37

Нугзар с самым серьезным видом вел машину.Я посмотрела на него и положила руку на его колено.Он не посмотрел,но я почувствовала,как чуть сильнее сжал руль не от напряжения,а скорее от того,что внутри него что-то дрогнуло.Он всегда так делал,когда пытался удержать эмоции под контролем.Слишком многое за эти дни.Мы ехали молча.В машине играла какая-то приглушённая инструментальная мелодия,но даже она казалась на цыпочках.Не мешала,не вторгалась.Просто сопровождала нас,как тень.Я смотрела в окно: пейзаж за стеклом сменялся лениво,вяло,как будто весь мир замедлил шаг.Всё ещё не верилось,что сегодня мы поедем к папе и услышим не пугающее "состояние тяжёлое",а простое,тёплое: "Скоро будет дома".— Он уже ест сам, — тихо сказал Нугзар,не поворачивая головы. — Медленно,с ложки,но сам.Маша сказала.И улыбается.Даже на санитаров ворчит,как полковник.Значит,точно идёт на поправку.Я кивнула,прижав ладонь к его колену чуть крепче.— Я скучаю по его ворчанию, — прошептала я. — Даже по тому,как он на меня смотрит,когда я чихаю и не укутана.Нугзар усмехнулся.Первый раз за всё утро.— Или когда ты прячешь от него печенье, — добавил он. — А потом он его находит и смотрит так,будто ты ограбила государство.Я усмехнулась в ответ,уже чувствуя,как тепло возвращается в грудь.Маленькими порциями.Осторожно.Жизнь снова собиралась из обломков.— Сегодня ты его обнимешь? — спросил он спустя минуту. — Или только словесный доклад?— Обниму, — тихо ответила я. — Обязательно.Только сначала посмотрю,не подключён ли он к чему-нибудь важному.А то ещё сломаю.Нугзар хмыкнул,а потом,не отрывая взгляда от дороги,накрыл мою ладонь своей.— Он сильный.Он справится.А ты его дочь.Ты тоже справишься.Мы ехали дальше.Солнечный свет медленно ползал по торпеде,и мне казалось,что в этой машине,в этой тишине,в этой руке на моей — было всё,что мне сейчас нужно.

Мы шли по коридору больницы медленно.Я будто снова стала маленькой.Помню,как в детстве держала папу за руку,а теперь сама шла к нему,взрослевшая на десятки лет за одну неделю.Нугзар шёл рядом.Молчал.Но его ладонь всё ещё была в моей.Тёплая и надёжная.Когда мы открыли дверь палаты,первым делом я увидела Машу.Она сидела на краешке стула,что-то рассказывала папе,а тот слушал,с серьёзным,почти суровым лицом.Рядом стоял Даня,с пластиковым стаканчиком кофе,и что-то печатал в телефоне.А Миша… Миша просто сидел у окна,закинув ногу на ногу,но как только мы вошли,сразу поднялся.Папа увидел нас и сразу выпрямился,насколько позволяли капельницы и проводки.Его лицо слегка изменилось.Привычная сдержанность смешалась с виной.И с облегчением.— Ну вот,все в сборе, — хрипло сказал он. — Осталось только оркестр вызвать.Я подошла ближе.Его глаза задержались на мне,и я почувствовала,как внутри снова что-то дрогнуло.Он всё ещё был бледным,постельным,но в нём уже снова появилось то,что я всегда в нём любила: стержень.Командир.Отец.— Прости, — вдруг сказал он.Тихо,но отчётливо. — За всё это.За то,что втянул вас… и не предусмотрел.За то,что был слаб.Что поставил вас под удар.— Папа… — начала я,но он поднял руку,останавливая.— Нет.Мне важно это сказать.Я столько лет учил вас держаться,контролировать себя,защищать честь и близких.А сам… — он тяжело вздохнул. — Вы пострадали из-за меня.И это моя вина.— Не начинай, — вмешалась Маша мягко,но твёрдо. — Ты жив.Ты с нами.А остальное разберём.Мы тебя вытащили,потому что любим.А не потому,что ты нам должен.Папа покосился на неё,как обычно,с долей недоверия и благодарности одновременно.— И ты тоже… не промолчала, — пробормотал он.— Конечно.Кто ж тебя оставит,Андреич? — усмехнулся Миша. — Только попробуй теперь ещё раз куда-то сунуться без нас.— И без формы, — добавил Даня. — А то в халате ты не так уж и грозен.Папа хмыкнул,даже чуть улыбнулся,и посмотрел на меня.— Ты как? — спросил он наконец. — Ты держишься?Я кивнула,и вдруг — как-то сама собой — подошла и аккуратно обняла его,обвив руками за плечи,стараясь не задеть капельницу.— Теперь держусь, — прошептала я. — Потому что ты держишься.Он не сразу ответил.Но я почувствовала,как его пальцы сжали мою руку.Коротко,по-солдатски.Но крепко.А Нугзар стоял чуть позади.Молча.И только тогда,когда я обернулась к нему,он чуть кивнул.У него в глазах было столько всего,что я почти не выдержалаПапа посмотрел на меня внимательно,будто что-то обдумывая.Его взгляд стал серьёзнее,собраннее.— Дочка… — начал он,и голос у него стал тише. — Выйди на минутку,пожалуйста.Хочу пару слов с Нугзаром.Наедине.Я нахмурилась.Нугзар напрягся,но ничего не сказал.— Пап…— Пять минут, — мягко,но твёрдо прервал он. — Потом позову.Я посмотрела на Нугзара.Он не отводил глаз от папы.И даже не выглядел испуганным.Просто сосредоточенным.Почти как перед боем.Я вышла,прикрыв за собой дверь.За стеклом слышно не было ничего.Только гул больничного коридора и отдалённые голоса.В палате повисла тишина.Несколько секунд никто не говорил.Папа смотрел на Нугзара,как будто сканировал его не просто глазами,а всем своим военным чутьём.Потом заговорил.— Я ведь знал,что ты её любишь.Давно знал, — спокойно сказал он,не поднимая голоса. — Даже когда ты сам ещё этого не понимал.Нугзар слегка кивнул,ничего не говоря.— Она  — всё,что у меня есть. — Папа сделал паузу. — Я не доверяю людей легко.Но я видел,как ты рядом с ней.В самых чёртовых моментах.И сейчас… сейчас я не могу не признать: ты был рядом,когда мне не было.За это спасибо.Нугзар чуть опустил голову.— Я не прошу позволения, — спокойно произнёс он. — И не прошу благословения.Я просто её люблю.До конца.И за неё что угодно.Папа хмыкнул.— Я тебя знаю,Нугзар.Я видел,как ты рос.Как ошибался.Как учился.И,возможно,ты единственный человек,которому я в итоге могу её доверить… но только если ты будешь помнить: она не твоя.Она сама по себе.Ты рядом с ней не потому что заслужил,а потому что она тебя выбрала.— Я знаю, — тихо ответил Нугзар.— Береги её, — произнёс папа,серьёзно,почти угрожающе. — Даже если она сама забудет,как беречь себя.— Всегда, — кивнул Нугзар. — До последнего дыхания.Папа посмотрел на него ещё секунду… а потом коротко кивнул,разрешая позвать меня обратно.— Зови, — бросил он.А Нугзар встал и подошёл к двери,не говоря ни слова,но лицо у него было уже другое.Как будто он только что прошёл собственный фронт.