41 глава

*время 15:14*

Солнце отбрасывает мягкий свет на здание. Двор колледжа оживлён. Итадори и Нобара спорят, кто быстрее пробежит дистанцию, Мегуми сдержанно комментирует их попытки с привычным сарказмом, а я смеюсь вместе с ними, ощущая лёгкость и радость. Мы играем, шутим, припираемся и на мгновение все тревоги уходят. На лавочке неподалёку сидит Сатору, развалившись в своей привычной манере, и что-то рассказывает Гурэну, которого он буквально вытянул из дома. Он не хотел сюда ехать, но когда услышал мой рассказ беспрекословно согласился. С ним мне спокойнее и, как по мне, он должен быть рядом, если это «знакомство» будет с братом. Гурэн пребывает в человеческом облике, но его взгляд всё равно звериный, настороженный, но ленивый. Волосы серого, пепельного цвета, а янтарные глаза ярко блестят от солнечного света. Они оба наблюдают за нами, и я чувствую, как беловолосый мужчина то и дело бросает на меня взгляд.Мягкий, спокойный, будто проверяет, всё ли хорошо и пытается заверить, что все будет нормально. В этот момент в кармане завибрировал телефон. Экран высветил имя: «Хидэо ✌️». Я замерла, и вместе со мной напряглись все вокруг. Даже Нобара перестала смеяться, а Итадори нахмурился. Я тихо заговорила:

— Это он.

Я приняла звонок, ставя на громкую связь, чтобы все всё слышали. На линии сразу раздался знакомый, слишком радостный голос Хидэо:

— Ну что, Т/и, я уже здесь. Подъехал к воротам вашего колледжа. Думаю, ты будешь очень рада.

Мои пальцы сильнее сжали телефон, и я почувствовала, как напряжение мгновенно залило все мое тело. Сердце в неистовом темпе забилось, заставляя руки слабо, если заметно, подрагивать. Итадори нахмурился еще больше, а Мегуми чуть прищурился, будто заранее готовился к худшему. Сатору лениво поднялся с лавочки, но его лицо стало серьезным, без намека на что-то хорошее, а Гурэн, сидевший рядом, выпрямился, резко втягивая воздух через нос, а его яркие янтарные глаза сверкнули опасным огоньком.

— Хорошо.

Я отключила звонок и посмотрела на ребят. Они молча кивнули, и мы направились к воротам. Атмосфера вокруг стала вязкой, словно воздух сам готовился к буре и ощущал наше настроение. У ворот стояла машина. Из неё первым вышел Хидэо. Лицо как всегда самодовольное, с ухмылкой, будто всё происходящее было его тщательно спланированным спектаклем. Но за ним показался мужчина... до боли знакомый. Сердце защемило. Братик. Его голубые глаза, в точности, как мои по цвету, блестели от слёз, и он, не раздумывая, бросился ко мне:

— Т/и!

Его крик разнесся по территории. Братик. На глаза навернулись слезы и я сделала шаг вперёд, но в тот же миг Гурэн метнулся, как хищник, и его кулак врезался прямо в челюсть мужчины. Он прорычал сквозь зубы:

— Не смей к ней приближаться, чертов придурок, который кинул всех, чтобы спасти свою шкуру! Ты отдал маленькой девочке веер, лишь бы они сняли тебя со своего прицела, а меня кинул, как кусок мяса! Предатель!

Мой брат пошатнулся, схватившись за лицо, и его глаза резко расширились от удивления, видя, кто ударил его:

— Я пришел просить прощения и вас, Гурэн. Я знаю, что....

Волк, не слушая, кинулся на парня с кулаками. Он выкрикнул:

— Та как ты имеешь право вообще сюда приходить!

Их тела столкнулись с глухим звуком, словно два зверя сцепились. Кулаки мелькали в воздухе, удары были быстрыми, точными и яростными. Гурэн рычал, его движения были звериными, мощными, каждый удар отдавался эхом по двору. Брат же бил отчаянно, но с силой, накопленной годами ненависти. Он отбивал или блокировал удары, одновременно говоря:

— Я хочу попросить прощения! Да, я виноват! Но...

— Но тебе было плевать на 7-летнюю девочку, которой ты всучил веер, лишь бы с тебя сняли прицел и переключились на нее! А меня бросил, как будто мы не росли никогда вместе, как будто я тебе никто! Как будто я кусок дерьма!

Хидэо стоял чуть позади, его глаза блестели. Он явно наслаждался всем этим зрелищем. Итадори уже рванул вперёд, чтобы вмешаться, Нобара подняла руку, готовая использовать технику, а Мегуми напрягся, его тени начали колыхаться под ногами. Сатору же встал с лавочки, его улыбка исчезла, уступив место холодному выражению. Гурэн ударил снова, брат перехватил его руку и толкнул в сторону, но тот тут же вернулся, словно хищник. Брат крикнул:

— Я знаю, что я виноват! Да, ты во всем прав и я жалею о том, что сделал!

Их ноги скользили по камням, удары сыпались один за другим. Гурэн опять попал парню в челюсть, цедя сквозь зубы:

— Ты жалеешь?! Ты отдал веер своей маленькой сестре, лишь бы снять прицел с себя! Ублюдок!

— Да, я сделал это! Я не хотел быть главой клана! Я не просил всего этого!

Гурэн, словно обезумевший зверь, навалился на Рэнджи с новой силой. Его кулак врезался в грудь брата, и тот, потеряв равновесие, рухнул на камни. Гурэн не дал ему ни секунды для передышки. Он схватился за ворот одежды и с силой швырнул вниз, прижимая плечами к земле. Звук удара тела о камни разнёсся по двору, и все вокруг замерли. Итадори уже сделал шаг вперёд и глянул на меня и на Сатору, ожидая хоть какой-то знак того, что нужно вмешаться, Нобара стиснула зубы, её пальцы дрожали от напряжения, Мегуми сжал кулаки, тени под его ногами колыхались, готовые сорваться в любую секунду. Сатору стоял неподалёку, его взгляд был холодным, но он пока не вмешивался. Как будто проверял, до какой точки дойдёт ярость Гурэна. Волк в человеческом обличии навис над Рэнджи, его янтарные глаза горели, дыхание было тяжёлым, звериным. Он ударил снова, кулак врезался в лицо брата, кровь брызнула из рассечённой губы.

— Ты хотел избавиться от клана?! Ты думал, что можно просто бросить всё и переложить на ребёнка?!

Рэнджи, лежа на земле, не сопротивлялся. Его голос был хриплым, но твёрдым:

— Да... я сделал это. Я виноват. Я не хотел быть главой. Я боялся. Я слабак.

Гурэн ударил ещё раз, его кулак оставил багровый след на лице брата:

— Ты слабак, и из-за этого она страдала все эти годы! Ты лишил её семьи, лишил защиты!

Рэнджи закрыл глаза, кровь стекала по его лицу.

— Я признаю... я предатель... я виноват...

Я стояла неподалёку, а слёзы скатились по щекам. Сердце сжалось от боли, но вместе с этим болезненным чувством внутри росла и злость. Злость на брата, который бросил меня тогда, когда я нуждалась в нём больше всего. Когда он бросил Гурэна, который готов отдать жизнь за своего человека. Не выдерживая, я кинулась к парням, упала на колени и схватила волка за руку, занесенную для нового удара:

— Хватит!

Гурэн замер. Его кулак дрожал в моей руке, дыхание было тяжёлым, звериным. Янтарные глаза всё ещё горели яростью. Его глаза перешли на мое лицо и увидел мои слёзы. В моих глазах он увидел четко выраженную решимость. Гурэн тяжело выдохнул, пытаясь взять себя под контроль и его плечи дрожали от ярости, но он всё же медленно поднялся, отрываясь от тела Рэнджи. Его лицо искривилось в отвращении, как будто он касался какого-то болота, а не человека. Брат, пошатываясь, тоже попытался подняться. Его лицо было разбито, губы в крови, дыхание прерывистое. Он поднял глаза на меня, и в них было столько боли и вины, что сердце сжалось ещё сильнее. Нет. Это манипуляция. То, что он сделал.. непростительно. Неправильно. Я шагнула к нему, отпуская руку Гурэна, которую я держала ранее. Моя ладонь сама взлетела вверх и с силой опустилась на его щёку. Звук пощёчины разнёсся по двору, и все вокруг открыли рты от шока, кроме Сатору и Мегуми.

— Это за то, что ты бросил меня!

Мой голос сорвался, превращаясь в хрип. Рэнджи едва удержался на ногах, но не сопротивлялся. Его глаза дрожали и он не пытался оправдаться. Я ударила ещё раз, вторая пощёчина была ещё сильнее, чем первая.

— А это за то, что ты заставил меня жить с этим проклятым чувством вины все эти годы! За то, что я ненавидела себя за то, что выжила, а ты даже не был рядом!

Я опять ударила, ладонь зажгла от того, насколько сильный был удар.

— А это за то, что бросил Гурэна, когда его плоть резали и он перегрызал глотку ради тебя!

Слёзы текли по моим щекам, но слова рвались наружу, как огонь. Я отшатнулась назад, и в этот момент почувствовала странное тепло у пояса. Взгляд упал вниз и я увидела веер. Тот самый, который когда-то стал причиной всего. Он висел на моём поясе, и теперь его поверхность ярко мигала синим светом, словно откликалась на мои слова, на мою боль и ярость. Я схватила веер и подняла его, синие всполохи света озарили двор, заставив всех вокруг настороженно замереть. Даже Сатору слегка приподнял бровь, а Гурэн напрягся, его звериный инстинкт уловил перемену.