Глава 49

— Тэ-ээ, — похоже, кто-то пришёл домой пьяненький.От последней нерадостной мысли я глупо хихикнула и тут же прижала ладонь ко рту, недобрым словом вспоминая своего… папочку.Замечательный оказался мужик! Это он только на первый взгляд был такой весь суровый, серьёзный, важный, а на самом деле больше мамы плакал, пока нас с нею обнимал и всё не переставал говорить о том, как он скучал и как бесконечно рад, что нашёл меня.А ещё у меня был братик! И две сестрички! С последними мы будем знакомиться завтра — мы решили, что лучше вливать меня в семью постепенно — а вот с братиком познакомились уже сегодня. Мама по секрету призналась, что, не считая её с папой и лекарей, мы с бабушкой — первые, с кем познакомился совсем крохотный и всё время спящий айэр Фернард Чон.Мама с папой поэтому на свадьбу к племяннику и не пошли, что были немножко заняты: рожали…В общем, когда со слезами и знакомством было покончено, бабушка откуда-то принесла тёмную стеклянную бутылку. На укоризненное «бабушка Орви!» не отреагировала никак, бутыль на стол водрузила и торжественно велела пить за счастье семьи всем, кроме мамы: она всё же только пару дней назад мамой стала, у неё молоко и кроха, так что ей нельзя.Папа пить отказывался, тогда бабушка ему мою ладонь с рисунком показала: выпил махом и свою порцию, и наши с бабулей. Но мы не жадные и всё понимающие, так что щедро налили ему ещё.«Ещё» оказалось ненужным — настойка, как выяснилось, уносила с двух глотков.Выяснять, к несчастью, пришлось на собственном опыте.В общем, я нахрюкалась. В зюзю просто.Довела себя до того состояния, в котором пришлось трижды перестраивать портал, потому что он куда-то не туда строился, и теперь дорожка внутреннего двора Ким Тэхена размывалась у меня перед глазами.Только изредка мелькали какие-то странные огоньки, которых раньше тут, кажется, не было.В доме было темно. Решив, что Тэхен просто лёг спать, не став меня дожидаться, я осторожно прокралась вначале в ванную, а затем и в свою спальню, где уснула даже раньше, чем завалилась на не разобранную постель.

Утро было просто мучительным.И началось оно с отвратительного пения каких-то извращённых птичек, поселившихся у меня под окном. Они не пели — они визжали, явно измываясь над моим слухом, нервной системой и трещавшей по швам головой.Тьма, почему же так плохо-то, а?С трудом, плохо чувствуя местами онемевшее тело, я кое-как сползла на пол. Полежала немного там, давая себе несколько минут передышки, и только после этого поползла в ванную на первом этаже.Мне даже было наплевать, увидит ли меня муж в таком состоянии и что он подумает.Но сорок минут спустя, когда я пришла в относительный порядок и со всё ещё болящей головой заявилась на кухню, где нашла сложенный пополам листок бумаги, стало ясно: ничего он не подумает. И не увидит меня.Судя по оставленному посланию — не увидит он меня или ещё год, или вообще никогда.Так как шансы живым вернуться домой с островов Ирвы, куда Тэхен отправился в числе добровольцев с целью спасения беженцев и ликвидации агрессивных существ, высунувшихся из-под земли спустя почти три сотни лет сна…Эти шансы ничтожно малы.— Зачем? — Такое чувство, что, если я, как тогда в доме Чона, буду говорить вслух — Тэхен меня услышит и обязательно ответит.Он должен был ответить, должен был услышать, но…В ответ на мой голос из глубины дома послышались лёгкие царапающие шаги. Вскоре на пороге кухни показался непривычно грустный Бродяга.Мой ужасно умненький пёс подошёл и ткнулся носом в мою опущенную ладонь, словно пытаясь поддержать и утешить.— Ты что-нибудь знаешь? — Я присела перед ним на корточки и серьёзно заглянула в большие блестящие глаза. — Зачем он поехал туда? Что он задумал?Ответа у пса не было.Но я знала, у кого он был.Уже пару минут спустя я, позабыв о своей головной боли, открывала портал во дворец айэра Чонгука.Знакомая со мной стража не стала предпринимать попыток остановить меня. Они, увидев, с каким убийственным лицом я иду, даже здороваться передумали. И дверь передо мной открыли.А Фирс даже тихонько шепнул:— Правитель у себя в кабинете.Поблагодарила его кивком и пошла выяснять отношения.Но и тут не вышло!Едва я преодолела всё то расстояние до кабинета Чона и без стука рывком открыла дверь, мне в лицо прилетело:— Это было его решение.Остановилась. Постояла, обдумывая заявление, оценила, что Чонгук даже головы от каких-то бумаг перед собой не поднял, а после шагнула в кабинет и дверь за собой закрыла.Не дожидаясь приглашения, прошла и села в одно из кресел для посетителей, всем своим видом показывая, что я готова слушать дальше.Всё же оторвавший голову от бумаг айэр всем своим видом показал, что мне бы лучше свалить.— И что же побудило его принять такое решение? — Да я сама любезность, особенно, когда очень злой становлюсь.А когда некоторые, пусть даже правители, вынужденно выгоняют прочь дорогих мне людей — это злит. Очень злит.А злая я способна на очень большие глупости.— Мой род. — Просто, даже не задумываясь и не выдерживая пауз, заявил Чон.Долгий тяжёлый взгляд мне в глаза и выразительное исправление самого же себя:— Наш род.Ах, вот, значит, за какие ниточки мы решили подёргать?Спешу огорчить, дорогой мой: ты не такой умный, как тебе кажется. И ты уж точно не умнее всех.Хочешь поиграть? Без проблем.— Мой дорогой Чонгук — медленно начала я и эффектным жестом продемонстрировала чуть прищурившемуся правителю свою ладонь, — раэр Ким Тэхен отныне мой муж, следовательно, часть нашего рода.Между прочим, насколько я знаю, Чонгук сам брак и одобрил.— Мне это прекрасно известно, — столь же фальшиво-вежливым тоном уведомил мужчина с вежливым кивком, — но мы с тобой — лишь часть великого рода.Ага, значит, решение принимал не он, а кто-то другой.— У нашего рода есть уважаемый совет? — Продолжаю любезничать, уже понимая, что я, кажется, начинаю искренне не любить как минимум часть своей семьи.— Как и у любого уважаемого рода. — Ещё один полный вежливости и почтения кивок.Значит, решение принимал совет.Отставив ложную любезность, я откинулась на спинку стула и принялась нервно барабанить ногтями по столу.Итак, что мы имеем?Тэхен мой муж, следовательно, часть рода Чон.Видимо, исходя из этого, совет рода принял решение и отослал моего мужа к Тьме на поклон. В смысле, туда, откуда хрен вернёшься.Зачем? Вариант первый: он им просто не понравился. Вариант второй: им не понравилась я и тот факт, что решение о замужестве я приняла без них.А, кстати:— Как семья отнеслась к моему замужеству? — Спросила у Чонгука.Тот едва заметно улыбнулся, явно одобряя мою догадливость, и отозвался:— Крайне негативно.Выходит, верным был второй вариант.Значит, Тэхена послали на почти стопроцентрую гибель намеренно.Значит…— Ты входишь в совет? — Прямо спросила я, подняв взгляд.Мужчина внешне никак не отреагировал на вопрос и просто сказал:— Нет.Печально, но не смертельно — придумаем что-нибудь ещё.— Ты можешь оспаривать решения рода?Уже догадываясь, что услышу, я всё равно не скрыла разочарованного выдоха, когда Чон сказал:— Нет.И я просто психанула:— Ты правитель целого государства, придумай что-нибудь.И после этого от любезности не осталось и следа! Чон перестал изображать вежливость, посмотрел на меня уже абсолютно серьёзно и сходу, словно заранее всё продумал, выдал:— Я принимаю тебя на государственную службу как жену раэра и отправляю на секретную операцию по спасению беженцев. Уверен, ты справишься.То есть, он предлагал мне… отправиться к мужу. Спасти его, если получится, но по факту: просто отправлял к нему.Если взглянуть на это более реалистично: меня отправляли фактически на смерть.Но не на простую смерть, а на смерть рядом со своим мужем.С человеком, который был рядом, когда был особенно нужен мне. Кто стал для меня одним из близких и важных людей.Тем, за кого я могла бы отдать жизнь — и я поняла это только сейчас.Он был рядом, когда был нужен — да.А сейчас ему нужна я. Потому что даже к беженцам его отправили из-за меня.Так могу ли я отказаться? Могу ли хотя бы сомневаться?Я и не сомневалась, когда озвучивала правящему айэру своё решение.Когда подписывала документы и принимала свой новый пост возглавляющего секретную операцию. Секретную — потому что так у меня была фора: Чонгук не сможет рассказать роду, куда я делась, потому что у него обязательства и клятвы. Пока они сами до всего додумаются…Я не сомневалась, когда знакомилась с той полусотней воинов, которых отдали под моё командование.Когда мы грузились на корабль.Я не сомневалась даже тогда, когда вдруг узнала о своей морской болезни и большую часть плавания провела в обнимку с Бродягой, который отказался оставаться с Чоном и упрямо увязался со мной.Он, как и я, решил, что своих важных людей нужно вытаскивать из передряг, в каких бы они ни оказались...