Глава 26: Паста, Тайны и Рухнувшие Стены

Мы с Ником сидели в его просторном кабинете. За окном сгущались лондонские сумерки, а в кабинете царило напряженное ожидание. Я чувствовала его взгляд на себе, но старалась не поднимать глаз, сосредоточившись на узоре ковра. Воздух был наэлектризован не только грядущим разговором с адвокатами, но и нашим невысказанным прошлым, которое витало между нами, почти осязаемое.

«Мэл?» — наконец нарушил тишину его низкий голос. «Да?» — я подняла на него взгляд. Его глаза были серьезными, в них читалась какая-то грусть. «Ты на сколько приехала?» Я отвела взгляд, чувствуя, как слова застревают в горле. «Сегодня возвращаюсь в Милан».

Ник заметно погрустнел. Его плечи чуть опустились. «Так быстро?» «Ник, меня тут ничего не держит больше, кроме холдинга», — эти слова дались мне с трудом, разорвав собственное сердце. Я очень хотела узнать, как он, как живет, что творится у него на душе. Больше всего хотелось встать, подойти к нему и обнять, вдохнуть его запах, почувствовать его тепло. Но я держалась. Мы приняли решение. И я должна была ему следовать. «Понятно», — глухо произнес он, и в его голосе прозвучала такая безысходность, что мне захотелось кричать.

Дверь распахнулась, и в кабинет вошли два адвоката – мистер Свон, мужчина в безупречном костюме и с непроницаемым лицом, и его молодая коллега. Они принесли с собой папки, бумаги и атмосферу строгой официальности. «И так», — начал мистер Свон, садясь напротив нас и жестом приглашая Ника и меня к столу. — «Мистер Уайлд, мисс Паркер. Как вы объясните неправильные цифры в чертежах, которые привели к обрушению несущей стены ледового дворца?» Его голос был спокойным, но в нем звучала неприкрытая угроза.

Я почувствовала, как вскипает кровь. «Мистер Свон», — начала я, стараясь говорить максимально четко и спокойно, несмотря на внутреннюю дрожь. — «Вы можете сейчас же вместе с нами проверить отправленные чертежи подрядчику. В них все верно, и ошибок быть не может. Каждый миллиметр был выверен до долей, это был наш проект, мы лично контролировали все расчеты». Я отодвинула папки с чертежами к нему, указывая на конкретные разделы. Мистер Свон скептически нахмурился, но все же взглянул на документы. Он быстро пролистал несколько страниц, его глаза скользили по цифрам. Он замолчал.

«Вы правы, мисс Паркер. Ошибок в ваших чертежах действительно нет. Но все же, как тогда рухнула стена?» — его тон стал чуть менее агрессивным, но вопрос остался. «Это вина уже подрядчика, которого вы не соизволили сюда вызвать и допросить!» — резко вставил Ник, его голос был холодным и жестким. Он встал, опершись руками о стол, его взгляд был прикован к адвокату. — «Наши люди передали им идеальные чертежи. Их задача была строго по ним строить. Если они отклонились от проекта или использовали некачественные материалы, это их ответственность, а не наша».

Мы около часа спорили с мистером Своном, который пытался найти хоть малейшую зацепку, чтобы возложить вину на наш холдинг. Он сыпал юридическими терминами, ссылался на пункты контракта, пытался давить на нас морально. Ник был, как всегда, хладнокровен и логичен, парируя каждый его довод, приводя железные аргументы в защиту компании. Я, несмотря на нарастающую панику из-за своего состояния, помогала ему, точно цитируя номера статей и указывая на конкретные пункты в документации. Мы были слаженным механизмом, как когда-то, когда работали бок о бок. Наша совместная сила была очевидна.

Наконец, мистер Свон, казалось, сдался. Он понял, что найти нашу вину не удастся. «Хорошо, мы передадим дело подрядчику. Спасибо за ваше сотрудничество, мистер Уайлд, мисс Паркер». Они собрали свои бумаги и покинули кабинет.

Я выдохнула с облегчением, чувствуя, как все напряжение разом схлынуло с меня. Мой желудок свело спазмом, а в голове закружились легкие звездочки. Я встала со стула, чтобы поблагодарить Ника, но мир вдруг пошатнулся, а пол ушел из-под ног. Последнее, что я помню, – это сильные руки Ника, которые поймали меня, прежде чем я рухнула на пол.

Очнулась я уже в больнице. Палата была светлой и стерильной, пахло лекарствами. Рядом с кроватью сидел врач – пожилой, добродушный мужчина. «Здравствуйте, мисс Паркер, как вы себя чувствуете?» — спросил он, улыбаясь. «Вроде хорошо...» — я попыталась сесть. И тут меня пронзила мысль, которая заставила сердце сжаться от паники. — «Подождите! Как мой ребенок?! С ним все хорошо?!» — начала я, голос сорвался на крик.

«Не волнуйтесь, мисс Паркер, с ребенком все хорошо», — спокойно ответил врач, жестом призывая меня успокоиться. — «Вы просто сильно перенервничали, и из-за этого потеряли сознание. Вам нужен недельный отдых. Полный покой». «Хорошо, а не подскажете, сколько времени? У меня самолет...» — я попыталась встать. «Мисс Паркер», — врач строго посмотрел на меня. — «Я повторяю, вам нужен недельный отдых, и никаких перелетов, иначе будут последствия». «В смысле? Мне нужно в Милан! Какие последствия?» — мое сердце бешено колотилось. «Вы можете потерять ребенка, мисс Паркер», — его слова были четкими и недвусмысленными.

Я обмякла на подушках. «Я вас поняла, доктор. Спасибо. Я могу идти?» «Конечно. Ваш жених вас уже заждался, целый час не отходил от вас и от палаты, чуть всю больницу не разнес, когда узнал, что вы без сознания», — усмехнулся врач. «Извините...» — пробормотала я, чувствуя, как краснеют щеки. «Все хорошо, и не такое бывает. До свидания, мисс Паркер. Берегите себя и малыша». «До свидания».

Я вышла из палаты. Ник сидел на стуле в коридоре, его лицо было бледным, волосы растрепаны. Увидев меня, он вскочил, его глаза, обычно такие холодные, сейчас были полны неприкрытой тревоги и облегчения. «Мэл! Ты как?! С тобой все хорошо? Я очень испугался!» — он подошел ко мне, его рука потянулась, чтобы обнять, но он остановился. «Да, просто перенервничала и...» — я запнулась. «И?» — Ник смотрел на меня в ожидании. «И... мне неделю нельзя вылетать из Лондона, а значит, в Милан я неделю еще не попаду...» — я старалась придать голосу максимально равнодушные нотки. Ник ведь не знал, что я беременна, и я бы не хотела, чтобы он узнал. «Эм... Почему?» — он нахмурился. «Просто... врач так сказал, и... мне... мне может стать плохо в перелете... вот...» — я запиналась, чувствуя, как ложь липнет к языку.

«Я понял», — Ник кивнул, хотя по его лицу было видно, что он не до конца верит моей версии. — «Давай я тебя довезу до дома?» «Хорошо, спасибо».

До машины мы дошли в молчании. Когда Ник уже собирался завести двигатель, к нам подбежал тот самый врач. «Мистер Уайлд, мисс Паркер! Одну секунду!» — он тяжело дышал. — «Мистер Уайлд, вы должны проследить за тем, чтобы мисс Паркер действительно отдохнула эту неделю. Ей нужен постоянный присмотр. Я настаиваю, чтобы она осталась в вашем доме. Ей нужен покой, а не быть одной». Я опешила. Ник озадаченно посмотрел на меня, потом на врача. «Я понял, доктор. Благодарю», — отрезал Ник, и врач, довольный, удалился.

В итоге мы приехали не в мою старую лондонскую квартиру, которая теперь казалась чужой, а в квартиру Ника. Как только мы зашли, он тут же снял пиджак и расстегнул ворот рубашки, сбрасывая остатки напряжения. «Голодная?» — спросил он, поворачиваясь ко мне. — «Или ты все так же не ешь ночью?» Его вопрос, адресованный мне, словно мы и не расставались, вызвал тепло в груди. «Ну... Вообще чуть-чуть голодная», — я понимала, что моему ребенку нужна еда. «Хорошо, сейчас что-то закажу. Чего бы ты хотела?» «А давай лучше приготовим?» — предложила я, и в голове тут же возник образ нашей первой совместной готовки. «Приготовим?» — Ник поднял брови, явно удивленный. — «Я где-то месяц уже ничего не готовил, боюсь, разучился». «Не волнуйся, я помогу», — улыбнулась я.

В итоге, через полчаса, кухня была заполнена ароматом свежей пасты и соуса. Мы готовили пасту Болоньезе – ту самую, которую я готовила Нику в первый раз, когда мы только начинали нашу фиктивную игру. Мы смеялись, пачкаясь в муке, подшучивая друг над другом. Это было так... естественно. Будто мы никогда и не расставались, будто не было ни Дубая, ни развода, ни Милана.

Мы сидели за столом, и Ник взял вилку, пробуя пасту. Его глаза закрылись на мгновение, наслаждаясь вкусом. «Мэл, эта паста все такая же вкусная», — сказал он, открывая глаза и смотря на меня с нежностью. «Мы ее вместе приготовили, Ник», — ответила я, улыбаясь. Мое сердце наполнилось теплом. Здесь и сейчас, в его квартире, вдвоем, с запахом пасты и воспоминаниями о прошлом, казалось, что все может быть хорошо. Но тайна, которую я хранила, давила на меня тяжелым грузом.