глава 25 - возвращение

Семилетняя Мери, с копной непослушных светлых волос, сидела в своем любимом, пушистом кресле, перебирая новые тетрадки, пахнущие типографской краской и предвкушением знаний. Их только что купили вместе с мамой, в преддверии ее первого дня в школе. Мери с нетерпением ждала этот день, как самое настоящее приключение. День был чудесный, залитый солнечным светом, ни облачка на небе. Вдруг в комнату вошел Генри, ее папа.

– Папа!! А мама скоро приедет? Она обещала, что мы вместе посмотрим мультик! – радостно воскликнула девочка, увидев отца. Ее глаза засияли, как маленькие звездочки.

– Она уже приехала, беги на кухню, – Генри ласково улыбнулся, слегка потрепав дочь по нежным, светлым волосам. В его улыбке, однако, промелькнула тень, которую маленькая Мери не заметила.

Мери моментально спрыгнула с кресла и, не обращая внимания на разбросанные тетрадки, побежала вниз по лестнице, ее маленькие ножки звонко топали по деревянным ступеням. На кухне действительно стояла ее мама.

– Мама!! Пошли смотреть мультики? А лучше пойдем гулять? В парке столько красивых бабочек! – девочка прижалась к маминой груди, обнимая ее маленькими ручками.

– Моя девочка… – тихо прошептала Мария, гладя Мери по волосам. Ее голос был странно печальным, а взгляд - отстраненным.

Девочка отстранилась от мамы и посмотрела ей в глаза. В этих глазах она увидела такую глубокую тоску, что ей стало не по себе.

– Мама? Что-то случилось?

– Меня больше нет, Мери, отпусти меня, доченька, – сказала Мария тихим, словно издалека доносящимся голосом, и начала расстворяться, становясь все более прозрачной.

– Мама! Мама, не уходи!! – девочка крепко обняла Марию, пытаясь удержать ее, но та растворилась в ее руках, оставив лишь пустоту. Маленькая Мери упала на колени, закрыв лицо руками и громко зарыдала. Мир в одно мгновение стал серым, холодным и пустым. Радость, солнце, мама – все исчезло.

– Ангелок, девочка моя, проснись… – вдруг откуда-то раздался знакомый, успокаивающий голос, и Мери резко распахнула свои большие, тёмно-голубые глаза. Она сидела на кровати, вся в холодном поту.

– Адам?... – девушка вытерла мокрые от слез глаза и посмотрела на Адама, который сидел рядом с ней.

Парень нежно обнял ее. – Что тебе снилось, малыш? Ты кричала во сне. Что-то плохое?

Его голос был полон беспокойства, а взгляд выражал искреннюю любовь и заботу. Мери почувствовала, как тепло его тела прогоняет остатки ночного кошмара. Но в глубине души она понимала, что этот кошмар – лишь отголосок ее прошлого, который всегда будет с ней. И только Адам мог помочь ей справиться с этой болью.

Мери сильнее прижалась к нему, ей нехотелось нагружать его своими кошмарами, но девушка знала, что с этой проблемой будет легче справиться вместе.

Адам отстранился, оставив след от теплоты на холодной коже Мери. Ночной кошмар, казалось, вытянул из нее остатки сил, оставив лишь бледный призрак прежней, жизнерадостной девушки. Она тяжело дышала, а ее глаза, обычно полные света, сейчас были затуманены болью и потерянностью.

– Мне приснилось, что я снова маленькая… – прошептала она, словно боясь нарушить хрупкую тишину комнаты. Ее голос дрожал, как осенний лист на ветру. Подняв заплаканное лицо, она встретилась взглядом с Адамом. В ее огромных глазах плескалось детское отчаяние. – Там была мама… – Мери вновь закрыла глаза, отчаянно пытаясь удержать ускользающий образ матери в своей памяти. Лицо, голос, запах – все растворялось в дымке времени.

Адам нежно прикоснулся к ее щеке, стирая дорожку от слез. Он знал, как ей тяжело. Сам он помнил свою мать лишь смутно, но видел, как эта потеря разъедает Мери изнутри.

– Если тебе не хочется говорить, то не надо, – прошептал он, его голос был мягким и утешающим. – Расскажешь, когда тебе будет легче. Я всегда рядом, помнишь? – Адам бережно прижал Мери к себе, нежно поглаживая ее по голове. Его прикосновения были наполнены любовью и заботой, словно он пытался защитить ее от всех бед и печалей мира. – Не переживай, я знаю, как это больно – вспоминать прошлое.

Девушка прижалась к нему всем телом, ища спасения и утешения в его тепле. Она чувствовала, как бьется его сердце, как ровно дышит его грудь. В его объятиях ей казалось, что она в безопасности, что все плохое осталось позади.

Но эта хрупкая идиллия была внезапно разрушена резким звуком телефонного звонка. Мелодия, обычно такая приятная, сейчас казалась тревожным предзнаменованием. На экране телефона высветился незнакомый номер. Мери вздрогнула, словно от удара током. Она медленно подняла руку, словно это был какой-то опасный предмет, и, с трудом пересилив себя, ответила робким голосом.

– Это кто? – прошептала Мери, сжимая телефон в руке так сильно, что костяшки пальцев побелели. Ее сердце бешено колотилось в груди, предчувствуя что-то неладное. В горле пересохло, и ей стало трудно дышать.

– Вас тревожит городская больница, вы Мери Холс? – раздался в трубке женский, встревоженный, но вместе с тем и какой-то отстраненный голос. В нем не было ни тепла, ни сочувствия, лишь сухой формализм.

– Да… что случилось? – Девушка крепче сжала телефон в руке, ее дыхание стало поверхностным и прерывистым. Ей казалось, что ее сердце вот-вот выскочит из груди.

– Мария Холс в больнице, приезжайте.

Телефон выскользнул из рук Мери, словно его выбили невидимой рукой. В голове пронеслось тысячи мыслей, сменяющих друг друга с невероятной скоростью, словно калейдоскоп ужасных картин. Кровь отлила от лица, и она почувствовала, как ее ноги подкашиваются. Слёзы, которые, казалось, уже иссякли, вновь хлынули из глаз, обжигая кожу. Не может быть… Это какая-то чудовищная ошибка. Ее мамы нет в живых. Это невозможно.

Адам вскочил с кровати, как ужаленный, и молниеносно схватил телефон Мери, который валялся на полу. Ярость, холодная и обжигающая, охватила его с головой. Кто посмел так жестоко играть с чувствами Мэри?

– Кто это? Что случилось?! – прорычал он в трубку, его голос был полон тревоги и гнева. Он был готов разорвать на части любого, кто причинит Мери боль.

– Больница, Мария Холс в больнице, – вновь раздался в трубке женский, ровный, механический голос. – Приезжайте, и вам всё расскажут.

– Мария Холс же… – Адам запнулся, беспомощно взглянув на Мери. Он не знал, что сказать, как объяснить ей это нелепое и жестокое сообщение. Как подобрать слова, чтобы смягчить удар? Он не мог представить, какую бурю сейчас переживает Мери.

– Она жива, приезжайте, и вам всё расскажут, – повторил голос, словно заученную фразу.

Адам сбросил звонок и, не раздумывая ни секунды, заключил Мери в свои объятия, стараясь ее успокоить. Он чувствовал, как она дрожит всем телом, как ее трясет от рыданий. Ему хотелось забрать всю ее боль на себя, защитить ее от этого кошмара.

– Мы возвращаемся в Париж, – раздался глухой, сдавленный голос Адама над головой Мери. – Надо узнать, правда ли это. Я все выясню.

Он говорил это больше для себя, чем для нее. Он должен был взять себя в руки, собраться с мыслями и действовать. Он должен был выяснить, кто стоит за этим, и защитить Мери от любых последствий. Он должен был узнать правду, какой бы горькой она ни была.

Мери ничего не ответила. Она была в шоке, в ступоре. Ее разум отказывался верить в происходящее. Ее мама жива? Это было слишком невероятно, слишком абсурдно, чтобы быть правдой. Но если это так… Если это правда, то это означало, что вся ее жизнь была ложью, тщательно выстроенной иллюзией. И она должна была узнать правду. Любой ценой.

Адам прижал Мери к себе сильнее, чувствуя под ладонью трепетный озноб. Он ощущал, как она борется с бурей противоречивых эмоций, бушевавших внутри. Надежда, робким ростком пробивающаяся сквозь многолетнее горе, боролась с привычным страхом и неверием. Он и сам испытывал нечто подобное. Мария Холс жива? Это казалось невероятным, почти невозможным. Но звонок из больницы, пусть и краткий, заронил зерно сомнения в его устоявшемся мире. Он понимал, что эта новость может стать для Мери либо исцеляющим бальзамом, либо смертельным ядом. Он должен был действовать осторожно.

– Послушай, малыш, – проговорил он, мягко коснувшись пальцами ее подбородка и заставив поднять заплаканные глаза. Он увидел в них отблески надежды, смешанные со страхом. – Я не знаю, что происходит. Но мы выясним. Мы вернемся в Париж, и я лично разберусь во всем. Ничего не утаю от тебя. Хорошо?

Мери, словно кукла, послушно кивнула. Голос пропал, словно кто-то перекрыл кислород. Лицо стало бледным, как полотно.

– Собирайся, – твердо сказал Адам, отпуская ее. В его голосе звучала сталь. Сейчас не время для слабости. – Мы должны вылететь как можно скорее. Каждая минута на счету.

Он развернулся, словно пружина, и принялся отдавать короткие, четкие распоряжения. Как хорошо отлаженная машина, его разум мгновенно оценил ситуацию и выстроил план действий. Он подошел к небольшому столику в углу номера, схватил мобильный телефон и набрал номер Марка, своего главного помощника.

– Марк, немедленно подготовь самолет. Париж, вылет через час. Обеспечь полную безопасность. Никаких утечек. – Его голос был ровным и спокойным, но в каждом слове чувствовалась непреклонная воля. – И вот еще что: проверь эту информацию. Мне нужно знать, кто звонил из больницы, и что на самом деле происходит с этой Марией Холс.

Закончив разговор, Адам бросил взгляд на Мэри. Она стояла посреди комнаты, словно потерянная, сжимая в руках смятый платок. Он подошел к ней и взял ее за руки.

– Давай, малыш. Сосредоточься. Нам нужно быть готовыми.

Мери глубоко вздохнула и, повинуясь его воле, принялась собирать вещи. Ее движения были неуверенными и нервными. Адам наблюдал за ней, готовый в любой момент прийти на помощь. Он видел, как дрожат ее руки, как блестят слезы в ее глазах. Он знал, что для нее это значит.

Через час они уже сидели в комфортабельном салоне частного самолета, летящего в Париж. За иллюминатором проплывали белоснежные облака, словно напоминая о чистоте и надежде. Мери сидела, прижавшись к окну, неотрывно глядя на проплывающие внизу пейзажи. Ее лицо было бледным и напряженным. Она молчала, погруженная в свои мысли.

Адам сидел рядом, не нарушая ее тишины. Он знал, что сейчас ей нужно побыть наедине со своими переживаниями. Он просто был рядом, готовый поддержать ее в любой момент. Он чувствовал ее боль, ее страх, ее надежду. И он сделает все, чтобы защитить ее, что бы ни случилось.

Во время полета Адам связался со своим личным адвокатом, Жаном-Пьером, и дал ему поручение немедленно заняться поиском информации о Марии Холс, находящейся в парижской больнице. Жану-Пьеру он доверял, как самому себе. Тот был юристом до мозга костей, преданным и неподкупным. Адаму нужно было знать, что их ждет в Париже, прежде чем они прибудут в больницу.

Наконец, самолет приземлился в аэропорту Ле Бурже. Их уже ждал кортеж из черных автомобилей с затемненными стеклами. Адам и Мери быстро прошли паспортный контроль и сели в один из автомобилей. Водитель, бывший военный, хорошо знакомый Адаму, мгновенно тронулся с места, проносясь по парижским улицам.

По дороге в больницу Мери молчала, словно окаменевшая. Адам держал ее руку в своей, ощущая ее холод.

Наконец, они подъехали к зданию городской больницы. Серое, безликое здание, излучающее атмосферу болезни и отчаяния. Адам сжал руку Мери, словно говоря: "Я с тобой".

Он помог ей выйти из машины. Ее ноги дрожали, но она упрямо сопротивлялась его помощи. Она хотела быть сильной. Она хотела встретить этот момент лицом к лицу.

Они вошли в больницу. Запах лекарств и дезинфицирующих средств ударил в нос. В приемном отделении было много людей: больных, посетителей, медсестер. Адам и Мери подошли к стойке регистратуры.

– Мария Холс, – сказал Адам дежурной медсестре. Его голос был ровным и спокойным, но в нем чувствовалась твердость. – Нам позвонили отсюда.

Медсестра, уставшая женщина с потухшим взглядом, посмотрела на них равнодушно.

– Подождите минутку, я уточню, – пробормотала она и скрылась в одном из кабинетов, расположенных за стойкой.

Мери и Адам стояли в приемном отделении, ожидая новостей. Тишина давила на них, словно тяжелый груз. Мери чувствовала, как ее сердце бешено колотится в груди. Она боялась узнать правду. Но она знала, что должна узнать ее. Ради себя, ради Адама и, прежде всего, ради своей мамы. Время тянулось мучительно медленно, словно река, скованная льдом. Наконец, медсестра вернулась, держа в руках какую-то бумагу.

– Проходите, – сказала она, ее голос был бесстрастным, но в глазах мелькнуло сочувствие. – Вас ждет доктор Лефевр. Он все вам расскажет. Кабинет номер 27, прямо по коридору.

Медсестра указала рукой в направлении длинного, мрачного коридора. Мэри почувствовала, как ее ноги стали ватными. Она не могла двигаться.

Адам взял ее за руку и повел за собой. Они шли по коридору, словно по лабиринту. Каждый шаг отдавался глухим эхом в тишине. Мери смотрела по сторонам, пытаясь не думать о том, что их ждет впереди. Она видела двери с номерами, больных людей в инвалидных креслах, медсестер, спешащих по своим делам. Все вокруг казалось чужим и враждебным.

Наконец, они дошли до двери с номером 27. Адам остановился и повернулся к Мэри.

– Готова? – спросил он, глядя ей в глаза.

Мери глубоко вздохнула и кивнула. Она готова. Что бы там ни было, она готова встретить это вместе с Адамом.

Адам постучал в дверь.

--------------------------

Тгк - bookmivina - там арты, спойлеры, можно позадовать вопросики