букет ромашек

Виолетта открыла дверь не сразу и удивленно уставилась на меня.

А я на нее. Потому что она была в одном топе, и я, сама на себя злясь, не могла оторвать взгляда от ее плеч и груди, под тонкой кожей которых прорисовывались мышцы. А потом и вовсе перевела взгляд на живот, на кубики пресса.Возможно, Вита была не так уж и накачана, но фигура у нее все-таки радовала глаз.

Черт, Вика, куда ты пялишься?!Она просто красивая дура, не более!

Меня одолевали желания: или ласково коснуться Малышенко, или влепить ей пощечину за вчерашнее.

— Что? — наконец спросила она.— Хочу поговорить. Можно? — прямо сказала я.— О чем?

И в это время я увидела женские босоножки — изящные, из белой кожи, на тонком высоком каблучке. Они аккуратно стояли на коврике рядом с кедами Виолетты.И это явно была не обувь тети Тани. Она не носит такие высокие каблуки.

— У тебя кто-то в гостях? — спросила я.

Черт, Громкоговоритель.Но в это время из гостиной вышла... Каролина Серебрякова.

Высокая. Стройная. Повзрослевшая. И красивая, словно модель из инстаграма с сотней тысяч подписчиков.Прямые льняные волосы, точеное личико, черты с восьмого класса несколько заострились, летнее платье в тон босоножкам, перехваченное на поясе тонким голубым ремешком, — Каролина стала еще более яркой, но улыбалась все так же мягко.

— Привет, — сказала она мне милым голосом.— Привет, — хрипло ответила я. — Извините, что помешала. Нам надо поговорить, — повторила я, глядя на Виолетту.

Девочка для тела была вчера.А сегодня уже девочка для души...

— Это может подождать? — спросила Малышенко.— Нет, — отрезала я.— Окей. Каролина, подожди в гостиной, — сказала Виолетта, жестом приглашая меня в квартиру.

Меня она повела в свою комнату.Когда я проходила мимо комнаты, куда отправилась Каролина, то увидела цветы в вазе — красивый букет ромашек в серебристой упаковке.

Сердце сжалось — небось купила для своей «душевной» малышки.

Ненависть вновь ярко вспыхнула во мне и росчерком молнии рассекла мысли.

Я села на ее диван, а она осталась стоять напротив, засунув руки в карманы спортивных штанов.Взгляд Малышенко был изучающим и... горящим.Будто она ненавидела меня в эти минуты так же сильно, как я ее.

— Что хотела? — спросила она.— Спасибо, что «дождалась» меня вчера, Малышенко, — сказала я. — Глупо было верить тебе в очередной раз. Очень глупо.

Ее лицо стало словно каменным.

— И что дальше? — дерзко спросила она.— Наверное, тебе плевать, что ты меня разочаровала. И плевать, что я, как дура, помчалась следом за вами, надеясь догнать — потому что верила. Плевать, что бежала на берег в темноте, шлепая по лужам. И сидела на берегу одна, пока ты развлекалась с друзьями и своей девушкой. Тебе на все плевать, Малышенко, я знаю, — горячо говорила я, не сводя с нее глаз.— Раз знаешь, зачем пришла? — холодно и как-то отстраненно спросила она.

Мои слова не нравились Виолетте — я это прекрасно видела.Ее плечи напряглись, а пальцы сжались в кулаки, но она заметила это и расслабила их.

— Чтобы сказать тебе, — просто ответила я. — Ты трусиха, Малышенко. Лживая и лицемерная. У тебя есть девушка, а ты целовалась со мной. Нет, я не лучше тебя в этом плане — повелась на всю эту псевдоромантику выпускного. Поверила тебе. Но знаешь, Малышенко, я хотя бы была искренней, а ты со мной забавлялась, скинула видео как доказательство друзьям — я все видела, потом кинула и поехала праздновать со своей подругой. А на следующий день начала изменять ей с другой. Каролина ведь у тебя для души, да? Я прекрасно понимаю, чем вы занимались до моего прихода. Не переживай, мисс трусиха, я закончу, и продолжите, а...

Виолетта вдруг ударила кулаком по стене.

А во мне взметнулась ввысь волна пламени. И тоже захотелось ударить — ей по лицу.А потом поцеловать.

— Что ты несешь? — почти прорычала она и склонилась ко мне, положив руку на спинку дивана. — Какого черта ты порешь чушь? Сними-ка белое пальто, малышка! Обвиняешь меня в лицемерии? А сама-то ты себя как ведешь? Что ты там про меня болтала своей подружке? Всегда посылала, сколько бы я ни пыталась что-то сделать! Знаешь, Викуш, — ее лоб коснулся моего, и снова между нами возникла странная связь: теперь уже наэлектризованная, — раньше я думала, что ты просто маленькая. Неопытная. Ничего не понимаешь. Но я ошиблась. Ты все понимала. Тебе просто нравилось унижать меня.

В какой-то момент мне показалось, что она меня поцелует — наши губы были слишком близки друг от друга.Я чувствовала ее дыхание.Мне даже казалось, что я слышу, как бьется ее сердце.Но... я вдруг представила, как она целовала до моего прихода Каролину, и мне стало противно.

Я отпрянула назад.И Вита резко отстранилась.

— Как же ты меня бесишь, — сообщила она мне, прикрывая глаза, в которых плескалась ярость.— Нет, малышка, — проговорила я сквозь зубы. — Это ты меня бесишь. Все в тебе бесит. Твоя наглость, самовлюбленность, эгоизм. Может быть, ты красивая и сильная — устраиваешь девочкам марафоны, да?Но только этого мало, чтобы быть настоящим человеком. И я пришла сказать, что презираю тебя за твои поступки. Ты — мусор.

Не знаю, почему все пошло именно так. Почему эти слова срывались с моих губ, почему все внутри кипело.Почему так хотелось кричать от горя.

— Мусор, — повторила Виолетта и хрипло рассмеялась. — Выходит, я мусор, а ты принцесса? Так? Знаешь, если бы ты была парнем, я бы знала, как с тобой разобраться.— Кулаками? Ударишь, что ли? — криво улыбнулась я, вставая.

Знала, что она этого не сделает.И она знала.

— Я не бью девушек, хоть и выгляжу в твоих глазах мусором. Но выслушивать все это не собираюсь. Уходи, — процедила она сквозь зубы.— Я узнала про спор, — сказала я ровным голосом, не собираясь покидать ее комнату, пока все не скажу.— Про какой спор? — Вита сделала вид, что не поняла.— Про спор на меня. Ночь со мной, все дела.

Я смотрела ей в глаза.А она вдруг отвела взгляд.На мгновение.

— Что? Откуда? — спросила Виолетта как-то нервно.— Не важно, — сдвинула я брови, чувствуя, как внутри разгорается пожар. — Просто скажи, спор действительно был?— А если и был? — нахмурилась она.

Это было последней каплей.

— Ты мразь. Я не ошиблась, — сказала я, кусая губы, чтобы не заплакать.— Я?! Что ты несешь? Хотя... — Вита взлохматила волосы. — Думай как знаешь. Уходи. Просто уходи. Нечего тебе с мусором общаться.— Удачи с Каролиной, — сказала я напоследок, обуваясь в прихожей.

Сердце обливалось кровью.

Я понимала, что мы обе не правы, что между нами остались недомолвки, что нужно все еще раз обговорить и решить.Но мы обе были слишком взвинчены.И горды.

Гордость молодости — вот что нас сломило.Глупость молодости.Горячая кровь.

— А тебе удачи с тем, с кем ты провела ночь, пока тебя все искали. И даже мусор, — сказала Виолетта ледяным голосом. Словно была посторонним человеком.

Я покинула ее квартиру, не понимая, что вообще происходит.

— Стой, Сергеева, — вдруг сказала она.Я замерла и обернулась.— Что?

Клоунша ничего не сказала, сделала шаг вперед, выйдя на лестничную площадку босиком, и вдруг положила горячие ладони мне на щеки.Зеленые глаза ее лихорадочно блестели.

— Я не этого хотела, — сказала она.

И мне вдруг показалось, что Вита меня поцелует. Так же, как и на том балконе, лишая воли и гордости.

— Мне теперь на все плевать. Отпусти меня, — из последних сил вырвалась я и убежала домой.

Плакала ли я?Черт, стыдно сознаваться, но да. Взахлеб, обнимая подушку, ненавидя весь мир и Малышенко.

А потом смотрела, как идиотка, на те фото и видео, которые она успела сделать. Смотрела, чувствуя, как из груди рвется невыносимая нежность, снова ревела, а потом... удалила их.

И Виолетту Малышенко из своего сердца я тоже удалила. Навсегда.