Глава 18

    ЛИСА. Проведя целый день с мамой, я иду в свою спальню, радуясь, что мне наконец-то удалось избавиться от охранников.Нужно время, чтобы привыкнуть к четырем вооруженным, но очень тихим мужчинам, которые следуют за мной по пятам. Увидев на своей кровати большую белую коробку, я подхожу ближе и беру записку, засунутую в бант.

    Пожалуйста, прими этот подарок в знак моего раскаяния. Я не смог найти ничего столь же прекрасного, как ты, но придется обойтись и этим.Твой бессердечный ублюдок,Чонгук.    PS. Таблетки, лежащие рядом с твоей кроватью – от укачивания. Рекомендую принять их, если тебя тошнит во время полета.

    Черт, это так мило. Подождите. Полет? Куда он меня везет на свидание? Я кладу записку и развязываю бант, а затем осторожно поднимаю крышку.Внутри находятся еще три коробки, все разного размера.В моей груди клокочет волнение, когда я открываю самую большую из них. При виде черного шелка мои губы приоткрываются. Я осторожно достаю платье и, держа его перед собой, шепчу: — Вау.    Я осторожно кладу его на кровать, после чего открываю следующую коробку, в которой нахожу пару черных туфель на каблуках. Когда я открываю последнюю коробку, у меня перехватывает дыхание. Внутри я вижу колье с черными бриллиантами и изящные серьги-гвоздики.    — О боже мой. — Я провожу кончиками пальцев по этим потрясающим украшениям.     Они, должно быть, обошлись Чонгуку в целое состояние.Я осторожно кладу коробку на место и смотрю на время. У меня всего час и сорок пять минут на сборы.Я бегу в ванную и открываю краны в душе, а затем хватаю пару черных бесшовных трусиков. Под шелковым платьем они будут незаметны, но вот бюстгальтер я надеть не смогу.     Я как можно быстрее принимаю душ и мою голову. Время летит незаметно, и я начинаю беспокоиться, что не успею собраться вовремя. Я как раз заканчиваю сушить волосы, когда вдруг слышу шум вертолета. Выключив фен, я подбегаю к кровати. Быстро надеваю платье и засовываю ноги в туфли на высоких каблуках, а затем останавливаюсь, чтобы сделать глубокий вдох.Успокойся, а то ты вся вспотеешь.Я медленно выдыхаю и, когда достаю колье из коробки, замечаю, что у меня дрожат руки.Боже, как я нервничаю!Я с трудом надеваю колье, но в конце концов мне удается застегнуть его. Затем я надеваю серьги и подхожу к туалетному столику, чтобы еще раз расчесать волосы.Я потратила все силы на макияж и теперь волнуюсь, что он получился слишком ярким. Только я хватаю салфетку, чтобы стереть красную помаду с губ, как в дверь стучат.Мое сердце начинает биться с бешеной скоростью, а в животе все переворачивается.Я подхожу к двери и, когда открываю ее, Чонгук резко вскидывает голову. Он прижимает руку к сердцу, и на его лице мелькает удивление.    — Gesù Cristo, sei Bellissima.    Я узнаю слова 'Господи Боже' и 'красивая', когда Чонгук смотрит на меня с восхищением. В черной шелковой рубашке и брюках он, как всегда, выглядит потрясающе красивым.Он тяжело вздыхает.     — Cazzo, Лиса. Ты вообще человек?    Я смеюсь. — Хватит. Ты меня смущаешь.    Он качает головой. — Тебе лучше привыкнуть к комплиментам.    Сделав шаг ко мне, он поднимает руки и кладет их мне на плечи. Его взгляд становится серьезным, прежде чем он наклоняется и целует меня в левую щеку.     — Спасибо, что согласилась пойти со мной на свидание.    Когда он отстраняется, меня захлестывает волна эмоций, и мои глаза застилают слезы.    — Почему ты не мог показать мне эту замечательную сторону себя, когда мы впервые встретились, вместо того чтобы похищать меня? Я бы влюбилась в тебя.    Его большие пальцы скользят по моей коже.     — Я люблю все усложнять. -С моих губ срывается смешок.     — Боже, ты просто невозможен.    Чонгук протягивает мне руку, и когда я обхватываю его ладонь, он ведет меня к лестнице.Он идет медленно, и пока я шагаю рядом с ним, мой желудок трепещет, словно внутри меня порхает целый калейдоскоп бабочек.Когда мы выходим из дома, я вижу вертолет, который слышала ранее, стоящий посреди двора. Эдоардо кивает мне и идет впереди нас, пока мы направляемся к вертолету. Предвкушение во мне все нарастает, и к тому времени, как Чонгук помогает мне сесть в вертолет, я вся дрожу.    — Ты приняла таблетку от укачивания? — спрашивает он, садясь рядом со мной на кремовое кожаное сиденье.    — Да.    Я наблюдаю, как охранники садятся в вертолет, а затем Чонгук протягивает мне наушники. Я надеваю их и слышу, как он говорит: — Мы готовы к взлету.    Пилот заводит двигатель, и когда мы начинаем подниматься в воздух, я улыбаюсь так широко, что у меня болят щеки.Чонгук обнимает меня за плечи и прижимается ко мне.     — Посмотри в окно.    Я поворачиваю голову и вижу, как в поле зрения появляется весь особняк и прилегающая к нему территория.     — Вау, — шепчу я, а затем смотрю на Чонгука, чей взгляд прикован ко мне. — Куда мы летим?    — Туда, где ты будешь полностью принадлежать мне.    Когда мы пролетаем над океаном и удаляемся от суши, мне начинает казаться, что мы направляемся к острову, но через несколько минут в поле зрения появляется огромная яхта.Пилот сажает вертолет в назначенном месте, и когда Эдоардо открывает дверь, меня обдает прохладным ветром.Чонгук тут же снимает пиджак и накидывает его мне на плечи. Охранники вылезают из вертолета, и мы следуем за ними. Когда мы подходим к лестнице, ведущей на палубу яхты, Чонгук говорит: — Не волнуйся. Мы поедим внутри, там тепло.    Он крепко держит меня, пока мы спускаемся по лестнице, а затем ведет в очень роскошную каюту, идеально подходящую для вечеринки.В центре стоит стол, украшенный свечами и цветами.    Чонгук отодвигает для меня стул и я шепчу: — Спасибо. — Когда он садится напротив меня, я снимаю его пиджак и вешаю его на спинку своего стула, шутя: — Думаю, можно с уверенностью сказать, что если бы это было наше первое свидание, я бы точно не смогла от тебя отделаться.    — Только на эту ночь забудь о последних двух неделях и дай мне шанс показать тебе, какой я на самом деле.    — Хочешь сказать, что обычно ты не сумасшедший?    Он усмехается. — Нет, это только из-за тебя я так себя веду. На самом деле я довольно вежлив и уважаю чужие границы.    — Конечно. — Я громко смеюсь, а потом киваю. — Ладно. Только на эту ночь я сделаю вид, что последних двух недель не существовало.    Официантка подходит, чтобы налить нам вина, и когда она уходит, Чонгук берет свой бокал и делает глоток.     — Думаю, тебе понравится это вино. Оно сладкое, как и ты.    Я отпиваю немного, затем киваю. — Оно очень вкусное. — Я оглядываю открытое пространство, и тут внезапно входят трое людей с инструментами и занимают свои места в углу комнаты. Музыкант со скрипкой начинает играть, затем к нему присоединяется виолончель, а за ней – флейта.    Музыка напоминает саундтрек из Бриджертонов, и я слушаю ее, пока мое сердце наполняется эмоциями, которые до смерти пугают меня.Чонгуку потребовалось меньше суток, чтобы организовать для меня это идеальное свидание. Интересно, что он может сделать, если я дам ему больше времени?Он способен влюбить меня в себя. Это неизбежно.    Я делаю два больших глотка вина, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Когда я смотрю на Чонгука, то замечаю, что он смотрит на меня с этой дурацкой ухмылкой, от которой у меня всегда замирает сердце.Он наклоняет голову.     — Расскажи мне что-нибудь о себе.    — Например?    — Что угодно. Я хочу все знать о тебе.    Мое сердце.    — До тринадцати лет я училась на дому.    — Почему?    Когда мои родители удочерили меня, я не знала английского. Папа взялся меня учить и решил заниматься со мной дома, пока я не освою язык.Воспоминание о теле моей биологической матери проносится в моей голове, и я быстро качаю головой, пытаясь отогнать его.Чонгук наклоняется вперед, на его лице мелькает беспокойство.     — Лиса?    Не желая вдаваться в подробности своего прошлого, я говорю: — Я пока не готова с тобой поделиться этим.    Между его бровями появляется морщинка. — Что-то плохое?    Я пожимаю плечами. — Смотря как на это посмотреть.    — Пояснишь?    Я качаю головой. — Мы можем поговорить о чем-нибудь другом, пожалуйста?    — Хорошо. — Его темные глаза изучают мое лицо, затем он говорит: — Расскажи мне о своем самом счастливом воспоминании.    — О, это легко. — Мои губы растягиваются в улыбке. — Воскресные утра, когда мой отец был еще жив. Я просыпалась от запаха яичницы с беконом. По воскресеньям мы всегда вместе завтракали и обсуждали события прошедшей недели.    — Сочувствую твоей утрате. Мне сказали, что он недавно умер, верно?     Я киваю, печаль нарастает в моей груди. Из-за всего, что произошло, смерть отца отошла на второй план.    — У него случился сердечный приступ почти два месяца назад. Для нас это стало огромным шоком. -Чонгук перегибается через круглый стол и сжимает мою руку.     — Ты даже не успела как следует погоревать.    — Нет, не успела. -В его глазах читается чувство вины.    — Прости, Лиса. Скажи, если я могу чем-то помочь тебе.     — Поскольку о свободе не может быть и речи, сейчас для меня важнее всего найти жилье для мамы.     Я вижу, что он говорит искренне, когда отвечает:— Я обязательно займусь этим.    Я делаю еще один глоток вина, а затем говорю:— Расскажи мне о своем детстве.    Лицо Чонгука мрачнеет, и кажется, что его мысли на мгновение уносятся в прошлое, прежде чем он отвечает: — Мой отец был жестоким человеком. — Он грустно усмехается, и мне хочется обнять его. — Честно говоря, по сравнению с ним я – настоящий лучик солнца. Он любил избивать нас, когда был на нервах.    — Почему твоя мама не ушла от него?    — В мафии нет такого понятия, как развод. Жена всегда слышит то, чего не должна слышать, поэтому уйти невозможно. -    Мое сердце наполняется состраданием.     — Мне очень жаль.  -Он постукивает пальцами по белой скатерти, затем смотрит в сторону музыкантов.    — Все было не так уж плохо. У меня был лучший друг. Его семья и дом были моим убежищем.    — Массимо?    Чонгук качает головой, и на его лице появляется выражение глубокой печали.     — Нет. — Когда он поднимает на меня взгляд, я не могу сдержаться и тянусь к его руке. Наши пальцы переплетаются, и он шепчет: — Я не говорю о них. Это слишком больно.    — Я понимаю, — шепчу я, проводя большим пальцем по его коже. — Но я рядом, если ты когда-нибудь передумаешь и захочешь поговорить о том, что произошло.    Он кивает, бросая взгляд на официантку, которая подталкивает тележку к столу.     — Хватит о тяжелом. Давай насладимся едой и поговорим о чем-то более приятном.    — Договорились.    Убрав свою руку от руки Чонгука, я смотрю на него, пока официантка расставляет перед нами тарелки.Если наши отношения будут развиваться в том же ключе, я уверена, что это лишь вопрос времени, когда я полюблю его.