Глава 25: Призрак Прошлого и Новая Жизнь

Милан встретил нас объятиями. За эту неделю мы с Мэгги превосходно устроились. Квартира моей матери ожила, наполнившись смехом, запахом свежесваренного кофе и эскизами, разбросанными по всем поверхностям. Бизнес пошел превосходно. Мы с головой окунулись в мир моды, презентаций и бесконечной работы, что стало для меня спасением от мыслей о Лондоне и о Нике. Я чувствовала себя живой, по-настоящему свободной, делая то, что любила, и продолжая мамино дело. Мэгги была моей опорой, вдохновением и самым лучшим другом.

Сегодняшний вечер был посвящен отдыху. Мы сидели в гостиной, зарывшись в мягкие подушки, смотрели какой-то глупый итальянский фильм, поедали мороженое и сладости. Все было идеально. И тут меня вдруг затошнило. Резко, без предупреждения, навязчиво. Я рванула в ванную, едва успев.

«Я не верю, этого не может быть. Я не беременна, это точно!» — пробормотала я про себя, глядя в зеркало на свое бледное лицо. Мы же предохранялись, всегда... это, наверное, просто что-то не то съела. Миланская кухня была прекрасна, но иногда...

Мэгги, обеспокоенная, тут же оказалась рядом. Ее глаза, полные беспокойства, смотрели на меня. «Ты как? Может, тебе к врачу?» «Да нет, все в порядке. Наверное, просто съела что-то жирное», — я отмахнулась, пытаясь убедить саму себя.Но на следующее утро Мэгги не приняла никаких возражений. Она заставила меня пойти к врачу. Клиника была светлой и современной, но я чувствовала себя так, словно иду на казнь. Я твердила себе, что это просто небольшое отравление, или стресс, или что угодно, только не...

«Мисс Паркер, вы — беременны», — спокойный, будничный голос врача прозвучал как приговор. Мир вокруг меня замер. Комната, врач, Мэгги, даже солнечный свет из окна – все поблекло, превратилось в неясные очертания. Беременна... Я не знала, что делать.

Мэгги тут же обняла меня, ее объятия были крепкими и успокаивающими. «Мэл, это же здорово! Я тебя поздравляю! У тебя будет ребенок! Ты главное не волнуйся! Я тебе во всем помогу, ты будешь лучшей мамой и не плачь, пожалуйста, тебе нельзя нервничать», — она гладила меня по волосам, ее слова были как бальзам. Я была ей бесконечно благодарна за поддержку, но слезы лились сами собой, горячие и неудержимые.

В голове крутились мысли о Нике. Он ведь теперь отец! Но... нет. Мы развелись. Он, вероятно, принял это спокойно. Мы же сами решили, что так будет лучше. Что это не отношения, а бесконечные ссоры. И сейчас, когда я знала, что внутри меня растет наш ребенок, я решила, что не буду ему ничего говорить. Он найдет себе девушку, с которой у них будет все хорошо и которую он будет любить... я надеялась. Я не хотела портить ему жизнь и будущее.

«Спасибо тебе, Мэгги! Только прошу, никому ни слова, особенно Дину!» — выдохнула я, крепко прижимаясь к ней. «Хорошо, дорогая. Скажи, ты чего-нибудь хочешь? Тебе что-нибудь принести?» «Нет, спасибо, наверное, просто отдохнуть надо», — я чувствовала себя опустошенной. «Да, да, конечно, точно! Отдых! Поспи, тебе сейчас нельзя напрягаться», — Мэгги проводила меня в спальню, заботливо укрыла одеялом.

Я провалилась в тяжелый, но глубокий сон. Проснувшись, я поняла, что проспала целую ночь и почти полдня. Первое, что я сделала, – дотронулась до своего еще плоского живота. Легкая улыбка тронула мои губы. Я была, конечно, рада этому. В глубине души, сквозь панику и страх, пробивалось теплое, нежное чувство. Но я была бы намного счастливее, если бы Ник был рядом.

Недели потекли долго. Прошел уже месяц, а мой животик толком и не вырос. Врачи объяснили, что при моей комплекции он может начать расти заметно только к третьему месяцу. Весь этот месяц Мэгги очень заботилась обо мне, окружая меня вниманием и заботой, словно я была хрупкой вазой.

Однажды я сидела в нашем с Мэгги миланском офисе, в своем кабинете, разбирая бумаги. Работа над новой коллекцией шла полным ходом, и это отвлекало меня. Ко мне зашла секретарша. «Миссис Паркер, вам тут письмо пришло». «Письмо? Кто в 21 веке шлет письма?» — усмехнулась я, принимая конверт. «Я сама удивилась». «Ладно, спасибо».

Открыв письмо, я нахмурилась. Официальный бланк, логотип лондонского адвокатского бюро. Внутри – краткое, но жесткое уведомление. В Лондоне, на строительстве ледового дворца, произошла трагедия. Из-за неправильного чертежа рухнула несущая стена. И мне нужно явиться в офисе сегодня вечером для выяснения, как это произошло. Этим проектом занимались я и Ник. Мое сердце пропустило удар. Лондон. Ник.

Я должна была прилететь в Лондон сегодня же. Я сообщила об этом Мэгги. «Мэл, давай я полечу с тобой! Ты беременна, может, моя помощь нужна будет!» — Мэгги тут же встала в стойку. «Мэг, не волнуйся, я туда и обратно. Все будет хорошо. Тем более, тут должен остаться хоть один начальник, у нас модный показ на носу». «Ты права. Будь аккуратнее». «Хорошо».

В самолете меня накрыли смешанные эмоции. Воспоминания о Нике нахлынули с новой силой. Каждое лицо, каждая улица, даже запах лондонского воздуха – все напоминало о нем. О наших ссорах, о наших жарких примирениях, о той хрупкой надежде, которую мы сами же и разрушили. Я думала о ребенке. О том, как это все объяснить Нику, если он узнает. Или не узнает. Я хотела, чтобы он был счастлив, но боль от нашего разрыва была еще слишком свежа.

Приехав в офис, их стало еще больше. Я поднялась на знакомый этаж, прошла по коридору. Мой старый кабинет. Я толкнула дверь, и она мягко распахнулась. Там было все так же, как и тогда, когда я уезжала. Мой стол, мои папки, даже моя любимая кружка на подоконнике. Я прошла внутрь, чувствуя, как волна ностальгии и боли накрывает меня.

Обернувшись, я увидела его. Он стоял у окна, спиной ко мне. Высокий, статный, с привычной властной аурой. Его волосы были чуть растрепаны, словно он провел рукой по ним. Он обернулся на скрип двери, и наши взгляды встретились. Глаза Ника расширились от удивления, затем в них вспыхнуло что-то похожее на облегчение, и тут же – боль, которую он так тщательно пытался скрыть.

«Мэл...» — прошептал он, его голос был глухим, непривычно хриплым. Он сделал шаг ко мне, но остановился, словно вспомнив, что теперь между нами пропасть.

Я стояла как вкопанная, не в силах оторвать от него глаз. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на животе, который, к счастью, был еще плоским под свободным жакетом. Но на секунду мне показалось, что он что-то почувствовал, что-то уловил. Между нами витало невысказанное напряжение, смешанное с воспоминаниями о том, что было и чего уже нет. И теперь, в центре всего этого, была еще и причина, по которой я здесь – рухнувшая стена, требующая объяснений.