека. Как бы то ни было, попробовать стоит, ведь рассуждать не сделав даже шага — глупо.

Пожалуй, стоит заглянуть в санчасть под предлогом, что шрамы от той ситуации беспокоят и переговорить с Яблочкиной, она точно мне поможет.

С этими мыслями я выключила воду и вздохнула. День обещал быть тяжёлым.

***

Тренировка. Горы. От лица Юли.

Взрыв раздался около уха. Я сжалась и прижалась к скале, будто та могла меня защитить или хоть чем-то помочь. Затем быстро посмотрела по сторонам. Кот и Принц рядом, в порядке, всё в норме.

Это тренировка, и я это прекрасно понимала, но легче от этого, конечно, не становилось. Считай то же скалолазание, только вокруг тебя вечно звучат взрывы, и ты не знаешь, где прогремит следующий. Страшно, безусловно, было — страховки значительно меньше, задач значительно больше, особенно в сравнении с тем днём, когда погиб Матаня. Сверху поддерживали голоса ребят: «Кот! Кот! Давай, Кот!», где-то среди них мелькали редкие возгласы: «Рысь, не бойся!», или «Принц!», но быстро терялись в очередном взрыве.

Уши болели страшно, и в какой-то момент я вовсе перестала слышать и понимать, что происходит вокруг. Голова закружилась, руки ослабевали, пальцы разжимались, а до заветной цели — верха, оставался всего лишь шаг. Неожиданно кто-то подхватил подмышки и рванул вверх, помогая выбраться. Я разглядела в этом ком-то Антона, улыбнулась ему благодарно, ибо это всё, на что я пока что было способна. Глянув на склон, увидела, как выполз Кот, сидящие в сторонке парни бурно отреагировали, поднимая руки. Наверное, кричали сейчас очень громко.

Вскоре ко мне подбежала Надя. Её губы двинулись, она что-то произнесла.

—Чё?! — Громко переспросила я, не слыша саму себя.

—Как ты?! — Донёсся, как из-под воды вопрос.

—Не слышу ничего, а так — пойдёт! — Улыбка появилась сама, когда я начала потихоньку приходить в себя.

Её пальцы коснулись меня, что-то вставляли в уши, наверное, это вата.

—Надь, слышь!

—Да не кричи, пока что глухая у нас только ты! Чего?!

—Поговорить надо. После отбоя зайду? — Уже спокойно произнесла я, слух стал получше.

—После отбоя никак! Застукают и обеих накажут! Зайди в свободное время, слышишь?!

—Ладно, зайду... — Она отпустила меня, я коснулась пальцами ушей. В них действительно вата, а на мочке уже прохладная и подсохшая кровь.

—Лежи, отдыхай! До встречи! — Яблочкина похлопала по плечу и удалилась.

Стало полегче. Я глянула в сторону. Там, на краю сидел Кот, и к нему двигался Тяпкин. Решив не нарушать их покоя, я послушалась Нади и легла, меня мутило.

***

Полдень. Лагерь. От лица Юли.

Сейчас, после такой тяжёлой тренировки, все отдыхали в курилке. А я, сказав Косте, что отойду в оружейную, потому что позвал Паша чтобы посчитать оружие, пошла к санчасти.

Открыла дверь, и очень повезло что первой, кого я увидела стала нужная мне Надежда.

—О! Заходи. — Она улыбнулась, отвлекаясь от шкафчика с перевязочными материалами, в котором копалась. —Старший наш отошёл ненадолго, как раз время есть. — Надя кивнула на стул за столом, приглашая присесть, и я послушно села. —Чего там стряслось у тебя?

Она продолжала перебирать бинты, я вздохнула, рассматривая бумаги на столе.

—Да дура я! Такая дура! Представляешь, совсем его... С концами...

Яблочкина замерла и посмотрела на меня.

—Убила?.. — Сипло произнесла она, бинт выпал из её рук и покатился по полу.

—Ты вообще уже?!! Нет конечно! Просто сказала, мол, «Надо нам всё прекратить», да и дело с концом. А теперь не знаю как это всё исправить. Вернуть его, конечно, хочется, но он-то вряд-ли желает. Просто объясниться надо, а я не знаю, как с ним поговорить. — Я глянула на свои руки и немного поковыряла ноготь, убирая из-под него откуда-то взявшуюся грязь.

—Да, дела... Перевернула ты мои слова, сестрица, страшно. — Тяжёлый вздох. —Может, попробовать прямо и в лоб?

—Камнем? — Я глянула на неё вопросительно.

—Конечно, вперёд! Причём тут камни вообще? Сказать всё в лоб! Просто остановить, и без прелюдий, скороговоркой. Чтобы оттолкнуть не успел, м? — Медсестра улыбнулась.

—Знаешь, наверное... Наверное так и сделаю, спасибо. А то всё голову ломаю, как бы момент подобрать... — Я неуверенно почесала затылок.

—Зачем момент? Когда захотела — тогда и сказала. Мы живём в такое время, когда в любой момент тебя могут убить, Юленька. Так что чем больше высказала при жизни — тем менее обидно будет помирать.

И мы обе громко рассмеялись...