глава 26 - разрушение?

– Входите, – раздался приглушенный мужской голос. Адам обменялся быстрым взглядом с Мери, в котором читалась невысказанная тревога. Затем, собравшись с духом, он плавно открыл дверь и вошел в кабинет, крепче сжимая холодную ладонь Мери в своей.

Кабинет доктора был оформлен в строгом, минималистичном стиле. Ничего лишнего, лишь необходимая мебель и медицинские приборы. В центре комнаты, за массивным дубовым столом, восседал мужчина средних лет, одетый в безупречно сшитый серый костюм. Его лицо, обрамленное аккуратной сединой, выражало профессиональную сдержанность. За тонкими стеклами очков виднелись проницательные, изучающие глаза.

– Вы доктор Лефевр? – спросил Адам, стараясь сохранить спокойствие в голосе. Он не доверял этому человеку, несмотря на его безупречный вид. Слишком многое было неясным в этой странной истории.

– Верно, – ответил мужчина, не отрывая взгляда от Мери. Его тон был вежливым, но в то же время отстраненным. – Мне нужно поговорить с миссис Холс наедине. Мистер…

– Хом, – машинально ответил Адам, ощущая нарастающее напряжение. Он не любил, когда его фамилию произносили неправильно.

– Мистер Хом, прошу вас покинуть кабинет. Это конфиденциальная информация.

Адам посмотрел на Мери, ища в ее глазах ответа. Он не хотел оставлять ее одну, особенно сейчас, когда она была так уязвима.

Мери, словно очнувшись от транса, с трудом сглотнула и робко кивнула. Она чувствовала, что должна выслушать доктора одна. Что бы он ни сказал, она должна узнать правду.

– Хорошо, – неохотно согласился Адам. Он сжал ее руку в последний раз, словно передавая ей свою силу и поддержку. – Я буду ждать снаружи. Если тебе что-нибудь понадобится, просто позови.

Затем, с тяжелым сердцем, он развернулся и вышел из кабинета, оставив Мери одну наедине с доктором Лефевром.

В кабинете воцарилась тишина, давящая и напряженная. Мери чувствовала себя маленькой и беззащитной под пронзительным взглядом доктора.

– Присаживайтесь, пожалуйста, миссис Холс, – произнес доктор Лефевр, указывая на кресло, стоящее напротив его стола. Его голос был ровным и спокойным, словно он читал заранее подготовленный текст.

Мери, словно марионетка, послушно села в кресло. Ее ноги дрожали, а в горле стоял ком, не давая дышать.

– Мне звонили… – начала она дрожащим голосом, но не смогла закончить фразу. Слишком много эмоций переполняло ее. – Сказали, что мама…

Мери запнулась и закрыла глаза, пытаясь взять себя в руки. Ей нужно было собраться. Ей нужно было узнать правду.

– Я понимаю, вам сейчас очень тяжело, – произнес доктор Лефевр, словно читая мысли Мери. – Но я думаю, вы должны знать всю правду.

Он сделал глубокий вдох и продолжил:

– Ваша мама и правда жива, миссис Холс.

Мери открыла глаза, словно от удара током. Она замерла, боясь поверить в услышанное.

– Пятнадцать лет назад ее смерть подстроил ваш отец.

Девушка молча смотрела на доктора, всё крепче сжимая руку в кулак. – Причину мы пока не знаем, – продолжал доктор Лефевр, не обращая внимания на ее состояние. – Но Мария все это время жила в холодном подвале вашего дома, где подвергалась систематическому насилию со стороны вашего отца. Он морил ее голодом, избивал за попытки побега или за шум.

Эти слова, словно кучка острых кухонных ножей, вонзились в сердце Мери и провернулись в нем. Она почувствовала острую, невыносимую боль, пронзившую ее тело от кончиков пальцев до макушки. Ком, стоявший в горле, не давал дышать. Она смогла издать только болезненный стон.

– Сейчас с вашей мамой все хорошо, насколько это возможно, конечно, – доктор Лефевр сожалеюще положил руку на плечо девушки, пытаясь хоть как-то ее поддержать. Но его прикосновение не принесло облегчения.

– Что будет с этим ублюдком? – прохрипела Мери, с трудом выговаривая слова. Ей было противно произносить его имя, называть его отцом. Как он мог так поступить с ее мамой? Своей женой!

– Он сейчас находится под стражей, – ровным голосом ответил доктор Лефевр. – Над ним будет суд. Он понесет наказание за все, что сделал.

– Я… Я могу увидеть маму? – хрипло спросила Мери,чувствуя, как слезы вновь наполняют ее глаза.

– Конечно, – ответил доктор Лефевр. – Она находится в 6 палате. Я могу вас проводить.Девушка, словно марионетка, дернутая за ниточки, медленно встала с кресла. Ее лицо было бледным, как полотно, а глаза - пустыми и безжизненными. В них не было ни следа той искры, которая так привлекала Адама.

– Я сама дойду, спасибо, – прошептала Мери, ее голос едва слышно дрожал. Она повернулась и, шатаясь, направилась к двери, словно лунатик.

Мери вышла за дверь и тут же разрыдалась, как маленькая девочка, потерявшая свою любимую игрушку. Слезы текли ручьем по ее щекам, а плечи вздрагивали от беззвучных рыданий. Она не могла больше сдерживаться. Боль переполняла ее, словно ядовитый эликсир, отравляя каждую клетку ее тела.

Адам, мгновенно подлетел к ней и прижал к себе, утишающе поглаживая по спине. Он чувствовал ее дрожь, ее боль, ее отчаяние. Он хотел забрать все это на себя, защитить ее от всего плохого, что есть в этом мире.

– Что он сказал? – хрипло спросил он, поднимая лицо Мери и заглядывая в ее заплаканные глаза. Он старался говорить мягко, чтобы не напугать ее еще больше.

– Отведи меня к 6 палате, – задыхаясь от слез, попросила Мери. Ее голос был сдавленным и прерывистым. – Я тебе все объясню… позже. Сейчас… сейчас я просто хочу увидеть маму.

Парень понимающе кивнул, не задавая больше никаких вопросов. Он крепче прижал Мери к себе, словно боясь ее потерять, и, подхватив ее на руки, понес к палате номер 6.

Он шел по длинному коридору, не обращая внимания на любопытные взгляды прохожих. Все его внимание было сосредоточено на Мери, на ее боли, на ее страданиях. Он хотел облегчить ее участь, разделить с ней ее горе.

Подойдя к двери 6 палаты, Адам бережно поставил Мери на ноги, придерживая ее за плечи. Он внимательно посмотрел на нее, стараясь уловить малейшие признаки страха или сомнения.

– Ангелок, уже все хорошо, – тихо сказал он, его голос был полон нежности и поддержки. – Давай, иди к маме. Она ждет тебя.

Он мягко погладил девушку по голове, словно маленького ребенка, и, набравшись храбрости, открыл дверь, пропуская ее внутрь. Сам же он остался снаружи, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Он понимал, что сейчас им нужно побыть наедине. Что встреча с матерью – это то, что Мери должна пережить сама. Ему не хотелось мешать их долгожданной встрече.

Мери, словно в замедленной съемке, вошла в серую, унылую палату. Все здесь было стандартно и безлико: несколько пустых, аккуратно заправленных кроватей, тумбочки и медицинские приборы. Но на одной из кроватей лежала женщина. Женщина, которую Мери знала и любила больше всего на свете. Женщина, которую она считала мертвой на протяжении пятнадцати долгих лет. Она была бледная, исхудавшая, измученная, но живая!

Девушка, словно повинуясь какому-то неведомому инстинкту, моментально подлетела к кровати и, не в силах сдержать эмоции, упала на колени рядом с ней.

– Мама… – хрипло прошептала она, ее голос дрожал от волнения и радости. Слезы градом катились по ее щекам, смешиваясь с улыбкой, озарившей ее лицо. Женщина на кровати медленно открыла глаза. Глаза, пустые и безжизненные, словно зеркала, отражающие бесконечную тоску. Но в тот самый миг, когда она увидела Мери, в них вспыхнул огонек узнавания.

– Мери? – тихо спросила она, ее голос был слабым и прерывистым, словно шепот ветра, доносящийся издалека. Она протянула вперед дрожащую руку, иссушенную и бледную, словно боясь, что прикосновение разрушит хрупкую иллюзию. Ей казалось, что она видит мираж, плод больного воображения, вызванный многолетним заточением.

– Да, мам, это я… – радостно, но вместе с тем болезненно сказала Мэри, беря Марию за ее исхудавшую, холодную руку. Она крепко сжала ее, словно боясь, что она снова исчезнет, растворится в небытие. Она ощутила, какая тонкая и хрупкая жизнь таится в этих костях, и слезы вновь хлынули из ее глаз.

– Доченька моя… – прошептала Мария, и в ее глазах тоже появились слезы. Слезы радости от долгожданной встречи, слезы облегчения от осознания, что она дожила до этого момента, слезы боли от воспоминаний о пережитом.

– Я всё время жила во лжи… – тихо, еле слышно прошептала Мери, ее голос дрожал от переполнявших ее чувств. Она не могла поверить, что все эти годы ее обманывали, что вся ее жизнь была построена на лжи и предательстве.

Женщина крепко обняла дочь, прижав ее к себе, и нежно поцеловала в макушку. В этом объятии было столько любви, столько нежности, столько тепла, что Мери почувствовала, как ее сердце начинает оттаивать.

– Я ждала тебя, – прошептала Мария, ее голос был полон надежды. Она взглянула на взрослое лицо Мэри, пытаясь увидеть в нем черты той маленькой девочки, которую она помнила. – Как же ты выросла… Какая ты красивая…

– Мамочка, теперь всё будет хорошо, – прошептала Мери, положив голову на живот матери и облегчённо выдохнув. – Мы заберём тебя… Мы увезем тебя подальше отсюда. Мы уедем в Таиланд. Там тепло и спокойно. Там тебе будет хорошо.

– Мы? – Женщина радостно улыбнулась, ее лицо просветлело. – Неужели у моей доченьки кто-то есть? Неужели я дожила до этого дня?

– Есть… – ответила Мери, краснея. – Он очень хороший… Правда. Ты ему понравишься.

Она вспомнила Адама, его любовь, его заботу, его преданность. Она знала, что он будет рад увидеть ее маму и окружить ее теплом и заботой.

– Как его зовут? – спросила Мария, ее глаза горели любопытством.

– Адам… Его зовут Адам Хом, – ответила Мери, с гордостью произнося его имя.

– Хом? – Мария нахмурилась, словно пытаясь что-то вспомнить. – Мне кажется, я слышала эту фамилию…

Но прежде чем она успела что-то сказать, в дверь палаты постучали.

Мария замолчала, словно погрузившись в воспоминания. Мери насторожилась, почувствовав, как напряжение нарастает в воздухе. Что могла знать ее мама о фамилии Хом?

– Простите, что прерываю, – раздался голос доктора Лефевра за дверью. – Но время посещения подошло к концу. Миссис Холс нужно отдохнуть.

Мэри неохотно поднялась с кровати. Ей так не хотелось уходить, оставлять маму одну в этой унылой палате.

– Я скоро вернусь, – прошептала она, целуя Марию в щеку. – Я буду навещать тебя каждый день. И мы обязательно что-нибудь придумаем. Мы вытащим тебя отсюда.

– Я буду ждать, – ответила Мария, и в ее глазах снова появился огонек надежды. – И будь осторожна, доченька. Береги себя.

Мери вышла из палаты, оставив Марию с доктором Лефевром. Адам ждал ее в коридоре. Его лицо было напряженным, но при виде Мери он попытался улыбнуться.

– Как она? – спросил он, обнимая ее за плечи.

– Она жива, – ответила Мери, прижавшись к нему. – И она хочет домой.

– Мы обязательно ей поможем, – сказал Адам, поцеловав ее в висок. – Я обещаю.

Они вышли из больницы и направились к машине. Всю дорогу Мэри молчала, погруженная в свои мысли.

– Что-то случилось? – спросил Адам, когда они подъехали к дому. – Ты какая-то странная.

– всё хорошо – тихо сказала Мери, повернувшись к окну.

Они вышли из машины и направились к дому. Но когда они подошли к двери, их ждал неприятный сюрприз.

На пороге стоял мужчина в строгом черном костюме. Его лицо было непроницаемым и безэмоциональным.

– Мистер Хом? – спросил он. – Я должен вас кое-что сообщить.

Адам нахмурился. Он не знал этого человека.

– Кто вы такой? – спросил он.

– Меня зовут Жан-Пьер, – ответил мужчина. – Я адвокат вашего отца.

Адам замер. Что мог понадобиться отцу от него сейчас?

– Он умер, – сказал Жан-Пьер. – Он умер сегодня утром.

Мери ахнула и схватила Адама за руку. Адам почувствовал, как земля уходит у него из-под ног.

– Что? – прошептал он. – Этого не может быть…

– Мне очень жаль, – ответил Жан-Пьер. – Я понимаю, что это большая потеря для вас.

Адам молчал, пытаясь осмыслить услышанное. Его отец… Он умер. Он никогда не любил его, но все же это был его отец.

– Я должен уехать, – сказал Адам. – Мне нужно быть там.

– Я понимаю, – ответил Жан-Пьер. – Я организую все необходимые приготовления.

Адам посмотрел на Мери. Она смотрела на него с сочувствием и тревогой.

– Я скоро вернусь, – сказал он, целуя ее в лоб. – Обещаю.

--------------------------------------------------

Тгк - bookmivina ‐ спойлеры, ответы на вопросы и арты там. Всех жду)