19. Самые ужасные каникулы

Спустя пару недель после окончания семестра наступил жаркий июль. Гермиона смотрела новости и понимала, что маггловский мир рушится у неё на глазах... Все эти катастрофы, крушения, погодная нестабильность — дело рук Волан-де-Морта. Он решил уничтожить магглов. Весь их мир! Мир, в котором она родилась, в котором живут её родители... И это была не единственная проблема.

Крам каждые два дня наведывался к Грейнджерам в гости через камин. Родители воспринимали его практически как члена семьи. По ночам он постоянно приходил к Гермионе в комнату и проводил там всю ночь. Ей было совсем плохо в его объятиях. Если раньше она, представляя Драко на его месте, могла как-то отвлечься и каким-то образом получать удовольствие, то сейчас никакие его приёмы и ухищрения не срабатывали. Она была в прострации.

«Ну давай, Грейнджер, ты ведь можешь играть свою роль! Не расслабляйся!» — уговаривала она себя.

Вскоре у неё снова появился рефлекс мгновенной реакции на вопросы Крама. Она вновь научилась имитировать оргазм в постели и смотреть на него с «теплотой». А он вновь почувствовал себя властелином мира, потому что, как ему казалось, смог вернуть её чувства. Гермиона благодарила Бога за то, что Крам не интересовался, был ли у неё кто-нибудь ещё или любит ли она кого-то по-настоящему. В его отсутствие она снимала с себя маску напускной радости и ходила живым трупом по дому. Родители никак не могли понять, что с ней происходит. На все их вопросы она отвечала, что у неё просто переходный возраст... Ей не хотелось ни разговаривать, ни читать, ни писать письма друзьям... Она уже начала всерьёз задумываться о суициде... но, вспомнив пронзительный взгляд её любимых серых глаз, Гермиона приходила в себя. Уничтожение Волан-де-Морта уже не было для неё главным поводом, чтобы жить. Видеть... хотя бы издалека тот высокий силуэт, тело которого словно из мрамора... Его идеальные черты лица... А то, что было между ними... они не смогут повторить, но эти воспоминания никто и никогда не сможет у неё отнять! Эти мысли согревали её замёрзшее отрешённое сердце. Эти видения стоили того, чтобы жить дальше.

Виктор боялся оставлять её надолго одну. Он жертвовал тренировками, спокойствием родителей и своими силами. Он был с ней очень терпеливым, но, когда ему хотелось её ласки, он не спрашивал. Хотела она того или нет, она должна была всегда быть для него готовой. И это угнетало. Его ласки стали, возможно, более умелыми, но Гермиона всякий раз сравнивала его с Драко. И на его фоне Крам терялся. Всё было не то. И если раньше ей удавалось получать удовольствие от близости с ним, просто представляя перед собой лицо Малфоя, то сейчас она не чувствовала ничего, кроме отвращения.

---

В середине августа мистер и миссис Грейнджер, насмерть перепуганные частыми природными катастрофами, «терактами» и чрезмерной сейсмической активностью, попытались уговорить дочь остаться дома. Они чувствовали, что в мире творится что-то неладное. Но Гермиона заставила их поверить, что всё это ерунда и что в магическом мире всё спокойно...

В тот же вечер ей пришли два письма: от Крама и от Рона.

Крам писал, что их команда едет на очередной чемпионат мира во Францию и он долго будет отсутствовать. Впервые за долгое время Гермиона была по-настоящему счастлива.

Рон же писал, что ей необходимо поскорее явиться к ним домой, так как Дамблдор сказал им держаться вместе.

Не теряя ни секунды, Гермиона начала бегать по дому и собирать свои вещи. Родителям она соврала, что у них будет очередная поездка по каким-то магическим местам и поэтому следует отправиться пораньше.

Воспользовавшись камином, Гермиона в мгновение ока очутилась в Норе. От переизбытка эмоций она крепко обняла Рона и всех ребят в комнате, хотя, по сути, они не виделись чуть больше месяца. Рон смущённо покраснел и неловко обнял её в ответ. Фред и Джордж удивились такой жизнерадостности и не упустили возможности подколоть Гермиону:

— Что, Грейнджер, Крам редко в гости заходил?

Рон после этой фразы резко помрачнел. Гермиона же с деланным безразличием махнула рукой:

— Наоборот, каждые два-три дня заявлялся к нам домой. Успел надоесть за лето!

Фред задорно подмигнул:

— А ты, между прочим, похудела! Хорошо выглядишь! Превращаешься в настоящую женщину!

— Фред! — раздался возмущённый голос миссис Уизли. — Это что ещё за речи?! Ей всего шестнадцать! Она ещё маленькая девочка! Здравствуй, Гермиона, дорогая!

Молли Уизли расцеловала улыбающуюся Гермиону. Если бы она знала! «Маленькая девочка»! За ней следом вошли Билл Уизли и... Флёр Делакур!!! Гермиона вытаращила глаза.

— Ты?! ... Э... Привет! А... Что ты здесь...

— П'ривет, Гер'миона! — защебетала Флёр и обняла Гермиону, как будто они были лучшими подругами. — Я так р'ада тебя видеть! Ты такая кр'асивая!

— Э... спасибо, — озадаченно произнесла Гермиона. — И всё же... Какими судьбами?

— О, Р'он, так она не знает?! — ласково упрекнула Флёр Рона.

Тот покраснел и расплылся в глупой улыбке. Гермиона закатила глаза, а Флёр тем временем продолжала:

— Мы с Биллом р'ешили пожениться!

Гермиона была в лёгком шоке, но, по сути, ей было наплевать. Она с натянутой улыбкой поздравила их и подошла к только что вошедшей Джинни. Они радостно обнялись друг с другом. Младшая Уизли спросила:

— Ну, какие новости? Крам навещал тебя?

— Угу! — мрачно промычала Гермиона.

— О, Кр'ам! Вы же вместе, так? Почему же ты без него? — вмешалась Флёр.

— Пойдём ко мне в комнату — поболтаем! — предложила Джинни.

— О, я тоже хочу посекр'етничать с вами! — заговорщически промолвила Флёр, но Джинни грубо ответила:

— Извини, но это личный разговор, и никого, кроме нас с Гермионой, он не касается!

— Ну, хор'ошо, я понимаю! — мило улыбаясь, пожала плечами Флёр.

— За что ты с ней так? — поднимаясь по лестнице в комнату, упрекнула Гермиона подругу.

— Она меня бесит! Мало того что все братья стали походить внешне друг на друга как Фред с Джорджем из-за их глупых рож при виде Флёр... так она ещё что-то тут пытается поменять, вечно меня дёргает: «Джиневр'а, покажи! Джиневр'а, объясни!» ... Неужели так трудно назвать меня Джинни, если Джиневру бесит, как она картавит?!

Гермиона засмеялась:

— А по-моему, ты ревнуешь своих братьев к этой красотке!

— Да чёрт с ней! Всё равно она ненадолго с Биллом! Я же знаю таких вертихвосток...

— Ну, они, вроде как, пожениться собираются! — напомнила Гермиона.

— Да, фигня всё это! Увидишь, ещё пару дней поживёт в Норе, поймёт, что Билл не богатенький принц, и чухнет отсюда подобру-поздорову!

— Ну ладно! У тебя как дела? Как Дин?

— Нормально! — пожала плечами Джинни. — Переписываемся. Он всё напрашивается к нам в гости, но я не хочу приглашать его. И дело не в том, что я стесняюсь своего скромного жилья! А в том, что я не хочу, чтобы кто-нибудь ещё, кроме Гарри, был здесь... Я серьёзно задалась целью! И, пока не добьюсь его — не успокоюсь!

— Вот это решимость! — восхитилась Гермиона. — А у меня всё так же... Виктор прилетал через камин каждые два-три дня. И всегда с ночёвкой... Родители от него в восторге!

— А ты? — осторожно спросила Джинни.

— А что я? Пусть всё идёт как идёт!

— Он нравится тебе?

— Конечно, в чём-то раздражает... А так... ничего... Мы же после того, как я закончу школу, тоже решили пожениться...

— А... — Джинни тихо шепнула ей на ухо: — Что с Драко?

Гермиона тяжело вздохнула:

— Неважно, Джинни... Что бы между нами ни происходило, наши отношения не имели никакого будущего... И, к тому же...

Вдруг внизу раздались визги Флёр:

— Гар'и! Ты здесь! Как я р'ада!

Джинни встала с воинственным видом:

— Ну уж нет! Нечего моего будущего мужа облизывать!

Гермиона расхохоталась, и они вместе сбежали вниз.

Джинни подбежала к Гарри первой и крепко обняла его. Впервые в жизни. Гарри немного опешил, но затем посмотрел ей в глаза. Между ними пробежал электрический ток, и даже слепой бы заметил притяжение между ними. Гермиона, усмехнувшись, подошла и тоже обняла друга. Следом подскочил Рон. За каких-то полтора месяца ребята выросли и изменились так, что какое-то мгновение все в недоумении разглядывали друг друга. Затем, радостные и довольные, поднялись в комнату Рона...

---

Драко Малфой сидел и продумывал план действий... Может, Аваду в спину? ... Нет, со спины на Дамблдора не нападёшь! У старика словно были глаза на затылке... И на других частях тела... Одному ему будет тяжело... И сам факт того, что он должен кого-то убить, приводил его в исступление. Он не хотел этого, но ради отца и матери он решился. К чёрту! Пусть даже его попытка и не увенчается успехом, всё равно он должен помочь отцу и защитить мать! Тёмный Лорд знает, где находятся самые слабые места у людей... Он замучает до смерти Нарциссу и убьёт его отца, если Драко не справится с заданием и уйдёт от Дамблдора живым... А если Драко не справится и погибнет, то тогда Тёмный Лорд будет считать Люциуса и Нарциссу прощёнными...

«Что ж, раз уж мне всё равно не суждено жить счастливо... Ради родителей можно и пожертвовать своей никчёмной жизнью», — решил Драко.

— Ты рассуждаешь как гриффиндорец! — раздался на пороге комнаты брезгливый голос Снегга.

Драко резко встал.

— Я бы попросил тебя, Северус, стучаться, когда ты входишь в мои мысли!

— Чему я тебя учил, Драко?! — рявкнул на крестника Снегг. — Тёмный Лорд не дремлет! Он тоже может применить легилименцию к тебе — и всё пропало! Он увидит твою одержимость, твои самые потаённые страхи! И тогда ни тебе, ни твоим родителям не поможет даже то, что ты убьёшь Дамблдора!

Драко уставился на Снегга:

— Откуда ты знаешь?!

— Тёмный Лорд доверяет мне. И твоя мать тоже.

— Что мне делать, Северус? — Малфой спрятал лицо в ладонях.

— Тренируйся в окклюменции! Я помогу тебе, но самое главное, чтобы Тёмный Лорд не смог прочесть твои мысли.

— Моя защита достаточно хороша, чтобы Он прочёл их! — огрызнулся Малфой, за что получил от Снегга подзатыльник.

— Ты должен защищать их не только в присутствии Тёмного Лорда, дерзкий мальчишка! Второй год подряд я повторяю эти слова, только в прошлом году передо мной стоял Поттер!

— Ты... обучал Поттера легилименции?! — ошарашенно спросил Драко.

— Нет, только окклюменции. Это был приказ Дамблдора.

— Ну, — Драко занервничал, — и как он?

Снегг свысока посмотрел на крестника.

— А как ты думаешь, почему его крестного убили? Этот напыщенный, высокомерный лентяй ни на что не годен! У тебя же врождённый талант, Драко! Так докажи мне, что ты лучше него хоть в чём-то! Если я его считаю никчёмным, а он постоянно обходит тебя, то как, по-твоему, я должен относиться к тебе?!

Эти слова сильно задели Драко, и он коротко кивнул. Но перед уходом Снегга он спросил:

— Скажи мне, Северус, а за кого сражаешься ты?

— В каком смысле? — Снегг медленно обернулся возле двери.

— В прямом! Ты же ненавидишь Поттера, но помогаешь ему и остаёшься верен Дамблдору... И также ты ненавидишь Тёмного Лорда, но помогаешь мне... Так на чьей ты стороне?

Снегг сухо улыбнулся.

— На твоей, Драко.

---

Поезд «Хогвартс-Экспресс» был уже в трёх часах пути. Ученики заполонили практически все вагоны и купе. В этом году первокурсников было очень много. Малфой сидел в компании Блейза, Крэбба и Гойла и говорил о деградации школы, когда дверь в купе вдруг открылась сама по себе и Драко заметил, как мелькнула то ли нога, то ли штанина над головой Блейза. А потом он услышал чей-то стон, когда Гойл потянулся за чемоданом. Он сразу догадался, в чём дело, потому как Снегг недавно рассказал Малфою о наличии у Поттера мантии-невидимки. Он понял, что Гарри его в чём-то подозревает и пытается подслушать их с Блейзом разговор. Внутри него вновь поднялась сильнейшая ярость на Поттера — за отца и за Гермиону... Это несправедливо! Почему из-за этого «Избранного» страдают другие?! И почему Гермиона всегда шла за ним? И почему ему вечно удаётся всё, чтобы вылезти сухим из воды?

После того как остановка поезда оповестила о прибытии, Драко дождался, когда все из поезда выйдут, и направил свою палочку на верхнюю полку:

— Петрификус Тоталус!

Гарри свалился с полки, и мантия раскрылась. Драко подошёл к нему и с отвращением процедил:

— Ну что, Святой ты наш, Избранный? ... Услышал что-нибудь полезное? Сомневаюсь. Но раз уж ты здесь... — Драко со всей силы ударил его ногой в лицо. — Это тебе за отца!

Затем, вытащив из-под него мантию, он накрыл ею кровоточащее парализованное тело.

Как странно! Вроде он врезал Поттеру заслуженно, однако легче ему от этого не стало...

Добравшись до замка, он не спешил заходить внутрь. Почему-то его мучила совесть от того, как он поступил с Гарри... А когда он увидел ЕЁ — сердце больно кольнуло. Гермиона стояла с Роном и озиралась по сторонам, выискивая Гарри. Когда их с Малфоем глаза встретились, она изменилась в лице. Её рот слегка приоткрылся, а взгляд наполнился такой грустью, что Драко, не выдержав, отвернулся и зашагал к слизеринцам. Он знал, что если будет смотреть на неё ещё дольше — он не сможет контролировать себя... не сможет её ненавидеть...