Глава 5

Амалия

Я бегу.Мои ноги едва касаются земли, дыхание рвётся на клочки. Но в этот раз я не убегаю. Я догоняю.Впереди — три женские фигуры в тёмных плащах. Они скользят, будто не идут, а парят над землёй, и ветер не в силах коснуться их. Я знаю их. Нет, не по лицам — по самой сути, исходящей от них. Мойры.Они не поворачиваются, не оборачиваются, но я точно знаю — они ведут меня. Их шаги уводят всё дальше, через знакомые улицы района Hampstead-а. Я узнаю каждый камень, каждый дом, каждый поворот. Здесь прошло моё детство. Но улицы пусты. Дома стоят глухими, как мёртвые. Ни света в окнах, ни звука. Только холод, пробирающий до костей. Туман стелется по мостовой, обвивает мои ноги, цепляется за одежду, будто пытается остановить. Но я рву его и бегу дальше. Волосы разлетаются по лицу, ветер хлестает так, что щёки горят. Всё вокруг — будто в вихре.Мы добегаем до кованых ворот кладбища. Они приоткрыты, будто ждали только меня. Мойры скользят внутрь, и я следом. Но в тот же миг их силуэты тают в тумане. Я одна.Ноги сами несут меня по узким дорожкам. Я не выбираю путь — меня ведёт какая-то сила. Мимо проплывают старинные надгробия, ангелы с отбитыми крыльями, обрушенные викторианские склепы, стены часовни, чёрные от времени. Всё искажено туманом, линии расплываются, и кажется, что памятники оживают, вытягивая каменные руки. С каждым шагом ветер усиливается. Холод пронзает кожу, воздух режет лёгкие. Всё сильнее, всё яростнее. Вдруг — я замираю.Передо мной — огромный склеп. Громада из чёрного камня, покрытая лишайником. Его дверь приоткрыта, изнутри тянет холодом, будто от самой бездны.И в этот момент у самого уха — сразу три голоса. Шёпот, пронзающий до глубины костей, будто его произнесли изнутри моего черепа:«Найди.»Я вздрагиваю и оборачиваюсь — никого. Только вихрь тумана, тени, ветер. Но слово пульсирует внутри меня, как заклинание.Найди.

Я проснулась, слишком рано. Тусклый рассветный свет пробивался сквозь щель в шторах, окрашивая комнату в холодные оттенки серого. Сердце всё ещё билось быстрее обычного, словно я по-прежнему бежала, как в том сне.Элис спала рядом спокойно, её дыхание было ровным, почти детским. Я осторожно выбралась из-под одеяла, чтобы не разбудить её, и босиком вышла на кухню.Кошмар не отпускал. Стоило закрыть глаза, и я снова видела кладбище — мёртвые ангелы, туман, огромный склеп, и это шипящее «найди». Голоса всё ещё отдавались эхом внутри черепа, будто они сказали это не во сне, а наяву.Я включила чайник, машинально достала чашку. Металлический гул нагрева смешивался с моими мыслями: кладбище... всегда рядом... Hampstead. Это было рядом с моим домом, местом, где я росла. Ответ всё это время был так близко, буквально в нескольких улицах от моего дома. Я заварила чёрный чай, села за стол и обхватила ладонями горячую кружку. Горячий пар обжигал лицо, но мысли оставались ледяными. Всё это — не совпадение. Храм, кулон, слова Кристофера, Мойры во сне. Они вели меня туда. Куда — я пока не знала. Но чувствовала: время уходит.Может быть, мама что-то знает... Эта мысль застряла особенно крепко. Она всегда что-то недоговаривала, оставляла паузы, уходила от тем. А если она всё это время знала больше, чем я думала?— Ты опять не спала нормально, да? — сонный голос выдернул меня из мыслей.Я обернулась: Элис стояла в дверях кухни, в объёмной футболке, потирая глаза кулаками. Волосы растрёпанные, лицо ещё чуть помятое от подушки. Она выглядела так по-домашнему, что на миг я почувствовала облегчение.— Спала, — соврала я слишком быстро, но по её взгляду поняла: не поверила.Элис вздохнула, подошла и села напротив, подперев щёку рукой.— Амалия, так больше нельзя. Ты выглядишь... словно каждый день борешься сама с собой. Что бы это ни было, пора уже найти ответы. Иначе тебя просто не останется.Я сжала кружку сильнее.— Я тоже так думаю, — тихо ответила я. — Сегодня мы едем к маме. Может быть, она поможет.Элис кивнула, не настаивая. Она всегда умела вовремя остановиться, оставив пространство для моих собственных решений.Мы вместе завтракали, на удивление спокойно. Я поджарила хлеб, нарезала сыр и яблоки, поставила чайник во второй раз. Мы болтали о пустяках, Элис рассказывала сонные, немного нелепые истории о своих соседях, и я впервые за долгое время смеялась по-настоящему. Уют и простота этой минуты были почти невыносимы — потому что я знала, что скоро снова вернусь в мир тайн, страха и тумана.Собрались мы быстро: я натянула джинсы и свитер, Элис — лёгкое платье и пальто поверх. Она была бодрее, чем обычно утром, а я старалась скрыть волнение, которое всё нарастало внутри.Мы вышли из квартиры, и воздух ударил свежестью. День только начинался. Впереди — дорога к маме и, возможно, ответы.

Мы поехали рано, пока город ещё только просыпался. Дороги были свободнее, чем обычно, и это придавало поездке странное ощущение — будто мы скользим по пустому Лондону, как по декорации, а настоящий мир ждёт впереди.Я смотрела в окно: мелькали кирпичные дома, туманный свет рассвета, случайные прохожие, кутающиеся в шарфы. Но мысли возвращались к ночному сну. Всё снова сводилось туда — к кладбищу, к тем улицам в  районе Hampstead-а, где я выросла. К слову, которое шептали три голоса. Найди.И я понимала: дорога сегодня не просто к маме. Она ведёт меня ближе к тому, что я боялась осознать.Подруга болтала, чтобы разрядить тишину. Она то рассказывала, как чуть не проспала экзамен в университете, то вспоминала нелепые школьные истории. Я отвечала улыбками и редкими репликами, но внутри всё было натянуто, как струна.Через шестнадцать минут мы свернули на ту самую тихую зелёную улицу. Улицу моего детства.Я узнала её сразу: старые липы, утоптанные тропки, редкие прохожие с собаками. Всё выглядело так же, как тогда, когда я жила здесь. Даже воздух будто другой — более чистый, наполненный запахом земли и листвы.И вот он — наш дом. Двухэтажный, из тёплого красного кирпича, с белыми рамами и деревянными ставнями. Крыша с черепицей, а наверху — маленькие окна-люкарны, за которыми когда-то я любила сидеть с книгами. В саду всё так же ухоженно: газон, кустарники, цветы вдоль дорожки, яблоня в углу. У крыльца — терраса с деревянным столиком и креслами, где мама любила пить чай по утрам.Я почувствовала, как что-то кольнуло в груди. Дом встретил меня так, будто я никогда отсюда и не уезжала. Словно все эти годы — лишь иллюзия.— У тебя здесь потрясающе, — выдохнула Элис, когда мы вышли из машины. — Атмосфера как в фильмах, где всё выглядит слишком спокойно, чтобы быть правдой.Я усмехнулась.— Вот именно. Слишком спокойно.Мы прошли через декоративные ворота. Мама всегда говорила, что они скорее для красоты, чем для защиты, и в этом было что-то символичное.Я заметила, как сердце у меня колотится сильнее. Воспоминания оживали: я бежала по этой дорожке ребёнком, сидела летом на террасе с книгой, играла в саду. И теперь я возвращалась сюда не как дочь, а как человек, ищущий ответы.Дверь в дом была всё та же, тёмного дерева, с латунной ручкой. Я подняла руку, чтобы постучать, но на миг замерла.А если мама действительно знает больше? А если она скрывала всё это нарочно?Элис коснулась моего плеча.— Ты готова?Я кивнула, но внутри не чувствовала уверенности. Только гул ожидания и страх, что с этого момента всё изменится.Я постучала.Дверь открылась почти сразу. На пороге стояла мама.— Амалия! — воскликнула она, и её голос дрогнул. Её глаза заблестели, щеки порозовели, и я вдруг почувствовала, как в груди защемило — ведь я так скучала. Она крепко обняла меня, как будто боялась отпустить. Её запах — лёгкий, цветочный, такой знакомый и родной — обрушился на меня лавиной воспоминаний.— Мама... — я только и смогла выдохнуть, обнимая её в ответ.Она отстранилась, улыбка не сходила с её лица.— И ты, Элис! Какая неожиданность! Как же я рада вас обеих видеть! — она потянула подругу тоже в объятия, и Элис слегка смущённо, но тепло ответила.— Мисс Мэриан, я тоже рада вас видеть!— пробурчала подруга пока её сжимали в объятиях. — Проходите скорее! — взволнованно сказала мама, зазывая внутрь. Дом встретил нас запахом ванили и чего-то свежеиспечённого. Я шагнула внутрь и замерла: гостиная выглядела так, словно время здесь остановилось. Камин, мягкие кресла с вышитыми подушками, книжные полки с переплётами, которые я узнала сразу. На стенах — старинные картины, которые мама когда-то реставрировала сама. На низком столике стояла ваза с сухоцветами.Каждый предмет вызывал воспоминания. Вот этот фарфоровый подсвечник — я уронила его, когда мне было семь, но мама так и не выкинула, лишь подклеила. Вот кресло, где я впервые читала «Алису» вслух, пока мама слушала и смеялась. Вот старое пианино в углу, за которым я мучила гаммы. Всё было до боли знакомо.— Проходите на кухню, мои хорошие! — позвала мама, и мы пошли следом.Кухня встретила нас ароматом выпечки. На столе уже стояла тарелка с румяными булочками, печеньем и пирогом с яблоками. Скатерть в мелкий цветочек, чашки, блестящий чайник — всё выглядело так, словно нас ждали давно.— Мама, ты как будто знала, что мы приедем, — усмехнулась я, снимая пальто.— Материнское сердце всё чувствует, — улыбнулась она в ответ и сразу же принялась суетиться: ставить чайник, доставать новые тарелки, мельтешить с таким энтузиазмом, что у меня потеплело на душе.Элис, садясь за стол, скользнула по мне взглядом, словно говоря: Ну, спроси уже. Начни разговор. Но я едва заметно качнула головой. Нет. Сейчас — нет. Слишком уютно, слишком хорошо. Я хотела ещё хоть немного побыть в этом простом счастье.Мы пили чай, и разговоры сами собой текли легко и живо.— Помнишь, как ты в детстве решила устроить «раскопки» прямо в саду? — рассмеялась мама, подавая мне кусок пирога. — Я смотрю — вся клумба перевёрнута, а ты торжественно тащишь какой-то ржавый ключ.— Да! — я заулыбалась. — А я же думала, что нашла древний артефакт.— И ты так уверенно рассказывала о «потерянной цивилизации», что я сама чуть не поверила, — добавила мама, смеясь.Элис тоже засмеялась.— Это многое объясняет. Ты всегда умела убедить кого угодно в самых невероятных вещах.Я покраснела, но смеялась вместе с ними.Дальше разговор перешёл на мамины истории. Она рассказывала о своей работе — о выставке, где нужно было сверяться с архивами, о редкой книге, которая чуть не рассыпалась у неё в руках, о том, как спорила с коллегами о датировке артефакта. Её глаза горели, и я снова увидела в ней ту женщину, которая всегда вдохновляла меня: сильную, увлечённую, живущую историей.Часы пролетали незаметно. Мы ели, смеялись, вспоминали смешные случаи из моего детства: как я однажды заснула на яблоне, как пыталась завести ежа в качестве «домашнего питомца», как пекла «пирог из грязи» и угощала соседских детей.И всё это время в груди у меня жила двойственность: тепло, уют, радость встречи — и холодная тень, которая напоминала, зачем я на самом деле приехала.Мы с мамой и Элис ещё долго сидели за столом. Уютный свет лампы отражался в фарфоровых чашках, и я ловила себя на том, что впервые за последние недели мне действительно спокойно. Но спокойствие было обманчивым. В груди тянуло, подталкивая меня к тому разговору, которого я боялась.Я взяла в руки чашку, грея пальцы об горячий фарфор.— Мам... — начала я осторожно, делая вид, что говорю без особого умысла. — Ты ведь всегда так много знала об истории, о старых родах, их легендах. А что ты думаешь... о символах судьбы? О Мойрах?Она улыбнулась, но её глаза на миг потемнели.— О, это всё красивая мифология. — она чуть подалась вперёд, словно намеренно меня отвлекая. — У греков были боги на все случаи жизни. Мойры — просто аллегория судьбы, её неизбежности.Я кивнула, хотя её голос звучал уж слишком ровно. Слишком спокойно.— А кулон? — продолжила я мягко. — Почему ты никогда не рассказывала о нём толком? Ты ведь сама сказала, что он принадлежал бабушке.Мама чуть напряглась. Она принялась поправлять тарелки на столе, как будто они стояли не так.— Это просто память, Амалия. У каждой семьи есть реликвии. Не придавай этому слишком большого значения.Элис бросила на меня быстрый взгляд: давить дальше. Но я сделала вид, что снова сдаюсь, и перевела разговор на что-то обыденное — про её работу, про музей. Мы говорили ещё какое-то время, и я ждала подходящего момента.— Мам, — я сказала тише, будто невзначай, — а что ты знаешь о семье Хэмптон?Она застыла. Словно время в комнате остановилось. Вилка, которую она держала, выскользнула и упала на скатерть с глухим звоном.— Откуда... ты знаешь эту фамилию? — её голос прозвучал так, будто она едва могла дышать.— Мой босс часть семьи Хэмптон, — мой голос дрожал, но я не собиралась отступать. — Они связаны со всем этим. Ведь так?... Это не случайность, да?Мэриан медленно села, не сводя с меня глаз. В её взгляде было столько боли, что у меня заломило сердце. Она молчала долго, как будто решала, стоит ли вообще говорить.— Твоя бабушка всегда знала, что она... потомок Мойр ночи, — наконец сказала мама. — Но не любила об этом говорить. Она считала, что прошлое слишком опасно, чтобы его тревожить.Мои пальцы сжались в кулак.— И всё же...— Да, — мама кивнула, словно сама отвечала на собственные мысли. — За несколько месяцев до её смерти мы решили отреставрировать верхний этаж. Старый дом требовал заботы, и она настояла только на одной компании — The Arcanum Conse. Я тогда не понимала, почему. Она сказала лишь, что так должно... и что всё это часть её пути. — Мэриан судорожно втянула воздух. — В тот самый день, когда реставрация была почти закончена, — продолжала мама, её голос всё больше дрожал, — ей приснился кошмар. Она не хотела рассказывать, но я настояла. И она... поделилась. В том сне Мойры явились к ней. Они сказали, что род Хэмптонов обречён быть врагом нашей крови. Что история уже написана, и однажды наши пути всё равно пересекутся.Я почувствовала, как холод пробежал по спине.— И она... — я сглотнула, — она покончила с собой.Мама опустила глаза.— Это было не самоубийство, Амалия. Это было жертвоприношение. Ритуал. Она верила, что, отдав свою жизнь, сможет вернуть силу, утраченную века назад. Чтобы защитить тебя. Чтобы однажды... ты могла противостоять им.Я вскочила, стул со скрипом отъехал назад.— Защитить меня? От чего?! Ты всё это время знала и молчала?!Мэриан тоже поднялась, её глаза блестели.— Я хотела уберечь тебя! Хотела, чтобы ты жила нормальной жизнью!— Нормальной?! — мой голос сорвался. — Ты называешь нормальным то, что я схожу с ума, что мне снятся кошмары, что вокруг меня люди, которые хотят моей смерти?! Ты знала всё это и молчала!Элис растерянно смотрела то на меня, то на маму, но не вмешивалась.— Я не могла иначе! — почти закричала мама. — Ты думаешь, мне было легко? Каждый день я боялась, что это прошлое снова придёт за тобой. Что твоя судьба окажется такой же, как у неё...— А теперь оно и пришло, — я прошептала, чувствуя, как по щекам катятся горячие слёзы. — Только благодаря твоему молчанию я теперь даже не знаю, что мне делать. Мама протянула руки, словно хотела обнять меня, но я отступила.— Ты должна была рассказать! — я почти сорвалась на крик, и голос дрожал, срывался, сливался с шумом крови в ушах. — Но ты молчала! Ты отобрала у меня право знать правду о себе! Отобрала право быть готовой к этому!Мама шагнула ко мне, её лицо исказилось болью:— Я хотела только защитить тебя! Ты думаешь, я не понимаю, что это за тяжесть? Твоя бабушка жила с этим знанием всю жизнь и ненавидела каждый день, что ей приходилось хранить эту тайну! Я не хотела такой судьбы для тебя!— А теперь? — я отступила к дверному проёму в гостиную, не в силах сдержать слёзы. В груди всё кипело, клокотало, будто не я сама, а кто-то другой кричал моими словами. — Теперь судьба сама нашла меня, мама. Теперь всё, чего ты боялась, происходит со мной прямо сейчас!Элис поднялась со стула, её руки дрожали.— Амалия... — осторожно произнесла она, но я только махнула рукой, будто отталкивая её слова.И в этот миг будто нечто внутри меня сорвалось. Горячая волна пронеслась по венам. Взмах руки был резким, полным отчаяния. И в гостиной, где на столике стояла старая ваза, я услышала хрустящий удар.Ваза разлетелась вдребезги. Осколки посыпались на ковёр, и звук был таким резким, что у меня перехватило дыхание.Мы все замерли.Я, с вытянутой рукой, с горящими глазами.Мама — с лицом, побелевшим как мел.Элис — ошарашенная, с приоткрытым ртом.Тишина в доме вдруг стала почти невыносимой. Я чувствовала, как дрожат пальцы, как сердце колотится так, будто вырвется наружу.— Видишь?! — сорвалось у меня. — Я даже не знаю, что со мной происходит! А ты всё это время знала!Мэриан покачала головой, будто не веря увиденному, её губы задрожали:— Это... уже началось...Но я не дала ей договорить.Слёзы застилали глаза, и в груди было так тяжело, что оставаться здесь казалось невозможным. Я резко развернулась и выбежала из кухни, пронеслась мимо гостиной, даже не взглянув на осколки вазы, и рванула к выходу.Дверь с глухим стуком захлопнулась за моей спиной. Холодный воздух Hampstead-а ударил в лицо, и я вдохнула так резко, будто только что вынырнула из-под воды. В груди всё ещё горела эта сила, и я не знала, что с ней делать. Я не знала, что делать со всем этим. Стоя на дорожке перед домом, я прижимала руки к груди, пытаясь унять дрожь. Сердце било так, будто хотело выломать рёбра изнутри.Позади хлопнула дверь, и я услышала быстрые шаги.— Амалия! — Элис догнала меня, тяжело дыша, в руке у неё был мой телефон и пальто. — Накинь его, тут холодно. Я обернулась. В её глазах была тревога, но без осуждения. Только забота. Подруга бережно накинула на меня пальто. — Спасибо, — выдохнула я коротко, а потом добавила тише: — Нам нужно уезжать.— Сейчас? — она нахмурилась, но её голос был спокойным. — Ты уверена?— Да. — моё «да» прозвучало почти как рычание. — Я больше не могу здесь находиться.Элис чуть приподняла руки, словно показывая, что не собирается спорить.— Хорошо. Ты ведёшь, я молчу.Мы молча дошли до машины. Я села за руль, сжимая пальцами холодный обод, так крепко, что костяшки побелели.Двигатель завёлся с тихим урчанием, и я вывела машину на узкую улицу. Фары прорезали темноту, но в голове у меня всё плыло. Мир будто заволокло серым туманом. Я ехала автоматически: поворот, тормоз, газ. Всё тело двигалось, но сознание не фиксировало ничего, кроме глухого стука сердца и гудящего звона в ушах.Элис сидела рядом молча, только изредка бросала на меня быстрые взгляды.— Амалия... — её голос был осторожным, будто она боялась разрушить этот хрупкий кокон. — Ты понимаешь, куда мы приехали?Я моргнула, будто очнувшись.Впереди, освещённые фарами, возникли каменные силуэты. Памятники, кресты, старые надгробия, заросшие плющом. Ворота кладбища распахивались перед нами, словно приглашая внутрь.Я резко выдохнула, пальцы соскользнули с руля. Сердце сжалось.— Господи... — прошептала я. — Почему я... сюда приехала?Элис наклонилась ближе, её рука легла мне на плечо.— Господь, нам тут точно не поможет. Я открыла рот, но слов не было. Только сухой ком в горле и тяжесть в груди.Фары осветили ближайший ряд надгробий, и мне показалось, что тени на них шевелятся. Я не могла оторвать взгляд.— Я... должна выйти, — прошептала я заворожённо.— Амалия, — Элис сжала моё плечо сильнее, — ты сума сошла?Я кивнула. Медленно, будто в полусне. Может и сошла, кто знает...Дверь щёлкнула, и ночной воздух ударил в лицо холодом. Я вышла из машины, чувствуя, как под ногами хрустит гравий. С каждым шагом тьма становилась плотнее, и казалось, что она дышит вместе со мной.Элис выскочила следом, догоняя меня, но я уже не слышала её. Перед глазами был только ряд каменных плит и невыносимое ощущение, что я пришла туда, куда должна была. Ночной воздух на кладбище был густым, как дым. Ветки старых кипарисов шевелились от ветра, и казалось, будто чьи-то шепоты плывут сквозь тьму.Когда подруга нагнала меня то протянула мне телефон. Мы с Элис шагали медленно, осторожно, фонарь моего телефона выхватывал из темноты то старые кресты, то мраморные ангелы с отбитыми крыльями.— Ты уверена, что мы должны идти туда? — пробормотала Элис, стараясь говорить как можно тише. — Я вообще-то не нанималась расхитительницей гробов.Я невольно усмехнулась, но улыбка тут же сошла с лица — стоило взгляду зацепиться за заросшую тропу, уходящую вглубь кладбища. Туда, где во сне я уже была.— Я должна, — коротко ответила я. — Ты можешь вернуться к машине.— Да уж, конечно, — фыркнула Элис, — оставлю тебя одну среди надгробий и призраков. Отличный план.Мы шли дальше. Чем ближе к старой части кладбища, тем плотнее становился воздух. Тишина, казалось, давила на уши. И вот, когда дорожка свернула за каменную арку, я увидела его.Склеп. Тот самый, из сна.Серый, увитый мхом, с тяжёлой дверью и потемневшими от времени символами.Я остановилась, дыхание сбилось. Элис догнала меня и резко втянула воздух.— Боже... ты это чувствуешь? — её голос был почти писком. — От него... словно волнами идёт.И я почувствовала. Давление. Тяжесть. Сила, которая словно пронизывала кости и заставляла сердце биться быстрее. У Элис задрожали пальцы, она машинально прижала руки к себе.— Амалия, это дурная идея, — прошептала она. — Давай уйдём, пожалуйста.Но я уже не слышала её.Будто заворожённая, я шагнула вперёд и толкнула дверь. Она поддалась с глухим скрипом, и тьма склепа втянула меня внутрь.Фонарик телефона прорезал полумрак.Холодные стены, ниши-колумбарии, уходящие рядами вдоль стен. В каждой стояла урна, над каждой — имя и даты жизни. И символ. Один и тот же. Полумесяц, перевёрнутый рожками вверх.Я замерла. Символ на каждой плите.Такой же, как на моём кулоне.Элис шла за мной, её дыхание было частым, сбивчивым.— Чёрт возьми, Амалия... тут их сотни.Я прошла мимо десятков урн, и взгляд невольно падал на даты. XVII век. XVIII. XIX. Символ тянулся сквозь столетия, как печать, скрепляющая их судьбы.И вдруг я увидела три имени рядом.Три женщины.Элистра Клотарис.Фалисса Клотарис.Мортана Клотарис.Меня пронзило, будто кто-то положил руку прямо на сердце.Они. Те самые. Мойры из сна.Грудь сдавило, дыхание перехватило. Я отшатнулась, но фонарь выхватил ещё одно имя — на самой дальней, почти скрытой полке.Грейс Клотарис Бэйкер.Я застыла.Моя бабушка.Моя бабушка, похороненная в другом месте. Что её имя делает здесь?— Нет... — выдохнула я. — Этого не может быть.Я резко развернулась, готовая бежать к двери, как вдруг движение у пола привлекло взгляд.Чёрный кот.Он вальяжно прошёл прямо у выхода, его шерсть блестела, а глаза в свете фонаря светились, словно два жёлтых факела.— Ну вот и прекрасно, — пробормотала я сквозь зубы, пытаясь взять себя в руки. — Ещё и кошки. Атмосфера прямо как в дешёвом хорроре про ведьм.И тут, из глубины склепа, раздался голос.Тихий, насмешливый. Но отчётливый.— Забери его себе. Он всё равно ждал тебя.Мороз прошёл по коже, волосы встали дыбом.Я застыла на секунду, потом, не раздумывая, шагнула к коту, подняла его на руки. Он удивительно спокойно устроился у меня на руках, будто действительно ждал. — Всё, уходим, — выдохнула я, почти бегом вылетая из склепа. Элис рванула следом, и дверь с грохотом захлопнулась за нашими спинами.Холодный воздух снаружи показался почти благословением.

Машина мягко катилась по ночным улицам. Фары выхватывали редкие фонари, асфальт блестел от сырости. В салоне стояла тишина, нарушаемая только ровным урчанием мотора и... мурчанием.Я украдкой бросила взгляд на Элис. Она сидела, прижав к себе чёрного кота, словно трофей, и гладила его по спине. Животное сидело смирно, глаза его блестели в темноте, и казалось, что оно действительно понимает каждое наше слово.— Ну что ж, поздравляю, — первой заговорила Элис, и в её голосе сквозил сарказм. — Ты официально сошла с ума.Я только закатила глаза, но она не остановилась:— Хотя, справедливости ради, я сошла с ума вместе с тобой. Потому что, напомню, я тоже слышала этот голос. Чётко. Внятно. «Забери его себе». А теперь угадай, кто потащился в склеп за котом в половине одиннадцатого ночи?Я чуть усмехнулась, но промолчала.— Мы, — театрально продолжила она, — две дуры с фонариком, без плана, с котом из склепа. И если это не определение сумасшествия, то я не знаю что.Я выдохнула, пытаясь хоть немного снять напряжение.— Спасибо за поддержку.Элис хмыкнула и почесала кота за ухом. Тот довольно заурчал, будто соглашаясь с её словами.— Ладно, не обижайся, — сказала она мягче. — Но, Амалия... это уже не шутки. Я не знаю, что там происходит, но... — она взглянула на кота. — ...я даже не удивлюсь, если этот пушистик окажется волшебным.— Волшебным? — переспросила я, приподняв бровь.— Ага. — Элис пожала плечами. — Говорящим, колдующим, умеющим открывать порталы... да всё что угодно. Смотри, как он смотрит. — Она повернула мордочку кота ко мне. Тот посмотрел прямо в мои глаза — серьёзно, не мигая.У меня по спине пробежали мурашки.— Он явно не обычный, — пробормотала я.Элис усмехнулась.— Конечно не обычный. Нормальные кошки не сидят вот так смирно на руках у человека, которого они видят впервые, да ещё и после того, как их вытащили из жуткого склепа.Кот, словно подтверждая её слова, снова замурлыкал — так громко, что звук заполнил весь салон.— Ну, — заключила Элис, поглаживая его, — что ж. Поздравляю тебя с новым другом. Хотя, честно говоря, я предпочла бы попугая. Гораздо меньше мистики.Я невольно улыбнулась.— Думаешь, это безопасно? Просто так взять и привезти его домой?— А что, ты собиралась ставить его там? — Элис бросила на меня выразительный взгляд. — Он явно твой. Он выбрал тебя. Хоть я и не понимаю каким образом. Я сглотнула, потому что в её словах звучала пугающая правда.

Элис выскочила из машины у своего дома, всё ещё прижимая кота. — Если завтра эта морда заговорит — я первая сваливаю в Австралию.— Фууу, не говори такие омерзительные вещи. — я скривила лицо от её слов. — Там же куча пауков!Подруга громко засмеялась. Кот, от такой резкой смены настроения, уставился на неё. — Ты серьёзно думаешь, что я оставлю его себе? — спросила я, хотя в голосе уже не было твёрдости.Элис хитро прищурилась и поцеловала кота в лоб.— Думаю, он уже выбрал. Удачи, Амалия. С тобой, ему точно не будет скучно!Я только вздохнула, и когда Элис скрылась за дверью подъезда, мы остались вдвоём. Я и эта чёрная тень с синими глазами.

Дорога к Lord North Street казалась бесконечной. Ночь была глубокой, город спал, и только фонари выхватывали из темноты мокрый асфальт. Я краем глаза посмотрела на пассажирское сиденье.Кот лежал там, вытянувшись, словно хозяин положения. Его чёрная шерсть переливалась в свете фар, а глаза — два сапфировых огня — неотрывно следили за мной.— Ну и что мне с тобой делать? — пробормотала я.Ответа, естественно, не последовало. Лишь тихое мурчание.Я усмехнулась.— Отлично. Я уже разговариваю с котом. Ещё немного, и можно смело записываться в психиатрическую клинику.Я покачала головой.— Но знаешь... всё будет нормально, пока ты не начнёшь мне отвечать.Кот прищурился, и мне на секунду показалось, что уголки его глаз сверкнули.Я нервно рассмеялась и переключила внимание на дорогу. Но стоило мне свернуть на знакомую улицу, как небо разорвал раскат грома. Ливень обрушился внезапно, словно кто-то опрокинул ведро над городом. Капли хлестали по лобовому стеклу, дворники едва справлялись.— Ну что ж, — сказала я, пытаясь перекричать гул дождя. — Если ты действительно волшебный, может, скажешь, как бы тебя назвать?Он слегка дёрнул ухом, как будто прислушивалась. Я усмехнулась:— Ладно. Потом решим.Я припарковалась у дома и схватила кота на руки. Дождь бил по коже ледяными плетьми, промокшая одежда прилипала к телу. Я бросилась к подъезду, сердце билось учащённо.Что-то было не так.Слишком быстро изменилась погода. Слишком странно это всё.Я пересекла тёмный вестибюль, поднялась по лестнице. Тишина была слишком давящей. Мурашки пробежали по коже. Странное предчувствие заставило меня обернуться и осознание нахлынуло моментально: я не слышала, как захлопнулась за мной дверь подъезда.В тот же миг кот выгнулся в моих руках и зашипел.На лестнице, ниже, двигалась тёмная фигура. Человек в длинном капюшоне, его шаги гулко отдавались эхом.— Чёрт... — вырвалось у меня. — Элис, была права, со мной никогда не бывает скучно. Я бросилась вверх по ступеням, сердце колотилось в горле. Ключи дрожали в руках. Ещё шаг. Ещё.Я успела дойти только до своей двери. Руки тряслись так сильно, что ключи выпадали из пальцев и с гулким звоном упали на пол.Сердце билось в горле, дыхание рвалось наружу. В голове метались мысли: «Быстрее, быстрее, только бы открыть! Сейчас догонит, сейчас схватит...»Позади уже слышался его шаг. Тяжёлый, уверенный. Он словно нарочно не спешил, смакуя мою панику.— Нет, нет, только не это... — прошептала я, вскидывая взгляд.И тогда кот. Мой странный попутчик, мой молчаливый свидетель.Он вдруг вырвался из моих рук и приземлился прямо перед ним, выгнувшись и зашипев, будто вся тьма ночи сконцентрировалась в его маленьком теле.Мужчина рассмеялся — коротко, сухо, словно кашель. И ударил его ногой.Я вскрикнула, когда кот полетел к стене и с глухим звуком ударился о камень. Удар был таким сильным, что я на секунду уверилась: он сломал себе хребет.В это мгновение руки мужчины сомкнулись на моей шее, и я рухнула на пол. Голова ударилась о камень — в глазах взорвались белые искры. Звон, оглушающий и бесконечный, пронёсся в ушах.— Отдай... кулон... — прохрипел он, дергая цепочку.И вдруг.Где-то в груди что-то оборвалось. Тепло разлилось по венам. Руки мои сами взметнулись вверх. И волна, невидимая, но мощная, ударила во всё пространство.Мужчина взлетел в воздух, как кукла, и с хрипом ударился о дальнюю стену лестничного пролёта. Его тело с глухим звуком рухнуло на каменные ступени и застыло.Я замерла. Тишина.Только дождь за окном и моё собственное дыхание.— Ч-что я сделала... — выдохнула я, с трудом поднимаясь.Я подхватила кота. Он шевелился. Живой.Заперев дверь квартиры, я почти рухнула на пол и, дрожащими пальцами, набрала номер.— Кристофер! — голос сорвался, дрожал, будто я сама едва верила, что говорю вслух. — На меня напали... прямо здесь... он пытался сорвать кулон... я... я ударила его... он лежит на лестнице...— Амалия, дыши, — его голос был низкий, уверенный, но в нём сквозила паника. — Ты внутри? Дверь закрыта?— Да... да... — я прижала кота к груди. — Он не двигается...— Слушай внимательно. Я уже еду. Никуда не выходи, не открывай никому. Ты слышишь?— Да... — я едва выдавила, слёзы текли сами. — Пожалуйста, быстрее...— Я буду там через несколько минут. Никому не открывай, Амалия.Телефон выпал из моей руки на пол. Я сидела в полной тишине, слушая стук собственного сердца и гул дождя.Только теперь, в безопасности квартиры, пришло осознание.За дверью, всего в нескольких шагах, лежит человек. Живой ли он? Или я убила его?Мысли закрутились вихрем. Страх, вина, ужас. Каждый новый виток был тяжелее.Что, если он встанет? Что, если у него есть сообщники? Что, если я больше не смогу контролировать эту силу?..Вдруг что-то заставило меня опустить взгляд на кота.Он смотрел прямо в глаза. Синие, завораживающие, слишком разумные для простого животного.— Ты... ж-живой? — прошептала я и осторожно провела ладонью по его боку.Тело целое. Ни вывихов, ни сломанных костей. Даже дыхание ровное. Словно того удара и не было.Это невозможно...Я почти истерично рассмеялась.— Ну конечно. Весь этот день невозможный. Почему бы и тебе не быть чудом?Руки тряслись, но я всё же решила — его нужно искупать. Слишком весь промокший, грязный, после того, как побывал в склепе. Вода наполнила тазик. Я осторожно опустила кота в него. Тот тут же выгнулся, зашипел и попытался вырваться.— Терпи, друг, — пробормотала я, сама вся дрожа. — Ты теперь со мной. Уж придётся потерпеть.Он отчаянно барахтался, цеплялся лапами за бортики. Я в ответ нервно смеялась:— Отлично. Только этого не хватало. Теперь ты точно меня ненавидишь. Мало того, что я разговариваю с котом, так ещё и издеваюсь над ним.Когда, наконец, я закончила, волосы его стояли дыбом, и он выглядел скорее как пушистая угроза, чем как спаситель.Я взяла фен и аккуратно сушила его, продолжая бессвязно болтать:— Ну, можешь смело думать, что я твой личный палач. Но знай — это из лучших побуждений.Кот вытерпел, лишь пару раз недовольно фыркнув.И когда я, наконец, отложила фен, в квартире раздался стук в дверь.Я замерла. Сердце снова рванулось в горло.Он очнулся... Он здесь...Я осторожно подошла к двери и прижалась ухом.— Амалия, это я. — Голос. Кристофера.Я выдохнула, опустив голову.Дрожащими руками повернула замок.Он стоял на пороге, мокрый от дождя, но с твёрдым взглядом. Вошёл быстро, закрыл дверь.— На лестнице никого нет, — сказал он хрипло. — Но остался след крови. От удара головой, скорее всего. Он ушёл.Мои ноги подкосились, но Кристофер успел подхватить меня под локоть.— Сядь, — тихо сказал он и, не терпя возражений, усадил меня на кровать. — Ты вся дрожишь.— Я... ударилась головой... — слова сами сорвались.Он нахмурился, склонился ко мне, заглянул в глаза, проверяя зрачки.— Чёрт, Амалия. Ты едва держишься на ногах.Я попыталась отмахнуться, но в этот момент из ванной пулей выскочил кот. Он взлетел на кровать и мгновенно устроился рядом со мной, свернувшись в клубок.Мужчина замер.— Это... что за чертовщина? Откуда у тебя кот?Я прижала ладонь к лбу и невольно рассмеялась, всё ещё дрожа.— Долгая история. Мы... нашли его сегодня. Точнее, он нашёл нас.— Нашёл? — Кристофер приподнял бровь, с подозрением глядя на синие глаза зверя.— Да, — я пожала плечами. — В старой гробнице. И знаешь... с учётом всего происходящего, я даже не удивлюсь, если он волшебный.Кот в этот момент лениво зевнул, будто в подтверждение моих слов.Кристофер провёл рукой по лицу и усмехнулся безрадостно:— Чудесно. У нас новые попутчики — убийцы в капюшонах и магические коты. Что дальше, Амалия?— Не знаю, — прошептала я. — Но у меня чувство, что всё только начинается.Кристофер не сводил с меня глаз, и в его взгляде впервые за долгое время я увидела не только сдержанную холодность, но и нечто большее — тревогу, настороженность, заботу.— Амалия, что ты сделала там, на лестнице?— наконец произнёс он, тихо, будто боялся спугнуть мои слова. Я сглотнула. Сухость во рту мешала говорить, но всё же выдавила:— Я... я сама не понимаю. Он держал меня за горло... я была уверена, что всё... — мои пальцы дрожали, когда я сжала край покрывала. — Но внутри будто что-то разорвалось. Я подняла руки — и... он полетел. Кристофер нахмурился, задумчиво потер подбородок.— Это не первый раз?Я отвела взгляд.— Нет... В квартире Джоселин. У мамы дома. Тогда тоже... всё произошло само. Я даже не поняла как.— Чёрт... — он прошёлся по комнате, затем снова вернулся, глядя прямо в глаза. — Это может значить только одно, сила в тебе была всегда. Но теперь она проявляется, и всё чаще.Я вздохнула, прижимая кота ближе.— И я не знаю, что с этим делать. Я не управляю этим... оно просто вырывается.Кристофер присел рядом, его рука мягко коснулась моей.— Ты не одна. Запомни это.— он взглянул мне прямо в глаза. — Мы разберёмся что с этим делать. Я хотела что-то ответить, но губы не слушались. Всё тело дрожало от усталости, ноги казались ватными. Он заметил это раньше меня.— Всё. Хватит на сегодня, — голос его стал твёрдым, почти приказным, но от этого я почувствовала облегчение. — Ты на ногах держишься чудом. Вставай, я помогу.Он поднял меня, поддерживая под руку, и проводил до ванной.— Где мне найти пижаму? — спросил он, удерживая меня, пока я почти падала от слабости.— В шкафу... верхняя полка, — выдохнула я.Через минуту он вернулся с мягкой тканью в руках. Подал её, а затем задержался у двери. Его взгляд задержался на моём лице. Он будто колебался, но потом склонился и легко коснулся губами моего лба.— Долго не задерживайся, — тихо сказал он. — Твоё тело еле держится.И вышел.Я осталась стоять, касаясь того места, где только что был его поцелуй. Сердце дернулось. В этом жесте не было страсти, но было нечто куда большее — забота, которая обожгла сильнее, чем любой огонь.

Горячая вода душа обволокла меня, смывая пыль, страх и липкую дрожь. Я стояла долго, позволив каплям стекать по лицу и телу, и думала.Что теперь?Эти силы — мои или чужие?Почему они проявляются только тогда, когда я в опасности?А если я не смогу их остановить? А если в следующий раз пострадает кто-то близкий?Мысли тянулись одна за другой. Всплывала книга в доме Хэмптонов. Записи о Мойрах. Может, там есть ответы. Может, я наконец пойму, кто я и почему кошмары стали явью.Я прижала ладонь к груди, чувствуя под кожей слабое эхо того жара, что выбросило нападавшего.Что, если это не защита, а проклятие?Тепло воды чуть успокаивало. Я наконец решилась выключить душ, закутавшись в полотенце. Натянуть пижаму оказалось той ещё задачей, казалось я и вовсе не осознавала насколько устала.

Как только я вышла из ванной, ноги предательски подкосились. Тело стало тяжёлым, словно каждая клетка требовала отдыха.— Осторожно, — Кристофер тут же оказался рядом. Его руки подхватили меня, прижали к себе. — Всё, хватит геройствовать.Я не сопротивлялась. Слишком устала. Он аккуратно довёл меня до кровати, помог улечься.— Ложись, отдыхай, — сказал он, обращаясь и ко мне, и к коту. — А ты... — он перевёл взгляд на пушистого чёрного стража, — смотри, чтобы она спала спокойно.Будто понимая, кот поднял голову, зыркнул синими глазами и запрыгнул рядом, устраиваясь клубком у меня в ногах.Я улыбнулась краем губ.Кристофер поправил одеяло и сел рядом, наклонившись ближе.— Я буду здесь. Всю ночь, охранять твои сны, обещаю.Его голос был тихим, но твёрдым, и я позволила себе поверить в него.Глаза тяжело закрылись. Сознание тянуло вниз, в сон. Последнее, что я ощутила — тепло рядом и размеренное дыхание кота, который лежал, будто часовой.И я провалилась в темноту.

Я проснулась так, как не просыпалась, наверное, с детства.Тишина.Ни одного кошмара, ни голосов, ни рваных образов, будто впившихся когтями в память.Просто утро. Просто я.На миг мне даже стало тревожно: а вдруг сон не пришёл вовсе? Но нет, я действительно спала. И впервые за все эти годы — спокойно.Я медленно потянулась, ощущая в теле лёгкость, которой давно не было. Казалось, каждый мускул благодарил за то, что я наконец дала ему отдохнуть.Я улыбнулась. Значит, мои два стража справились — один живой, другой пушистый.Переведя взгляд, я заметила кота. Он всё ещё лежал у изножья кровати, свернувшись в клубок, но в то же время настороженно. Его синие глаза приоткрылись, как только я зашевелилась. Будто всё это время он и не спал, а сторожил мой покой.— Спасибо, Ночной рыцарь, — прошептала я и, зевнув, поднялась.На кухне слышался звон посуды, лёгкое шипение масла. Я, всё ещё сонная, поплелась туда.И застыла на пороге.Кристофер стоял у плиты. Но не тот Кристофер, которого я знала — безупречно собранного, сдержанного, почти мраморного.Этот был живым. В простой тёмной футболке и спортивных штанах. Босиком. Волосы чуть растрёпаны, в руках — деревянная лопатка.Он казался почти домашним.И от этого зрелища во мне что-то странно сжалось.Я прикусила губу, наблюдая за тем, как он ловко переворачивал яичницу. Казалось, он не просто готовил — а будто это для него было чем-то естественным, простым. Но как же неестественно это смотрелось в образе того самого Ричарда, к которому я уже привыкла.— Тебе нравится? — вдруг спросил он, не оборачиваясь. Голос прозвучал с лёгкой усмешкой, как будто он всё это время знал, что я стою за спиной и любуюсь.Я смутилась, но решила не подавать виду.— Я не уверена.Он повернулся. Уголки губ тронула улыбка.— В чём именно?— Во всём, — я махнула рукой. — Ты, кухня, сковорода... — Я прищурилась. — Это же почти преступление против имиджа.Он рассмеялся низко, хрипловато.— Скажи ещё, что я должен есть исключительно стоя в галстуке и на фоне портрета прадеда.— А ты не ешь? — я изобразила искреннее удивление.— Иногда, — он пожал плечами. — Но знаешь, есть яичницу под строгим взглядом предков — так себе удовольствие.Я не выдержала и рассмеялась. Впервые за долгое время смех прозвучал легко, без тяжести.

Мы сели завтракать.Он положил передо мной тарелку, и я вдруг поймала себя на мысли, что его заботливые жесты действуют на меня сильнее, чем любые слова.Мы ели почти молча. Но молчание не давило. В воздухе что-то искрило. Стоило нашим рукам коснуться на столе — и по коже будто пробегал ток. Его взгляд задерживался на мне чуть дольше, чем позволяла сдержанность, а я вдруг ловила себя на том, что не хочу, чтобы он отводил глаза.Кот устроился на полу рядом со столом и наблюдал за нами с видом древнего судьи, который вот-вот вынесет свой вердикт.— Нам стоит дать ему имя, — сказал Кристофер, глядя вниз.— А что, "кот" тебя не устраивает? — я фыркнула.— Нет, — он скривил губы. — У него слишком выразительный взгляд для безымянного. Посмотри — эти глаза умнее, чем у половины тех, кого я знаю.Я посмотрела на синие глаза. В них и правда было что-то особенное.— Может, что-то связанное с ночью? Он же словно хранитель снов.—Ночь... — Кристофер задумчиво потер подбородок. — Nox... nox... Нокси.— Нокси... — я повторила медленно, словно пробуя вкус слова. Оно легло идеально. — Символ ночи. Покой. Сновидения.Кот поднял голову и моргнул медленно, будто соглашаясь.— Решено, — сказал мужчина. — Теперь у нас есть Нокси.— У нас? — я выгнула бровь. — Мы же команда, и для общественности пара. Так что, да, у нас. — он сказал это слишком обыденно. Я собиралась пошутить, но Кристофер резко изменился. Улыбка исчезла, взгляд стал серьёзным.Он поставил чашку и произнёс:— Мне пора.Я напряглась.— Куда?— Разбираться с тем, что произошло ночью. — Его голос был спокоен, но в нём чувствовалась сталь. — Найти того, кто на тебя напал.— Нет, — я покачала головой. — Ты не должен. Это ловушка.— Ловушка для них, — усмехнулся он. — Для меня — необходимость.— Кристофер, — я подалась вперёд, прижимая ладони к столу. — Ты понимаешь, что твой отец этого ждёт? Что он рассчитывает именно на такой твой шаг?— Да, — он кивнул. — Именно поэтому я и сделаю его.— Что? — я нахмурилась.Он посмотрел прямо в глаза, не мигая.— Для него я должен быть предсказуем. В чувствах, в реакции. Если я откажусь — он заподозрит больше, чем должен.— Но... — слова застряли в горле. Я понимала его логику, но сердце сжималось.Кристофер встал из-за стола. Его движения были медленными, но решительными, будто он внутри уже всё решил. Я почувствовала, как что-то неприятно сжалось в груди.— Ты правда собрался идти? — мой голос дрогнул.Он обернулся, и в его взгляде не было ни тени сомнения.— Амалия, если тот мужчина, на котором ты... использовала силу, — он сделал короткую паузу, словно подбирая слова осторожнее, чем обычно, — доложит об этом кому-то раньше, чем я его найду...Он замолчал, сжал кулак.— То тогда мы обречены.Эти слова прозвучали тихо, но я услышала в них всю тяжесть неизбежности.— Обречены? — повторила я шёпотом.Он подошёл ближе, склонился ко мне так, что наши лица оказались совсем рядом.— Да. Тебя раскроют. И все наши старания канут в лету, я не должен этого допустить. Я смотрела в его глаза и понимала, что спорить бесполезно. Он уже сделал выбор.— И что ты собираешься делать? — спросила я с вызовом, пытаясь кончить его в том что у него нет плана.  — Наведаюсь в гости к старым друзьям. — что то устрашающее было в его голосе. «Это не предвещало ничего хорошего, как минимум для его старых друзей.» подумала я и в сердце что то кольнуло. — Но ты же вернёшься? — спросила я глухо, словно ребёнок, который цепляется за последнюю надежду.Его пальцы едва коснулись моей щеки. Он впервые позволил себе этот жест — нежный, тёплый, живой.— Вернусь. До вечера. Обещаю.И в тот миг я поверила. Даже если весь мир рухнет — он вернётся.Он отстранился, снова стал собранным, почти холодным. Взял куртку, быстрым движением накинул её на плечи. Уже у двери бросил взгляд на кота, который лениво следил за ним, и сказал:— Присмотри за ней, Нокси.Кот мяукнул, будто в ответ.И дверь за Кристофером закрылась.