29

Нугзар с серьезным видом смотрел телевизор.Мои ноги лежали у него на коленях.Он медленно гладил их,то поднимаясь к бедрам,то опускаясь к коленям.потом снова возвращался к щиколоткам,будто запоминал каждую линию.Он не отвлекался на экран.На самом деле,смотрел только на меня.Я чувствовала это.Даже когда не глядела в его сторону,даже когда делала вид,что увлечена телефоном,он смотрел,внимательно,тепло,как будто я была чем-то редким и драгоценным,что ему доверили хранить.— Что? — спросила я,не поднимая глаз,но уже улыбаясь.— Просто… красивое чудо у меня на диване, — пробормотал он,снова провёл пальцами по коже,будто боялся,что я исчезну.— Официально занудно, — поддразнила я,всё-таки глянув на него. — Но приятно.— Не занудно.Просто не могу налюбоваться, — ответил он почти серьёзно. — Особенно когда ты дома.Спокойная.Своя.Я уже почти потянулась к нему,чтобы щёлкнуть по носу,но в этот момент с кухни раздались шаги,и появился папа.Он посмотрел на нас,прищурился,словно вымерял градус «сахарности» в комнате,и с каменным лицом выдал:— Угу.Молодёжь.На диване.Ноги по всей квартире.Где строгость,где армия?Я хихикнула,Нугзар расправил плечи и изобразил сурового воина:— Виноват,Дима.Это диверсия.Сдался без боя.Папа фыркнул,но губы его дёрнулись.— Я смотрю,ты совсем растаял,солдат.Пришёл,улёгся,ласкаеш.Раньше хоть строем ходил,теперь влюблённый ёжик.— Ёжик влюблённый,но дисциплинированный, — усмехнулся Нугзар. — Массаж под контролем.Территорию не нарушаю.— Ага.До первого поцелуя, — пробурчал папа и направился к холодильнику. — Потом вся дисциплина летит в тарелку с оливье.Я закинула голову на спинку дивана и рассмеялась.— Пап,хватит.Мы тут вообще-то культурно сидим.Он просто гладит ноги.— Угу.Ты ему скажи,что у тебя отец с идеальной памятью.И с карабином на антресолях.Нугзар не растерялся:— У тебя и без карабина страшнее.Особенно когда ты хмуришься.Папа выпрямился,с банкой варенья в руках.Усмехнулся уголком рта,глядя на нас:— Просто помни,Нугзар.Я не только крестный.Я папа этой сойки.А сойка,когда страдает,орёт на весь лес.Поэтому ты береги.— Берегу,Дима, — серьёзно кивнул Нугзар. — Даже когда она этого не замечает.Я всё ещё улыбалась,глядя на то,как папа снова уходит на кухню,говоря себе под нос:— Влюблённые… гладят,значит.Романтика уровня спецназа…Как только его шаги стихли,Нугзар тихо выдохнул и повернулся ко мне.Он уже не улыбался.Смотрел внимательно,как будто снова видел меня впервые.Руки его всё ещё лежали на моих ногах.Тёплые,сильные.— Я скучал, — сказал он,чуть наклонившись ко мне ближе.— Я заметила, — прошептала я.Он осторожно,будто спрашивая разрешения,провёл пальцами по моей щеке,а потом наклонился и поцеловал.Сначала мягко.Раз.Потом снова.И снова.Всё ближе к уголку губ,всё медленнее,горячее.Потом ниже,к шее.Я задохнулась,когда его губы коснулись кожи чуть за ухом.Он поцеловал туда,будто специально знал,что это моя слабость.— Ты не представляешь,как мне тебя не хватало, — прошептал он прямо в кожу,и от его голоса мурашки прошли по спине.Я не успела ничего ответить.Он чуть сдвинулся вперёд,и в следующую секунду навалился на меня всем телом.Осторожно,но крепко,с такой жадной нежностью,что я невольно рассмеялась:— Нугзар! Ты тяжёлый!— Я твой тяжёлый, — пробормотал он,не отрываясь от моих губ. — Терпи.— Это называется "любовное подавление"?— Нет,это называется «я обнимался с подушкой в Москве неделю и сошёл с ума».Я провела рукой по его волосам,чуть растрепала их и прижалась лбом к его щеке.— Ты правда такой тёплый… — прошептала я. — И родной.Он поцеловал меня в висок,затем снова в губы уже медленно,с выдохом,будто нашёл то,что искал.— Потому что я твой.Навсегда.И теперь мне всё равно,что скажет Дима.Даже если он достанет карабин с антресолей.— Он просто бурчит.На самом деле он тебя любит.Просто любовь у него в шутках, — хмыкнула я.— Ну,если любит,то пусть подвинется.У нас тут стратегическая операция: «захват сойки с последующим слиянием».И он крепче прижался ко мне,накрыв собой полностью,как броня,мягкая,родная,нужная.А я лежала под ним,уткнувшись носом в его шею,и чувствовала: ничего важнее в этот момент во вселенной не быОн дышал ровно,спокойно,лежа на мне всем своим весом,как будто так и должно быть всегда.Его лоб уткнулся мне в ключицу,одна рука обнимала за талию,вторая лежала на моём бедре.Я улыбнулась — это был Нугзар в его самой родной версии: молчаливой,упрямой и бесконечно ласковой.Я медленно подняла руку и запустила пальцы в его волосы.Те самые кудрявые,мягкие,тёплые.Чуть растрёпанные после дороги и сна.— Вот это я точно скучала, — прошептала я,перебирая его кудри. — Ты мой бардак с головой.Он что-то неразборчиво пробормотал,не открывая глаз,и чуть прижался лбом сильнее,как кот,которому гладят между ушами.— Нугзар…— Ммм?.. — еле слышно.— Знаешь,если бы у тебя не было этих кудрей,я,может быть,и не влюбилась бы.Это же было первое,во что я уставилась.Ещё тогда,в детстве,помнишь?Он усмехнулся носом:— Я тогда думал,что ты смотришь с подозрением.А ты,значит,кудри изучала?— Подозрительно красивые были, — хмыкнула я и чуть подёргала одну прядку. — До сих пор непонятно,ты их сам завиваешь или это проклятие рода Гибадуллиных?Он открыл один глаз,приподнял бровь и сказал хрипло:— Это древняя магия.Кудри выбирают хозяина.— Ага,а потом этот хозяин ложится на меня и делает вид,что он часть мебели, — рассмеялась я.— Я не мебель,я... декор.Очень важный,стратегический декор.Грею и охраняю.— Ну,охраняй, — я снова запустила пальцы в его волосы и чуть почесала кожу головы. — Только знай,если ты снова куда-то уедешь,я подстригу тебе эти кудри и буду носить с собой как амулет.Он снова усмехнулся,но уже с улыбкой в голосе:— Тогда мне придётся остаться.Я дорожу каждым завитком.Особенно,если ты в них играешь.Мы замолчали.Только мои пальцы продолжали медленно скользить по его волосам.Это было как медитация.Как дыхание.Как любовь — тихая,крепкая,с улыбкой.Он шевельнулся и пробормотал:— Я дома.— Я знаю, — прошептала я. — Потому что ты здесь.Потому что ты со мной.И у меня твои кудри в руках.Всё на месте.Всё правильно.И больше не нужно было слов.— Нугзар?— Ммм?.. — пробормотал он с закрытыми глазами,даже не подняв головы.— Ты что,заснул?— Почти… — еле выдохнул он. — У тебя так… спокойно…— Так встань! Ты тяжёлый, — я засмеялась и прижала палец к его щеке. — Я сейчас превращусь в блинчик.Любовный.— Идеально, — пробормотал он,не двигаясь. — Блинчик мой.Я с тобой и сироп,и сгущёнку,и всё-всё…Я закатила глаза,достала телефон,набрала короткое сообщение и отправила.

Сообщение папе:Пап.Он меня придавил.Реально.Твой крестник огромный валун с сердцем.Спасай

Ответ пришёл через полминуты.

ПапаСама выбирала этого Бараша.Теперь терпи.Или перекатывай к дивану,пусть там спит.

Я хихикнула и ткнула Нугзара в бок:— Знаешь,папа сказал,чтобы я тебя перекатывала.— Он просто завидует,что ты выбрала меня,а не подушку в его кресле, — сонно пробубнил Нугзар,не открывая глаз. — И вообще,я... уже сплю... не мешай солдату отдыхать на базе...— Ты у меня не солдат,а одеяло с характером, — прошептала я,проводя пальцами по его затылку.Он улыбнулся,не открывая глаз,и притянул меня ещё крепче:— Тогда спи со мной.И не шевелись.Это приказ.Я фыркнула,но послушалась.Потому что иногда нет ничего важнее,чем просто остаться в объятиях того,кого ты любишь.Даже если он тяжёлый,упрямый и пахнет дорогой,кофе и чуть-чуть мной.Папа потом всё равно скажет,что мы оба бесполезные,но счастливые.

И будет прав.