Глава 24

    ЧОНГУК. Когда мы переступаем порог, я направляюсь прямиком к столику в гостиной, чтобы налить себе выпить.Как только я делаю глоток виски, Лиса хватает мой пистолет. Мое тело напрягается, когда она достает его из-за пояса моих брюк, и я жду, что она сделает.Она протягивает руку мимо меня и кладет его на приставной столик.Я медленно выдыхаю, и когда она обнимает меня сзади, прижимаясь щекой к моей спине, мое тело мгновенно расслабляется.Я закрываю глаза и наслаждаюсь этим невероятным ощущением – быть в объятиях женщины, которую люблю.Женщины, которую я люблю.     — Какой я была в детстве? — спрашивает она.    — Ты была ураганом энергии, — шепчу я, и уголок моего рта приподнимается в грустной улыбке. — Cazzo, ты никогда не делала то, что тебе говорили, и сводила свою мать с ума.     — Да?    — Всякий раз, когда я приезжал, мне всегда приходилось уделять тебе столько внимания, сколько ты хотела, прежде чем я мог провести время с Диего.    Лиса проводит рукой по моему прессу, а затем кладет ладонь на мое сердце и обнимает меня еще крепче. Я ставлю стакан и накрываю ее руку своей. Глядя на океан, я даю волю воспоминаниям, которые так долго старался подавить.    — Я был там в тот день, когда миссис Мессина привезла тебя домой из роддома. Тебе потребовался час, чтобы уснуть, поэтому я катал твою коляску туда-сюда по коридору.    — Мне до сих пор требуется час, чтобы уснуть, — шепчет она.Моя грустная улыбка на мгновение становится шире, и я поглаживаю ее руку.     — Когда я обычно ночевал у вас, твоя мать изо всех сил старалась уложить тебя в постель. Но ты постоянно сбегала, чтобы поспать между мной и Диего. В конце концов, твоя мать сдавалась и позволяла тебе остаться с нами. Утром твой единорог всегда оказывался у меня на лице, а ты лежала на мне сверху. — Мой голос становится тихим, мне ужасно хочется заплакать, но я сдерживаюсь. — Я обожал так просыпаться.    Лиса обходит меня, и когда я вижу слезы на ее щеках, поднимаю руку к ее лицу и смахиваю их.    — Я хочу вспомнить свою семью, — признается она. — Если ты так о них заботился, они, должно быть, были замечательными людьми.    — Были. Дом твоей семьи был единственным местом, где я чувствовал себя в безопасности. Твои родители были такими щедрыми и любящими. Они даже были готовы приютить меня. — Я перевожу дыхание, когда меня накрывает волна печали. — Диего всегда обрабатывал мои раны после того, как отец избивал меня. Твоя семья была бескорыстной.    Из глаз Лисы снова текут слезы, и я тут же смахиваю их.    — Мне было невыносимо больно потерять Диего и твоих родителей, но то, что я не мог найти тебя, — я качаю головой. Эмоции захлестывают меня на несколько секунд, и мне приходится сделать глубокий вдох, чтобы продолжить, — это убивало меня.    Она кладет руки мне на грудь, и на ее лице появляется выражение, очень похожее на любовь.    — Теперь я здесь.    Я обхватываю ее лицо руками и долго смотрю на нее, после чего наклоняюсь и нежно целую ее в губы. Наши взгляды встречаются, и я шепчу: — Твоя пропажа убила меня, а твое появление вернуло к жизни. Ты – мое начало и конец, stellina mia. Теперь, когда ты вернулась ко мне, я не позволю ничему и никому снова отнять тебя у меня. — Я провожу ладонью по ее волосам, пристально глядя ей в глаза. — Мое сердце принадлежит тебе. Всегда принадлежало и всегда будет принадлежать.    — Не странно ли то, что я помню только тебя?    Я качаю головой. — Вовсе нет. — Уголок моего рта снова приподнимается. — Ты всегда говорила, что я твой любимый человек.    — Какими были мои отношения с Диего?    Я пару минут размышляю, а затем отвечаю: — Ты его ужасно раздражала.    Она тихонько хихикает, и этот смех звучит для меня как музыка. Когда на ее щеке появляется ямочка, я говорю: — Мне следовало догадаться, что это ты, когда я впервые увидел твою ямочку, когда ты спускалась по лестнице на вечеринке.    — У многих людей есть ямочки на щеках.    Я провожу большим пальцем по ямочке на ее левой щеке, и, снова скользя взглядом по ее лицу, говорю:— Раньше у тебя были черные волосы.    — После окончания школы я их покрасила.     Желая услышать эти слова, я спрашиваю: — У тебя действительно была счастливая жизнь?    Лиса кивает, и ее улыбка становится шире. — Если не считать кошмаров и терапии, у меня была потрясающая жизнь.    Мы стоим и шепчемся, воссоединяясь спустя семнадцать лет. Только когда в гостиной загорается свет, я понимаю, что уже поздно.    — Что хочешь на ужин? — спрашиваю я.    — Что-нибудь легкое. — Лиса направляется на кухню и оглядывается через плечо, ухмыльнувшись мне. — Я приготовлю сэндвичи с жареным сыром.    Я беру свой пистолет и засовываю его за пояс брюк, после чего иду за ней. Усевшись за островок, я наблюдаю, как она начинает готовить.Я не могу отвести взгляд от Лисы, мои глаза следят за каждым ее движением.Мои мысли бегают по кругу, пока Лиса не подходит ко мне, поднеся маленький кусочек сыра к моему рту.Наши взгляды встречаются, когда я наклоняюсь вперед. Мои губы смыкаются вокруг кончиков ее пальцев, и я замечаю, как расширяются ее зрачки.По крайней мере, влечение не угасло, и сегодняшние события не разрушили того прогресса, которого мы достигли за последние две недели.Когда я отстраняюсь, пережевывая сыр, Лиса, с игривым блеском в глазах, засовывает пальцы в рот, а затем возвращается к приготовлению нашего ужина.Я быстро возбуждаюсь, и мое влечение к ней превращается в невыносимое желание погрузиться в ее тело.     — Ты играешь с огнем, — предупреждаю я ее. — После такого дня у меня не осталось ни капли самоконтроля. Я трахну тебя прямо здесь, на островке.    Ее взгляд устремляется на меня, и, не веря мне, она хихикает, качая головой.Я поднимаюсь на ноги и подхожу к ней. Она снова оглядывается через плечо, и ее глаза расширяются, когда она смотрит на меня.Обхватив ее рукой за талию, я притягиваю ее к себе. Мой голос становится соблазнительным, когда я спрашиваю: — Ты меня остановишь?    — Да. — Ее взгляд опускается на мои губы. — Мраморная столешница выглядит ужасно неудобной.    — О. — Я удивленно вскидываю голову. — Значит, если я отведу тебя к себе в постель, мне, возможно, повезет?    По-прежнему думая, что я шучу, она смеется и толкает меня в грудь.     — Дай мне доделать сэндвичи.-Я наклоняюсь вперед, пока мои губы не оказываются в дюйме от ее.     — Я бы предпочел съесть твою киску на ужин. После того, как я попробовал ее вчера вечером, она стала моим новым любимым блюдом.    — Боже, Чонгук! — Ее лицо становится ярко-красным, и она пытается отстраниться от меня, хихикая. — Тебе нужно выбирать выражения.    — Нет. — Я провожу носом по ее подбородку, а затем покусываю кожу за ухом. — Мне нравится, как ты краснеешь.    — Я не краснею, — бормочет она, ее дыхание немного учащается.Мои губы скользят по ее коже к розовым щекам.     — Розовый всегда был твоим любимым цветом. Он тебе идет.    Другой рукой я хватаю ее за подбородок, чтобы удержать на месте, и покусываю ее губы. Не сводя с нее глаз, я оттягиваю ее нижнюю губу, пока ее дыхание не становится горячим и быстрым.Руки Лисы скользят по моей груди, после чего она обхватывает меня за шею; в ее взгляде горит желание.Отпустив ее подбородок, я продолжаю смотреть ей в глаза, пока мои пальцы ласкают нежную кожу ее шеи. Мои прикосновения легкие, словно перышко, скользят по изгибам ее тела, пока не достигают ее киски.Черты ее лица напрягаются от желания, а губы приоткрываются в судорожном вздохе.Мне нужно, чтобы Лиса хотела меня так же сильно, как я хочу ее, прежде чем я ее трахну.    — Умоляй меня, — шепчу я, чтобы не разрушить чары, которыми окутал ее.    Ее грудь быстро поднимается и опускается, соски твердеют под тканью футболки. Когда мне кажется, что она вот-вот начнет слишком много думать, я прижимаюсь к ее губам.Я обхватываю ее голову обеими руками, мой язык скользит по ее губам, наслаждаясь их восхитительно сладостным вкусом.В этот поцелуй я вкладываю все эмоции, что испытал сегодня. Я заявляю на нее права своими губами и зубами, пока мой язык полностью доминирует над ее языком.Она издает звук, который сводит меня с ума, и я тут же прижимаю ее к стойке. Мои руки скользят по ее телу, и я сжимаю ее груди, грубо массируя их, чтобы заклеймить ее своими прикосновениями.    — Боже, — выдыхает она мне в губы, прежде чем я снова затыкаю ее страстным поцелуем, который должен дать ей понять, как я планирую трахнуть ее.Глубоко и грубо. Cazzo, я хочу полностью погубить ее.Я отпускаю ее грудь и, когда ласкаю ее через джинсы, чувствую, какая она горячая и влажная для меня.    Прервав поцелуй, я хрипло говорю: — Ты горишь для меня, principessa.    Лиса отчаянно вздыхает, глядя на меня сквозь опущенные ресницы.Так чертовски сексуально. Желая свести ее с ума, как она сделала это со мной, я отстраняюсь и провожу большим пальцем по нижней губе.Ухмыляясь, потому что она выглядит совершенно растерянной, я спрашиваю: — Может, мне продолжить готовить ужин, пока ты немного придешь в себя?    — Ужин? — Она качает головой, а потом вспоминает, чем занималась до того, как я набросился на нее. — А, точно. Ужин.    Смеясь, я направляюсь к двери. — Пойду приму душ, пока ты здесь заканчиваешь.    Когда я вхожу в фойе, то слышу, как она бормочет: — М-да, как раз это мне и нужно. Представлять его мокрым и обнаженным.    — И ужасно твердым, — добавляю я. — Ты всегда можешь присоединиться ко мне.    Я поднимаюсь по лестнице и, войдя в свою спальню, оставляю дверь открытой на случай, если произойдет чудо и Лиса решит присоединиться ко мне.Блять, я, наверное, кончу через несколько секунд.Я так сильно хотел ее прошлой ночью после того, как отлизал ей, что в тот момент, когда она коснулась моего члена, игра была окончена.Я открываю краны в душе и, сняв одежду, встаю под струи воды. Наплевав на то, что Лиса может застукать меня, я обхватываю ладонью свой ноющий член.Gesù Cristo.Вспоминая, какой горячей и влажной была Лиса, когда яласкал ее киску через джинсы, я начинаю медленно поглаживать себя.С каждым движением мой кулак сжимается все сильнее, а мышцы напрягаются. Вода ручьями стекает по моей разгоряченной коже, и я издаю стон.Какое-то движение привлекает мое внимание, и я наблюдаю, как Лиса медленно заходит в ванную.Dio, чудеса все же случаются.Я не останавливаюсь, а продолжаю поглаживать свой член, проводя большим пальцем по набухшей головке.Ее взгляд скользит по моему телу, желание мелькает на ее лице, и она смачивает губы, не спеша любуясь каждым дюймом моего тела.Воздух словно гудит от нашего сильного влечения друг к другу.     Мой голос звучит тихо и властно, когда я говорю: — Раздевайся, principessa.    Я мучаю себя медленными поглаживаниями, наблюдая, как она стягивает футболку через голову. Она расстегивает лифчик, и мой взгляд жадно устремляется на ее грудь. Я любуюсь ее животом, а когда она стягивает трусики и джинсы, мне приходится сжать основание своего члена, чтобы не кончить от одного только вида ее киски.     Охрипшим голосом я говорю: — Умоляй, и я заставлю тебя кончить, пока ты не забудешь свое имя и не начнешь выкрикивать мое.     Вместо того чтобы произнести слова, которые я хочу услышать больше всего на свете, Лиса подходит ближе и встает под струи вместе со мной.Она ничего не говорит, берет гель для душа и выдавливает немного себе на ладонь. Когда она начинает мыть мою грудь, я убираю руку с члена. Мое отчаяние по отношению к ней перерастает в нестерпимую, неутолимую жажду, когда я наблюдаю, как ее руки скользят по мне.Ее пальцы проводят по линиям моих бедер и игриво касаются чувствительной кожи рядом с моим стояком. Затем она поднимает на меня глаза и опускается на колени.Cazzo.Я завороженно смотрю на Лису, когда ее рука обхватывает мой член, а когда ее губы приоткрываются, мое дыхание перехватывает.Она обхватывает меня губами, заглатывая лишь несколько дюймов. Сжимая мой член, она поглаживает меня и усердно сосет, словно точно знает, как именно мне нравится.    — Christo, principessa, — шиплю я, сжимая ее мокрые волосы. Я так возбужден из-за нее, что ей достаточно несколько раз качнуть головой, чтобы мои яйца напряглись. — Отойди.    Вместо того чтобы послушаться, Лиса заглатывает меня целиком, и я кончаю. Удовольствие пронзает мое тело, и я тихо шиплю, когда дергаюсь в ее горячем рту.Достигнув пика, я наклоняюсь и рывком поднимаю ее на ноги. Мой рот жадно впивается в ее губы, чтобы почувствовать свой вкус на ее языке.Я вслепую тянусь к кранам, выключая их.Ладони Лисы скользят по моей груди. Когда она обвивает мою шею и прижимается ко мне своим мокрым обнаженным телом, я больше не могу сдерживаться.Мои поцелуи становятся отчаянными, а зубы нежно покусывают ее губы, подбородок и шею.    — Пожалуйста, Чонгук, — задыхается она. — Я так сильно хочу тебя. Пожалуйста, займись со мной любовью.    Услышав, как она наконец умоляет, я полностью теряю над собой контроль. Миллион мужчин не смогут помешать мне трахнуть ее сегодня ночью.