21. Паутина

 Идти сразу же за той женщиной в лес было бы глупо. Понимая это, ученики решили для начала рискнуть и вломиться в пару домов – вдруг всё же где-то был хоть один человек?

К их удивлению, часть дверей даже не была заперта – словно те, кто тут жил, собирались либо вскоре вернуться, чего так никогда и не произошло, либо уйти отсюда навсегда. В доме, который решила изучить Пин, всё было спокойно. Немногие оставленные вещи запылились, мебель, какая осталась, не казалась такой уж старой. Человек, живший тут, кажется, уехал совсем недавно – но однозначно сам. Не было следов борьбы или попыток уничтожить вещи.

Но только по этому ведь рано делать выводы, верно? Может, дом обчистили уже после, а его владелец был убит? Или утонул?.. Хотя вряд ли теория с рекой ещё могла оставаться рабочей. Не могла же вся деревня просто взять и утопиться? Она, конечно, слышала сказку о человеке, сманившем всех детей в городе в реку из-за обиды на его жителей, но это точно был вымысел. Не было известно ни одной техники, которая бы действовала так – даже среди запрещённых, коими не брезговали тёмные заклинатели. К тому же, если бы люди вдруг массово сгинули в реке, не стали ли бы этому свидетелями жители Сюцю? Столько трупов не заметить было бы трудно.

Это место, несмотря на яркое солнце снаружи, было во власти полумрака. Лишь редкие лучи пробивались сквозь заколоченные окна. Пин огляделась, пытаясь понять, с чего стоит начать и не будет ли лучше обыскать другой дом, и прошла в первую комнату, дверь в которую была так же, как и окна, перекрыта. Юэ Хуа или Дин Лу точно не смогли бы пройти тут, но ещё маленький рост юной мечницы в этом плане оказался преимуществом. Единственным, наверное, ей хотелось поскорее уже вытянуться и перестать смотреть на цзецзе снизу вверх...

Комнат тут было немного, и эта, кажется, была спальней, пока тут ещё жили люди. Здесь вещей было больше, осталась даже кровать и часть одежды. Судя по всему, женской, и её состояние, как и вид постельного белья на заправленной постели, только подтверждали – живший тут человек уехал совсем недавно. И, кажется, не в одиночку, так как пуста комната была только наполовину. На прикроватном столике, со стороны, где ещё оставались вещи, ребёнок заметил аккуратно сложенное письмо. Возможно, читать его было и неприлично, но в расследовании это его волновало мало.

«Я не знаю, могу ли я ещё надеяться на новую встречу. Никто из тех, кто пропал раньше, не вернулся, но я не хочу верить, что ты стала одной из них. Если ты вернёшься, если захочешь меня найти – я отправился к родителям. Пожалуйста, не оставайся тут надолго... и не верь Лин Лань, а её мальчишке – тем более. Староста не верит, что мои подозрения обоснованы, и говорит мне быть менее предвзятым, но проблема ведь не в том, что они из шулинжень, а в том, что они ведут себя действительно странно...»

Пин ощутила чужой взгляд на себе, когда читала, и всё же просмотрела записку до конца и со всех сторон. Убрав её в карман, мечница огляделась, пытаясь понять, кто же на неё смотрел, но нашла лишь паука под потолком... довольно большого, впрочем. Стараясь не выпускать его из поля зрения, она поспешила выбраться из комнаты – не хватало ещё, чтобы какая-то ядовитая зараза помешала выполнению миссии. Животное чуть сдвинулось с места, когда она наклонилась, чтобы пролезть под досками, и это вынудило девочку поторопиться и перейти к изучению другой части здания.

Лин Лань... это имя казалось ребёнку знакомым. Она была уверена, что где-то его слышала в прошлой жизни, но никак не могла вспомнить, где и когда именно.

Голова немного закружилась, когда Пин попыталась обратиться к своим воспоминаниям о прошлом... будущем... не важно. Перед глазами встал тёмный коридор, выходящий к освещаемой сквозь щели в потолке солнечными лучами пещере. Разные, но всегда белые цветы были везде, кроме узкой тропы и чего-то в середине зала, к чему она вела. Мечница никогда не видела это место, и всё же почему-то была уверена в том, что оно – часть павильона Хужишэн.

Начиналась мигрень, но обращать на неё внимание ребёнок намерен не был. Возможно, стоило после возвращения в орден попросить Юэ Хуа показать ей пристанище лекарей – вдруг они найдут место из этого... видения?.. и она получит ответы.

Кажется, здесь была детская. У Хуа у самой была такая комната, ещё до того, как она перебралась в орден – несколько деревянных игрушек, стол, заваленный разными необходимыми для резьбы по дереву принадлежностями и опилками, кривенькие, гораздо кривее игрушек, солдатики и лошади на нём...

Только подтвердили догадки письмена на изголовье кровати. Часто в деревнях люди, не умеющие читать, заказывали вырезать на детской мебели «защитные заговоры», полученные у местных шаманов или ещё где. Конкретно тут ребёнка собирались защищать рецептом печёной фасоли. С этого момента стало ещё понятнее, что искать какие-либо записи бесполезно.

В кухне было спокойно, и всё же чувствовалось – что-то не так. Засохший хлеб и вино в кувшине, явно уже испортившееся, стояли на столе, показывая, что человек бросил их внезапно. Стул был чуть сдвинут, словно тот, кто за ним сидел, поднялся. От чего?

Заметив, что что-то под столом у печи, Юэ склонилась и выудила оттуда осколок миски. Так как других ни под столом, ни под шкафчиком с посудой не было, она предположила, что лежал он там достаточно давно – его просто не успели убрать. Хотя он был на достаточно видном месте... жившие тут люди были невнимательны? Почему?

Тут пропадали дети. Если тут жила семейная пара с ребёнком, о наличии которого говорила его комната, то он тоже мог стать одним из жертв. Возможно, узнав об его исчезновении, один из родителей выронил миску из рук? Или из-за этого завязался скандал с битьём посуды? Юэ Хуа интуитивно склонялась ко второму варианту.

Вино на столе было недопито, и всё же кувшин был по большей части пуст. Из-за этого можно было предположить, что после возможной ссоры один из них мог попытаться сбросить напряжение с его помощью, но что-то заставило его отвлечься. Чтобы понять, что именно, лекарка, отложив осколок на стол, отправилась к оставшейся комнате в доме. И если до того всё было спокойно, пускай её и не покидало ощущение чего-то неправильного, то теперь ни о каком спокойствии речи и быть не могло.

Окровавленная кровать была разворошена, разорвана в клочья, словно какой-то дикий зверь ворвался сюда и убил лежавшего на кровати человека. Окно было плотно закрыто, на полу валялся топор – слишком чистый, чтобы быть орудием убийства. Юэ осторожно вошла внутрь, приблизилась к постели и тут же отшатнулась, ощутив неприятный, но слабый запах гнили – в месте, где был нанесён удар, остались части внутренностей, изъеденные насекомыми и почти разложившиеся.

Это точно были следы когтей, но какого животного? Лекарка не была уверена, что у обычного хватило бы сил, судя по всему, насквозь разорвать человека одним ударом. Плюс, дом был заперт – но если его хозяев убил дикий зверь, то как он попал внутрь? Как выбрался? Не мог же он после этого просто выйти из дома и закрыть замок? Да и следы были только тут...

Закрыв нос и оглядевшись, она заметила и на стене у двери след от удара когтей и кровавое пятно. Но где же тела?..

Дин Лу... повезло, наверное? Он нашёл дом старосты, и, пускай дверь в пару комнат и пришлось выбить, это позволило ему получить доступ к некоторым документам. Письма, обращения жителей деревни, заметки. Всё было чётко распределено по месяцам, Немного перебрав их, юноша с удивлением обнаружил, что, помимо каких-то обычных для таких мест проблем, с каждой новой датой становилось всё больше сообщений об исчезновениях. Их было гораздо больше, чем в запросе, который взяла Юэ Хуа, а самое раннее сообщение, которое нашёл мечник, как раз с теми детьми, датировалось прошлым годом.

Но почему тогда в ордене не указали увеличение числа жертв? Столько пропавших явно стали бы причиной для повышения уровня миссии как минимум до старших учеников. Неужели глава деревни решил не сообщать об этом в орден, думая, что заклинатели откажутся помогать? Или... запросы не доходили? И они больше года ждали помощи, которая пришла – но лишь когда помогать уже было некому. Дин Лу тяжело вздохнул. Сама мысль о том, что со всеми этими людьми случилась какая-то беда из-за бездействия ордена, из-за того, что заклинатели не посчитали пропажу детей достаточной причиной для расследования, того, что кто-то или что-то делало их надежды на спасение ложными, заставляла его чувствовать себя ужасно. Он понимал, что это не его вина, что они прибыли сюда слишком поздно, и всё же не мог так просто смириться с этим фактом.

Убрав несколько документов в сумку, мечник решил изучить ещё пару домов, но задержался в кабинете, ощутив... что-то. Закрыв глаза и прислушавшись к этому тревожному чувству, он понял – это тёмная энергия. Злой дух? Или... нет, это явно отпечаток силы человека... Подойдя к месту, откуда ощущался этот отголосок, он поднял глаза к потолку, но нашёл лишь паутину. Она однозначно была источником.

Вновь собравшись вместе, ученики обсудили находки. Сразу в глаза бросилось появление у Юэ Хуа топора с окровавленной рукоятью.

- В доме, где была я, разорвали людей, - тихо пояснила она, поудобнее перехватывая орудие труда. – Я не хочу быть единственной безоружной, если нападут...

- Как их разорвали? – тут же уточнил ребёнок. Лекарка чуть поёжилась, но ответила.

- Судя по всему, какой-то дикий зверь, но ситуация... странная. Ни тел, ни костей... Только следы когтей и много засохшей крови.

- Какие когти? Волк?

- Извини, я правда не знаю.

Пин чуть задумалась, и взглянула на Дин Лу. Того волка у леса было сложно описать, он слишком быстро скрылся, но однозначно можно было сказать – он был больше, чем нормальные животные. Вряд ли обошлось без тёмных сил, особенно с учётом выясненных Юэ обстоятельств гибели обителей того дома.

- В доме старосты была паутина с остаточной тёмной энергией, - заметил мечник. – Возможно, мы имеем дело с оборотнем или шаманом, способным превращаться в разных зверей.

- Я видела большого паука в заколоченном доме, - вспомнила Пин. – Его взгляд ощущался как человеческий. И ещё...

Она показала записку. Внимательно её изучив, лекарка и мечник какое-то время молчали, обдумывая полученную информацию.

До этого момента на самом деле Пин не задумывалась о том, что жила в довольно изолированном мирке – о том, чем являлся этот шулинжень, народ леса, она правда не знала. И на самом деле надеялась, что получит хоть какую-то информацию от своих спутников, но, так как никто не собирался начинать говорить, ей пришлось всё же самой спросить.

- Это... говорят, это народ, войны с которым привела к появлению Древа, - начал Дин Лу. – Что это были кровожадные варвары-завоеватели, отличавшиеся при этом неземной красотой – чёрные, как ночь волосы, холодные светлые глаза... Не знаю, как назывались они до появления демонических вишен, но тех, кто лишился из-за них своих земель и культуры, начали называть шулинжень...

- Но если они лишились культуры, они же должны были слиться с остальным населением? Прошло несколько сотен лет, почему это название сохранилось и как этот человек понял, что эта... Лин Лань... часть того народа? – Хуа не поднимала глаз, напряжённо пытаясь оттереть от рукоятки топора одно из пятен крови.

- У женщины, развешивавшей бельё, была необычная причёска, - заметил ребёнок. Лу задумчиво кивнул.

- Что-то такое говорил старейшина Ань на одной из лекций, - подтвердил он. – Если подумать, на иллюстрации их стиль причёсок действительно схож с ней.

- Значит, это была Лин Лань, - заключила Пин.

- А существо, напавшее на людей в доме – «её мальчишка»? – предположила Юэ Хуа. – Это может быть оборотень или перевёртыш. Лу-Лу, ты справишься с ним?..

- Вполне, - кивнул мечник. – А вы пока займётесь той женщиной?

Младшие кивнули. Это задание, конечно, выходило сложнее, чем они думали, но всё было не так плохо – ученики были уверены в том, что справятся.

Пройдя чуть вглубь леса там, где они в последний раз видели Лин Лань, они без труда нашли тропу. Вела она в чащу, в сторону реки, но не прямо к ней – довольно скоро она начинала идти вдоль неё.

Деревьев было так много, а листва на них была такой густой, что даже пекущее полуденное солнце не могло принести жару в это место. Только около широкой реки, кажется, и можно было ощутить, какое оно сейчас яркое.

Пение птиц было слышно только здесь, недалеко от реки. Оно было тише, чем если бы источник был на этом берегу, и всё же немного сбавляло напряжение. Пин то и дело оглядывалась, опасаясь, что за ними кто-то идёт, но, кроме мелькнувшего шороха в траве, не было ничего подозрительного.

Тропа вела к старому, заброшенному даже храму. На его поросших мхом стенах не сохранилось ни одного символа, который бы показывал, какому богу тут молились, но что-то подсказывало ученикам, что это и не важно. Трава, кажется, пробивалась даже сквозь пол – по крайней мере, недалеко от входа, а цветы, некоторые из которых ещё не распустились (Юэ без труда распознала в них акониты), создавали тревожную, но вместе с тем умиротворённую картину. Интересно, как красиво тут должно быть, когда все они распускаются?..

Внутри было темно, хоть глаз выколи. Дин Лу достал светящийся талисман и обнажил меч. Пин по привычке хотела выйти вперёд, забыв, что сейчас не она самая сильная, но он её остановил.

Было тихо, только небольшой сквозняк, кажется, где-то заставлял двери скрипеть. Ученики продвигались вглубь медленно, прислушиваясь к каждому шороху. Слишком спокойно для логова зверя, слишком напряжённо для обычного брошенного здания. Стены слишком длинного коридора давили, пустые комнаты нагоняли жути. Каким большим было это место? Разве в храмах обычно главный вход не ведёт сразу к залу с алтарём?..

Словно почувствовав их мысли, коридор прошёл мимо большой, красивой металлической двери. Цветочные узоры на ней сохранились удивительно хорошо, да и в целом сюжет гравюры можно было разобрать, как и оценить работу неизвестного мастера.

Красивая богиня сидела в окружении цветов, не было изображений молящихся ей на коленях людей или стрел и мечей. Лишь цветы – глицинии, заполнившие фон верхней части гравюры, вьюнки, покрывающие границы изображения – словно косяки дверей были колоннами.

- Кому же тут поклонялись?.. – с интересом прошептала Юэ. Несмотря на слабое освещение, она тут же достала из сумки тетрадь и карандаш, чтобы примерно скопировать изображение в неё.

- Какой-то забытой богине любви? – предположила Пин. Девушка, закончив набросок, кивнула и дописала это как заметку рядом.

Но, какой бы впечатляющей ни была работа мастера, то, что скрывалось за этой дверью, никак нельзя было назвать прекрасным. Это была просторная зала со статуей той же богини в середине. И перед ней, умиротворённо сидящей на коленях, лежало столько тел, что сомнений в судьбе большинства жителей Утоу не было. Кровь заливала пол, использовалась для начертания каких-то тёмных печатей. Юэ даже закрыла Пин глаза, чтобы она не смотрела на этот кошмар.

Некоторые были убиты недавно. День или два назад, может даже меньше... Следы от зубов и когтей тоже были не на всех. По крайней мере, насколько можно было разобрать на телах, что уже разложились.

Что-то стукнуло со стороны, откуда они пришли. Дин Лу настороженно обернулся и жестом показал шимэй – надо идти дальше. Лекарка лишь рассеянно кивнула, боясь отвести взгляд от него, а после и от его спины – видеть это всё... для неё было слишком.

Новый коридор, в который выходила дверь на другом конце зала, был путанее предыдущего. Появлялись развилки, делая это здание почти что лабиринтом.

- Когда всё кончится, надо будет предложить учителю привести это место в порядок, - тихо сказала девушка, чуть сжимая руку младшей.

Но вот они снова молчат. Слишком страшно говорить, ведь слова могут заглушить приближение опасности.

Стук когтей по каменному полу заставил их застыть и прислушаться. Откуда он шёл было не ясно, звук разносился по коридорам, давая понять, что зверь, который мог появиться отовсюду, довольно велик. Дин Лу отдал Пин талисман и, вновь прислушавшись и убедившись, что опасность идёт со спины, поменялся с младшими местами, готовый в любой момент отразить атаку.

Зверь нёсся на них с большой скоростью, бежать уже не было смысла – да и куда? Нигде не было видно дверей. Они были в ловушке.

Но волк проскочил мимо них, игнорируя детей, и затормозил в нескольких метрах от них. И все трое ощутили, что не он был главной опасностью в этом храме, а человек, что вышел из тени и встал рядом с ним.