выжженные мечты

Она просто играла со мной.

В глазах у меня потемнело от гнева, на щеках проступили красные пятна, и даже дыхание стало прерывистым.

Наверное, нужно было вырвать телефон из рук Сергея, прочитать все, что было написано в этой проклятой беседе, вникнуть в каждую букву, но меня охватила такая ярость, что я перестала нормально соображать.

— Это ее доказательство, что она тебя почти завалила. Но, так понимаю, этого не было, да, Вика? — поинтересовался Сергей с полуулыбкой.— Не было, — почти прорычала я.— Бедная моя, не переживай. — Он попытался обнять меня, но я его оттолкнула:— Не трогай меня!— Викуш, я понимаю, тебе больно. Но лучше горькая правда, чем сладкая....

Не слушая его, я вскочила с лавки с намерением подойти к Малышенко и выяснить с ней отношения раз и навсегда.

Но Сергей поймал меня за руку.

— Стой, Вика! Сначала придумай план, как отомстить!— Какой еще план? — прошипела я.

План у меня был один — подойти и устроить Малышенко Варфоломеевскую ночь.

— Успокойся, Викуш. Остынь. Надо действовать логически. У меня есть предложение! Давай прикинемся, что мы пара. Я пойду с тобой. Малышенко будет ревновать. Поймет, что у тебя может кто-то быть, кроме нее.— Лучше прикинься деревом. И отпусти меня. — Я выдернула руку из его цепких пальцев.— Дура ты, — усмехнулся он. — Я тебе помочь хотел.

А я шла вперед и больше не оглядывалась на него.Перед глазами была лишь одна сцена — я замахиваюсь и даю Малышенко звонкую болезненную пощечину.

За то, что обидела меня.За то, что унизила.За то, что решила, что вправе на меня спорить.За то, что предала наше детство.

Однако, когда я увидела Виолетту, стоявшую рядом с Юлей и друзьями, во мне что-то надломилось.И я замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась.

Они положили друг другу руки на плечи и с улыбками на лицах встречали рассвет, пусть почти уже догоревший.Первый официальный в жизни взрослый рассвет.Ребята смотрели в небо так тепло, будто оно им улыбалось. А какая-то девчонка в вечернем платье вдруг заплакала и обняла подругу. И парни дружно переглянулись — так, словно им была известна какая-то тайна, одна на всех.

Идиллия выпускников.Спокойствие — последнее перед суетой поступления. Необъятное небо, бледно-розовая вода и светлая грусть по прежней жизни и детству.

— Народ, а давайте пообещаем друг другу, что встретимся здесь в этот же день на следующий год? — вдруг предложил кто-то.

Под моей ногой едва слышно треснула какая-то тонкая сухая веточка.И я поняла, что никуда не пойду.

Что не разрушу эту и без того ускользающую идиллию.Что не стану устраивать сцену при всех.Что не буду выставлять себя идиоткой при ее друзьях.Что не стану говорить при ее девушке — не любимой, но, черт возьми, официальной, что мы целовались и что от ее ласковых губ мое тело горело нежным жаром, а в голове взрывалось небо за небом.Что не переломлю свою гордость, как веточку, на которую наступила.Уйду.

Юля вдруг заметила меня и улыбнулась — широко и неприятно. Я, делая вид, что все в порядке, показала ей средний палец, развернулась и скрылась за сиренью.Последнее, что я слышала, был звонок на телефон Клоунши — отлично знала мелодию, которая стояла на нем.

— Саш, мне машина нужна срочно! — донеслось до меня.— С Юлькой уединиться хочешь? — заржали парни.

А я закрыла уши руками, чтобы не слышать их.

Было больно.Так больно, что покатились слез.И я просто не могла их остановить.

Шла по какой-то тропинке, скрытая от их взглядов кустарниками, обхватив себя за плечи, и плакала.

От сильной обиды, от горечи оскорбления, оттого, что была себе сама противна.И оттого, что понимала, как никогда, отчетливо, что люблю Виолетту.По-настоящему. Крепко. Безнадежно.Глупо.

С этой любовью переплелась ненависть, а к нежности добавилась злая гордыня.

И я плакала и плакала, потому что не могла иначе.

А еще понимала, что повзрослела.Все, детства больше нет. И теперь у каждого из нас будет своя жизнь.

«Мразь!» — в какой-то момент выкрикнула я и стукнула кулаком по ни в чем не повинному дереву. И закрыла лицо руками.

Домой я пришла только часа через два — уставшая и расстроенная, не желающая никого видеть и слышать.

Родители были в ярости — они потеряли меня, не могли дозвониться, пытаясь найти.Однако никто не знал, где я.Ленка, испугавшись, призналась, что я ушла встречать рассвет с Малышенко. Мама связалась с Клоуншей, но, естественно, ей пришлось сказать, что меня с ней нет.

Мы встретились во дворе.Сначала меня обняли, обсмотрели как следует, а потом началось...

— Как ты могла, Вика? — кричала мама, пока папа, ужасно злой, стоял в стороне с сигаретой и с трудом пытался сдержать эмоции.

А я думала только о том, что хочу поскорее избавиться от своего платья и рухнуть в постель.

— Куда ты убежала? Мы так все испугались, стали тебя искать. И мы, и Малышенко, и твоя классная! Виолетта даже друзей позвала на поиски!

Естественно — она небось испугалась, что во всем виноватой сделают ее.Позвала и убежала. Скотина.

— Мама, извини, — как робот, улыбнулась я. — Я не подумала о последствиях.— Ты ни о чем не думаешь!— Я просто хотела встретить рассвет. Первый взрослый рассвет, — равнодушно сказала я.

А потом вдруг увидела, как во двор въезжает знакомая машина, в которой сидят Виолетта и несколько ее друзей.

— И с кем ты его встречала? — громко и возмущенно спросила мама.— С парнем, — с вызовом ответила я.— И с каким же? — явно рассердилась она еще больше.— Его зовут Сергей. Ты его не знаешь.

Виолетта все слышала. И смотрела на меня так, будто я ее предала.Не она меня, а я ее. Я!

— Так познакомь, — сказал вдруг папа. — Я бы ним пообщался. Неужто до дома проводить девчонку не мог?— Не надо вам знакомиться. Я хочу домой. — И я направилась к подъезду, понимая, что веду себя ужасно.

Но я очень боялась, что из-за Виолетты разревусь вновь.

Я поднялась в квартиру, зашла в свою комнату и, раздевшись, просто рухнула на кровать.Сил думать ни о чем не было, и я почти сразу заснула.Снов тоже не было.

Когда я проснулась, на улице уже был вечер. И первое, что я вспомнила, — предательство Малышенко. С плохим настроением, головной болью и пересохшими губами я пошла на кухню — попить воды. Родителей дома не было, но я знала, что, как только они вернутся, меня ждет еще один разговор с ними.А через несколько дней я поеду подавать документы в университет...

Ярости уже не было, но тоска все еще царапала душу.Тоска по тому, что могло бы с нами быть, но не произошло.Тоска по счастью.

Я сходила в душ, с трудом приведя в порядок волосы, на которые вчера была вылита тонна лака, с трудом расчесала их и со стаканом сока села на диван.Прохладная вода чуть освежила меня и мои мысли, и я всерьез задумалась над словами Сергея. На трезвую и более-менее холодную голову мыслить получалось лучше.

Малышенко хотела со мной переспать?И это стало для нее спором?Возможно.Наверное, поэтому она решила «научить» меня целоваться.

Однако доверять словам Сергея всецело я не могла.А может, просто хотела верить Виолетте.

Странно, но, когда любишь — даже если это любовь, смешанная с ненавистью, — хочется верить.

Но как же то видео?Это ведь было видео, которое Виолетта снимала на свой телефон. Я узнала ракурс.Зачем она прислала в ту беседу это видео?Как подтверждение, что у нее скоро все получится?Что вообще происходит?

Не зная, что думать и что делать, я включила телефон, который к этому времени успел подзарядиться.Звонков и сообщений было ужасно много — оказалось, родители вчера звонили мне не один десяток раз, кроме того, звонили друзья и одноклассники, которые искали меня.

И Виолетта звонила. Много раз.

К горлу вдруг подступил ком, хотя только что я была почти спокойна.Пытаясь унять проклятые слезы, я стала на автомате отвечать на сообщения, говоря, что со мной все в порядке. Увидев, что я в сети, мне позвонила Ленка.

— Ты куда вчера пропала, Сергеева?!Твои родители всех на уши подняли! — стала тут же кричать она, и мне пришлось ей все рассказать. — Твою мать... — только и сказала подруга. — Слов нет. Малышенко сволочь. Я была о ней лучшего мнения. Еще и видео, говоришь, выложила?! В голове не укладывается, что она на тебя спорила. Что за бред.— Сама не могу поверить. — Я невесело усмехнулась.— Слушай, давай я у Петрова спрошу, что происходит? Не знаю, расскажет он мне или нет, но попытаться стоит.— Не надо, Лен. Наверное, нам самим нужно поговорить.— Да, поговори с ней, — поддержала она меня. — Выскажи ей все, что о ней думаешь. И... Вик, а ты правда в нее влюблена?— Я уже и не знаю, — вздохнула я и отключилась.

Чертова боль не проходила.Впервые в жизни у меня так болела душа.

Почти час я мучилась — идти или не идти к Малышенко.Она сидела дома — я видела, что она была онлайн с компьютера.Находилась за соседней стеной, но мне казалось, что нас отделяет делая пропасть.

И все же я нашла в себе силы пойти к ней. Даже по щекам себя несколько раз ударила, приводя в чувство.

Не знаю, был спор или нет, но она просто бросила меня вчера, отняв первый поцелуй, а потом обнимала другую. Я должна ей все сказать.

Перед тем как нажать на звонок, я замерла и выдохнула.

Не знаю, возможно, во мне жила слабая надежда, что мы все выясним и окажется, что Сергей врал и что все произошедшее — сплошное недоразумение.Мы все выясним, и она снова будет обнимать меня и гладить по волосам, а я, слыша ее дыхание, буду тихо таять.

Но все пошло по-другому.