Как дышать?

Сентябрь. Воздух держал в себе резкую, пронизывающую сырость. Небо, раскинувшееся над городом, было свинцовым покрывалом, из которого время от времени срывались крупные, холодные капли дождя. Они барабанили по стеклу, сливаясь в потоки, которые неудержимо стекали вниз, размывая очертания домов и деревьев. Казалось, сама природа решила устроить генеральную уборку, смывая последние отголоски лета и готовя мир к долгой зиме.

Внутри квартиры, где уже ощутимо свирепствовал осенний холод, Дима был погружён в свой мир. На нём было надето тёплое чёрное худи, которое, казалось, стало его второй кожей, даря драгоценное тепло и ощущение уюта. Он сидел за своим рабочим столом, освещённым тусклым светом настольной лампы, и его пальцы вновь неутомимо скользили по клавишам. Задумчивость, ставшая его верной спутницей в эти дни, теперь казалась ещё более глубокой, почти осязаемой.

Рядом с ним, на столе, стояла кружка с его любимым чаем. Дима, в отличие от Еси, обожал чай. Крепкий, без сахара, с обязательной долькой лимона, придававшей ему пикантную кислинку и бодрящий аромат. Горячая жидкость, источая пар, казалась единственным тёплым очагом в этой прохладной комнате, отвлекая от навязчивого холода за окном.

Дождь приносил с собой особое, почти интимное настроение. Он любил этот звук, этот ритм, эту меланхоличную симфонию, которая идеально ложилась на тишину комнаты.

Но что Дима любил ещё сильнее, чем дождь, так это Есю. Её смех, её взгляд, её присутствие, которое делало даже самые обычные дни особенными. Любовь к ней была тем стержнем, вокруг которого вращался весь его мир, тем источником вдохновения, который питал его душу. И именно эта любовь, переплетённая с его страстью к осенней непогоде, стала частью его новой книги.

Пока Еся проводила время с Мирой, Дима прогрузится в работу.

«Если бы кто-то спросил меня, какой цвет самый красивый, я бы, не задумываясь, ответил: её. Янтарно-зеленый. Представьте себе летний вечер, когда солнце клонится к закату, и его последние лучи пробиваются сквозь листву. Вот такой оттенок. Иногда они кажутся почти медовыми, а в другой момент – такими глубокими, как древний лес, в котором можно заблудиться навсегда. Когда она смотрит на меня, я чувствую, будто она видит мою душу. Нет, не так. Она её понимает. Без слов. Это странное, но такое нужное чувство.

Нос. Такой тоненький, прямой. Словно выточен искусным скульптором. Он идеально дополняет её лицо, придавая ему ту самую утонченность, которая завораживает. А губы... Боже, эти губы. Пухлые, мягкие, манящие. Я мог бы часами смотреть на них, как они изгибаются в улыбке, как они шепчутся, когда она смеется. И, конечно, их вкус... он ни с чем не сравнимый.

Её волосы. Русые. Длинные. Очень длинные. Когда они распущены, они словно водопад, мягкий, шелковистый, ниспадающий до поясницы. Когда ветер играет ими, они кажутся живыми. Я люблю чувствовать их мягкость, когда прикасаюсь к ним. Они пахнут чем-то особенным – смесью кофе, дождя и её самой. Этот запах – он как наркотик, как якорь, который держит меня в реальности.

Её руки – это отдельная история. Такие тонкие, изящные. Пальцы длинные, как у пианистки. Когда она ими что-то делает – рисует, пишет, или просто жестикулирует – это завораживает. Я люблю наблюдать за ними, когда она спит. Они выглядят такими беззащитными, такими нежными.

И тело. Всё в ней такое... хрупкое. Она кажется такой лёгкой, такой утонченной. Словно её можно случайно сломать.

Но её внешность – это только верхушка айсберга. Главное – внутри. И вот тут, поверьте, начинается самое интересное. Потому что она – это не та тихая гавань, в которую можно спрятаться от всех бурь. Нет, чёрт возьми. Она сама – целый ураган, который может как обнять тебя нежно, так и смести всё на своём пути.

Вот она может быть такой нежной, такой ласковой, что хочется раствориться в её объятиях. Просто лежать рядом, слушать её дыхание и чувствовать себя самым счастливым человеком на земле. А через пять минут... через пять минут может включиться её внутренний чертёнок. И тогда держись. Может начать кричать, спорить, доказывать свою правоту до последнего. И я люблю это. Люблю, когда она не молчит, не терпит.

Её никто не сможет задеть. Попытаешься – и тут же получишь такой отпор, что мало не покажется. Она всегда говорит прямо. Если ей что-то не нравится, она скажет это тебе в лицо, без всяких там намёков и полутонов. Это может быть неприятно, да. Но это честно. И я это ценю. Она умеет себя показать, умеет отстоять свои границы. Это не та девушка, которую можно просто так сломать или заставить что-то делать против её воли.

И именно такой она мне и нравится. Холоднокровной. Целеустремлённой. Той, которая, если поставит себе цель, пойдёт к ней по головам, не моргнув глазом. Это не жестокость, это – сила. Это – воля. Это то, что делает её собой. И это чертовски притягательно.

Она обожает спать. До обеда. Утро – это её главный враг. Слышать её ворчание, когда приходится её будить – это отдельный вид искусства. Её потом не трогай, пока она кофе не выпьет.

Кофе. О, этот кофе. Она его обожает. Пьёт литрами. И книги. Любит читать. Но не какую-то там научную фигню, нет. Она фанатка сопливых любовных романов. Я иногда смотрю на неё, когда она, вся такая серьёзная, погружена в эти истории, и не понимаю, как это вообще вяжется с её характером. Но это её.

Ещё она не любит сладкое. Вообще. Но зато острое... Боже, сколько острых чипсов, ов я никогда в жизни не покупал, сколько мы съели вместе!

И ещё одна забавная привычка: когда она спит, она смешно подворачивает руки. Так, что они оказываются под подушкой или под ней самой. И, конечно, мыть посуду. Это её персональное проклятие. Она готова на всё, лишь бы не касаться грязных тарелок. Иногда я сам мою, чтобы просто не слышать её нытьё.

Вот такая она. Сложная. Непредсказуемая. Но такая настоящая. И именно такой я её люблю. Со всеми её чертями, с её любовью к кофе и к сопливым романам. Потому что это – она. Моя.

Я помню как впервые увидел её. Она шла  в прекрасном черном пальто со своим любимым кофе,а я толкнул её и всё это горячее пойло полилось прямо на неё. Она тогда даже не кричала, просто смотрела на меня как на идиота.Я помню её первый день в тату-салоне. Помню, как она была, такая... уверенная, но с этим своим огоньком в глазах.

А потом была такой пиздец, что до сих пор стыдно вспоминать. Мы ссорились, потом расставались, и мне было так паршиво, так хреново, что хотелось выть. Она уходила, а я оставался один.

Помню, как приходил к ней посреди ночи. Мы опять ругались, опять разбегались. И так по кругу. Казалось, что мы обречены на это вечное «вместе-врозь» Но каждый раз, когда я видел её, когда слышал её голос, я понимал, что без неё просто не могу. Что она – это то, без чего я не знаю, как дышать.

Сейчас я не просто люблю её. Я не знаю, как дышать без неё. Её присутствие стало чем-то настолько естественным, настолько необходимым, как воздух. Я хочу прожить с ней вечность. И даже чуточку больше. Хочу, чтобы мы старели вместе, держась за руки, вспоминая все наши глупости и все наши победы.

Раньше я был, ну, скажем так, не ангел. Гулял, встречался с разными, менял их как перчатки. Думал, это и есть жизнь – свобода, куча баб, никаких обязательств. Полный, блядь, гедонизм. Были моменты, когда я думал, что это так и будет всегда. Что мне никогда не понадобится что-то одно, что-то настоящее.

Еся... Я знаю, что я не идеальный. Я совершал ошибки, говорил глупости, делал тебе больно. Но знаешь что? Каждая наша ссора, каждое наше расставание делало нас только сильнее. Каждая ночь, проведённая рядом с тобой, каждый твой рассвет – это мой самый главный подарок. Ты – моя вселенная. Ты – мой свет. И я... я хочу, чтобы так было всегда.

Ты выйдешь за меня,снежная королева?»

Дима захлопнул крышку ноутбука с тихим щелчком, глухой выдох вырвался из его груди. День выдался долгим, мысли струились в голове, оставляя после себя приятную усталость. В этот самый момент вернулась Еся, такая желанная, такая родная.

Она подошла к нему, мягко поцеловала в губы, едва ощутимо.Её глаза, обычно лучистые, сейчас смотрели с лёгким любопытством.

— Чем занимался весь день, писатель? — её голос был мелодичным, как всегда.

Дима улыбнулся, потянул её к себе, чтобы она села рядом.

— Набросал пару глав для новой книги, — ответил он, чувствуя, как тепло разливается по телу от её близости. — Знаешь, как бывает, когда слова сами льются.

Еся наклонила голову, её взгляд заискрился.

— А когда я смогу это прочитать? Уже не терпится!

Он посмотрел на неё, в её сияющие глаза, и почувствовал легкое сожаление.

— Думаю, к зиме всё будет готово, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал как можно более оптимистично. — Пока ещё много работы.

В её глазах мелькнула тень разочарования, едва заметная, но Дима её уловил. Она быстро справилась с эмоциями, лишь чуть сильнее сжала его руку, но он почувствовал это. Он наклонился, нежно поцеловал её пальцы, которые ещё держали его.

— Не расстраивайся, — прошептал он. — Скоро. А сейчас... — он поднял взгляд, — ...ужинать?

Она кивнула, и они, держась за руки, направились на кухню, оставляя позади неписанные главы и тихое обещание будущих историй.