chapter one

Теплый, влажный воздух острова, пахнущий морем и тропическими цветами, был густ, как сироп. В нем тонули звуки музыки из дешевой колонки и приглушенный грохот волн. Дилан Хартман тихо подошел к ней, его шлепанцы шлепали по песчаному полу открытого бара.

— Привет! — сказал он, его голос был спокоен и деловит.

— Приве-ет! — протянула в ответ Марго. Рыжеволосая девушка, Маргарита Савицкая, уже давно была изрядно поддатая. Ее движения стали плавными и размашистыми, а в зеленых глазах плавал хмельной туман. Она неуверенно покачивалась на стуле.

— Деньги есть? — без лишних предисловий спросил Дилан, оглядываясь по сторонам.

— Обижаешь! — она надула губы в наигранной обиде и с размахом потрясла перед его лицом смятыми купюрами. — Крис Мурмайер зп выдал. Щедро!

Уголок рта Дилана дрогнул в подобии улыбки. Крис Мурмайер — местный король, владелец отелей и лодок. Его «щедрость» была понятна всем: ровно столько, чтобы отшельники не передохли с голоду и могли работать дальше.

— Тогда, как и договаривались? — он опустил руку в карман потертых шорт.

— Конечно, Дилан! Не томи, давай быстрее! — ажиотаж и нетерпение проступили сквозь хмель. Девушка уже лихорадочно достала триста пятьдесят рублей, скомканные бумажки были теплыми и влажными от ее ладони.

Дилан Хартман, которого все сокращенно звали Дилан, был плоть от плоти этого мира отшельников — людей, живших не в райских бунгало для туристов, а в скрипучих лачугах, сколоченных из старых досок и пальмовых листьев. Но в отличие от многих, в его темных глазах горела не покорность, а холодный, расчетливый огонь. Он ненавидел этот проклятый остров, так похожий на открытку с Гавайями. Одни и те же вечнозеленые пальмы, ослепительно-белый песок, бирюзовая вода неописуемой красоты. Красота, которая была лишь фоном для глухой, беспросветной жизни. Весь остров делился на две касты: зажиточных, у которых были власть, яхты, виллы и жизнь без забот, и отшельников — тех, кто выживал, гнул спину на богатых с малых лет, ютился в нищете и безнадеге. Дилан обошел систему. Он отказался гнуть спину на Мурмайера. Вместо этого он нашел свой путь: закупать дешевый товар у контрабандистов и перепродавать его таким, как Марго. Тем, кто работал до изнеможения и нуждался в быстром, иллюзорном побеге от реальности.

— Отлично, крошка! — он бросил ей пакетик с белым порошком. Он всегда ее так называл. Между ними были странные, почти братско-сестринские отношения, выросшие на пепелище общей беды, и от него это прозвище звучало без похабности, с какой-то усталой теплотой. — Держи.

Марго жадно схватила пакет. Ее движения стали резкими, целеустремленными. Не отходя от стола, она высыпала горку порошка на липкую поверхность и, зажав одну ноздрю, резко вдохнула.

Эффект наступил почти мгновенно. Хмельная расслабленность сменилась резким, электрическим возбуждением. Туман в глазах рассеялся, сменившись неестественным, лихорадочным блеском. Рыжеволосая девушка снова ринулась в танцевальный вихрь, на ходу допивая остатки какого-то цветастого коктейля.

Спустя несколько минут к ней, шатаясь, подошла Авани Грегг, ее подруга.

— Эй, Марго... Эй! — та не реагировала, зацикленно двигаясь под ритм. Авани легонько похлопала ее по щеке. — Райли, смотри, она опять наглаталась этой дряни.

— Нанюхалась, — мрачно поправила ее Райли Хьюбэк, стройная блондинка, наблюдающая за всем со стороны. Ее лицо было напряжено.

— Где этот чертов Дилан?! — вспылила третья, Авани. Ее длинные, черные как смоль волосы взметнулись яростным облаком, когда она резко обернулась, сканируя пространство. Глаза ее горели гневом. Она быстро нашла свою цель — спокойную фигуру Дилана у бара — и, сжав кулаки, решительно направилась к нему, расталкивая танцующих.

— Дилан! — голос Авани, низкий и злой, прорезал шум вечеринки. Она подошла к нему вплотную, ее черные волосы казались грозовым облаком вокруг бледного от гнева лица. — Ты на кой черт ей снова втиснул свою дрянь?

Дилан медленно обернулся от стойки бара. Его взгляд был притворно-невинным, широко открытые глаза выражали чистейшее недоумение. Он даже приподнял брови, делая вид, что не понимает, о чем речь. Эта игра в «несчастную овечку» безумно раздражала Авани. Она жила на жалкие пособия и пенсию, сводя концы с концами, а он, этот выскочка, мутил свои темные схемы, наживаясь на слабостях других. Скрыть презрение к ней у него получалось плохо — в уголках его рта всегда играла язвительная усмешка.

— Ты сдурела? — спокойно, почти лениво поинтересовался Дилан. Он нарочно стоял в шаге от компании Пейтона Мурмаера, как бы ища невидимую защиту. — Я ей ничего не давал.

— Конечно не давал! — громко, на всю округу, рассмеялся Пейтон Мурмаер. Он показательно, с притворной дружелюбной силой хлопнул Дилана по плечу, отчего тот слегка качнулся. — Не слушай эту истеричку. Это она у нас еще та местная давалка! Сама всем раздает, а потом ищет крайних.

Авани ошарашенно уставилась на Пейтона. Воздух словно вырвало из ее легких. Гнев вспыхнул в ней с новой, белой силой, затмив даже ярость на Дилана.

— Ты что, совсем охринел? — ее голос стал тихим и опасным, словно лезвие. — Следи за своим поганным языком, чертов извращенец. Или тебе напомнить, как ты развратничаешь с малолетками?

Компания Пейтона затихла. Напряжение нарастало, как перед ударом молнии. Сам Пейтон лишь усмехнулся, но в его глазах мелькнула холодная искра.

— А то что? — вступил один из его прихлебателей, коренастый парень с бычьей шеей. — Твоя подружка-то, Марго, как раз сейчас, наверное, готова сразу три члена в глотку принять, лишь бы за нее заплатили.

Несколько человек неуверенно хихикнули. Дилан отвернулся, чтобы скрыть довольную усмешку. Он знал, куда клонит Авани, и это было даже лучше, чем он ожидал.

А Авани, распаляясь, не заметила опасности. Она вскинула палец, указывая через весь бар на ничего не понимающую, танцующую Марго.

— Марго-то как раз сейчас ничего не глотнет! — выпалила она. — А вот та запись, где ты, Пейтон, трахал бедную пятнадцатилетнюю Лилиану, до сих пор у нее!! Она ее как зеницу ока хранит!

Мгновенная тишина. Музыка заглушила слова для большинства, но не для тех, кто был в эпицентре. Лицо Пейтона перекосилось. Притворная дружелюбность испарилась, сменившись ледяной маской. Он медленно потер ладони, как хищник, почуявший добычу.

— Так... она все-таки у нее? — тихо произнес он, и в его голосе прозвучала не злоба, а почти сладострастное любопытство. Ангельская, совершенно неестественная улыбка растянула его губы. — Что ж... Значит, сейчас она будет у меня. Очень кстати. Пойдемте, ребята.

Он кивнул головой, и вся его свита — три здоровых парня — разом двинулась через толпу, как каток, целясь к тому месту, где Марго, придерживаемая Райли, пыталась удержать равновесие.

Авани ахнула и инстинктивно закрыла рот ладонью. В голове пронеслось, холодной волной ужаса: «Черт... Что же я наделала?» Она не хотела этого. Она хотела только приструнить Дилана и защитить подругу. А вместо этого подставила ее под прямую угрозу.

Дилан наблюдал за этим с каменным лицом, но в его глазах танцевали искорки азарта. Игра пошла не по плану, но стала в разы интереснее.

— Эй, Савицкая! — уже рявкнул Пейтон, подходя к девушкам. Его голос не оставлял места для возражений. — Хватит туману в голове гнать. Пошли-ка со мной. Будешь отрабатывать и объяснять, что у тебя там за запись.

Марго растерянно метнула взгляд на Пейтона, потом на Райли, и, наконец, на Авани, которая стояла в стороне и лихорадочно терла рукава, не в силах поднять глаза. Картина сложилась мгновенно.

— Ц-ц... — цокнула она от досады, стараясь совладать с трясущимися от химического возбуждения руками. — Авани, ты что? Опять проболталась? — вопрос был риторическим. Марго знала ответ. Авани никогда не умела держать язык за зубами, особенно когда злилась. — Черт...

— Что, рыжая, твоя подружка не успела ротик вовремя закрыть? — язвительно спросил Винни Хаккер, один из «охранников» Пейтона, саркастически склонив голову набок.

— Тебя это ебать не должно, Винни, — отрезала Марго. Химический туман в голове частично рассеялся, уступая место адреналину и холодной ярости. Ее голубые глаза, обычно смеющиеся, теперь пылали чистым ледяным огнем. — Никуда я не пойду с вами, черти.

— О-хо-хо, — растянул Пейтон, наслаждаясь моментом. — Как же грозно. Но отвечать-то за словечки нужно, рыжая. За оскорбления. И за... компромат.

— А иначе что? А? — Марго сделала шаг вперед, подняв подбородок. Ее рыжие волосы, вспотевшие от танцев, казались ореолом ярости. — Пейтон, что? Мой отец — бывший шериф полиции острова. Ты думаешь, я тебя боюся?

В воздухе на секунду повисло молчание, которое нарушил Брайс Холл, коренастый громила с татуировками на шее.

— Ключевое слово здесь — бывший! — гаркнул он, и его хриплый смешок подхватила пара человек из свиты.

— О Боже, — тихо, с отвращением прошептала Райли, глядя на Брайса. — Этот подпездыватель здесь...

— Закройся! — рявкнул Пейтон и грубо толкнул Райли в плечо, отчего та едва удержалась на ногах. Авани сделала шаг вперед, но ее удержал взгляд Дилана — холодный и предостерегающий. Он наблюдал, как зритель на гладиаторских боях, оценивая шансы сторон.

Пейтон повернулся обратно к Марго, и его лицо снова расплылось в той же ангельской, смертельно опасной улыбке.

— Отвечу на твой вопрос, Савицкая. Не хочешь идти по-хорошему... — он медленно обвел взглядом ее лицо, затем ее одежду, задержался на потертых шлепанцах. — Иначе ты вылетишь с яхты моего отца, как щепка. Как мусор, который никому не сдался. И не только с яхты. Со всех объектов моего отца. На острове ты больше не найдешь работы. Никто не возьмет ту, кого «не рекомендует» семья Мурмаеров. Поняла?

Он надавил на самое больное. Работа, эта каторжная, унизительная, но единственная работа официантки и уборщицы на туристических судах — это был ее кислород. Ее шанс хоть что-то откладывать на побег.

Марго сжала кулаки так, что костяшки побелели. Взгляд ее стал стеклянным от бессильной злобы.

— Какой же ты все-таки придурок, Пейтон, — прошипела она, с ненавистью выговаривая каждое слово. — Конченый. Ладно. Пошли.

Она сделала шаг в сторону Пейтона, готовая принять свою участь. Райли потянулась было за ней, но ее снова остановил жест одного из парней. Авани стояла как вкопанная, лицо ее было пепельно-серым от осознания содеянного.

Именно в этот момент, когда все казалось предрешенным...Как вдруг...Как вдруг послышался резкий вой сирены, и по дороге из города отчетливо замелькали красно-синие вспышки, рвущие темноту тропической ночи.

«Менты», — пронеслось в голове у каждого, моментально смывая и злобу, и спесь, и химический ураган в крови. Всех без исключения.

— Черт, валим! — рявкнул Брайс, подрываясь с места первым, опрокидывая стул.

Пейтон, на секунду потеряв маску всевластия, бросил на Марго взгляд, полный нереализованной угрозы. — Мы с тобой еще не закончили, рыжая бестия. Запомни.

Бар мгновенно превратился в растревоженный муравейник. Все засуетились, хватая бутылки, телефоны, сумки. Кто-то побежал к воде, чтобы скрыться вдоль берега, большинство ринулось к главному выходу, создавая давку.

— Черт, девочки, быстрее! — крикнул Дилан, резко меняя свою отстраненную позу на активную. Его инстинкт самосохранения и конспирации сработал мгновенно. — Пошли, пошли, здесь! — Он махнул рукой в сторону темноты за хижиной бара, подгоняя троих.

Они выскочили через заднюю дверь прямо в кусты, в то время как у главного входа уже началась неразбериха. Бежали по узкой тропинке, обходя пальмы, к старому полуразрушенному забору, отделявшему пляж от зарослей дикого манго.

— Чертов забор, — простонала Марго, пытаясь зацепиться. Химия и алкоголь в крови сделали ее движения ватными и некоординированными. — Не получается, я... я слишком пьяна, — она от этой мысли даже хрипло рассмеялась, обхватив столб, как будто тону.

К ней подскочил Дилан. Без лишних слов он схватил ее за бедро и снизу подтолкнул вверх. Марго неуклюже перекатилась через забор и с глухим «бух» шлепнулась на песок с другой стороны.— Ай! — фыркнула она, больше от неожиданности, чем от боли.

— Вставай, Марг! — кричали ей сверху Райли и Авани, уже перебравшиеся. Но ее ноги заплетались, как веревки.

— Да еб-ть твою мать, — с раздражением пробормотал Дилан, перелезая сам. Он наклонился, одним движением закинул ее себе на плечи, как мешок с песком. Марго визгнула от неожиданности. На ней были лишь короткие синие джинсовые шорты и черный топ, который при таком положении сполз, обнажая спину и часть бедер.

— Дилан! У нее весь зад виден, когда ты ее так несешь! — шикнула Райли, уже сбежавшая вниз. Она тут же сдернула с себя легкую полосатую кофту и набросила ее на поясницу подруги, пытаясь хоть как-то прикрыть непристойный вид.

— Я не могу с этим ничего поделать, Райли, — отозвался Дилан, уже набирая скорость по узкой тропе вглубь острова. Его дыхание стало тяжелее, но в голосе звучала та же язвительная нота. — Ее зад — не моя главная забота в данный момент.

— Ах да, твоя забота — только впихивать всем эту дрянь! — выкрикнула Авани, бежавшая следом. Ее голос дрожал от смеси адреналина, вины и злости.

Они бежали, пока шум сирен и крики не стали стихать позади. Только когда нырнули в густые, темные манговые заросли, где воздух стал сладким и плотным, Дилан остановился, тяжело дыша. Он аккуратно, почти что бережно, поставил Марго на землю.

— Послушай, — резко начал он, обращаясь к Райли и Авани, но глядя куда-то мимо них. — Если бы она не хотела, то не покупала бы. И не звонила бы мне в три ночи, умоляя принести! И не трясла бы передо мной своими кровными, заработанными у этих ублюдков! Я что, насильно ей это в рот засыпаю?!

— Так не давай ей, если видишь, что ей плохо! — почти в унисон крикнули они.

— Девки! — хрипло оборвала их Марго. Она стояла, пошатываясь, отряхивая песок с топа. Глаза ее были мутными, но голос твердым. — Закройтесь-ка оба рта. Я сама вправе решать, что мне делать со своей жизнью и своей дурью. Понятно?

В наступившей тишине зарослей было слышно только их тяжелое дыхание. Дилан усмехнулся — коротко, беззвучно — и легонько ткнул ее локтем в бок, как бы говоря: «Ну вот и договорились». Марго фыркнула в ответ.

— Только потом ты будешь жалеть об этом, уяснила? — спросила Райли, не в силах сдержаться.

— Не указывай мне ничего, Райли, — передразнила ее Марго с нарочитой холодностью. — Мы не на работе у Мурмаера, уяснила?

Они шли по узкой тропинке в темноте. Мелкий песок набивался в шлепанцы и кроссовки, скрипел на зубах. Тишина между ними была густой и неудобной.

— Ну всё, пока, — сказали Райли и Авани почти одновременно, сворачивая на ответвление, ведущее к их кварталу. Им было не по пути.

— Пока, — бросила им вслед Марго, не оборачиваясь.

Дилан лишь молча кивнул в темноту, его профиль был четким на фоне силуэтов пальм.

— Пошли, — сказал он, видя, как рыжеволосая застыла на месте, глядя в спины уходящих подруг.

— Иду я, — буркнула Марго, догоняя его.

Они шли молча под огромным, усыпанным звездами небом, которое здесь, вдали от огней богатых кварталов, было ослепительно-ярким. Только цикады нарушали тишину.

— Дилан?— М?— А можно я с тобой буду? — она сделала паузу, глотая воздух. — Продавать. Вместо того чтобы на яхте полы мыть.

Дилан опешил и на секунду замедлил шаг. Он не хотел этого. Совсем. Ему было проще работать одному — меньше риска, меньше вопросов. И с Марго ему было проще дружить, как с младшей сестрой, о которой заботятся, но не слишком следят за каждым шагом.

— Нет, — сказал он наконец, стараясь, чтобы голос звучал легко. — Ты же всё сожрешь по дороге, — он фыркнул, пытаясь обратить всё в шутку.

Она тихо посмеялась в ответ, но смех был пустым.

Вот они уже подходили к её дому. Лачуга из темного, потрескавшегося дерева под крышей из побуревшей пальмовой соломы. Как всегда, в доме горел свет только в одном окне — там, где работал отец. Домишко стоял на высоких сваях, спасавших от сырости и насекомых; лестница, сколоченная из неровных досок, скрипела и прогибалась под ногами. В доме было три комнаты: крохотная ванная с туалетом-ведром, каморка Марго и гостиная, где отец сумел отгородить угол для своего «кабинета». Бедно, но с попыткой уюта: на окнах — застиранные занавески, на полках — подобранные на берегу ракушки.

Отец искал что-то. Что-то вроде «правды», как он туманно объяснял Марго. Она пыталась ему помочь — приносила бумаги, которые находила на яхтах у туристов, но чаще ей казалось, что у него просто поехала крыша после того, как его два года назад выгнали из островной полиции без пенсии и объяснений.

— Иди, Марго, — сказал Дилан, останавливаясь у начала шаткой лестницы. — Спи. Спокойной ночи.

— Сладких снов, Дилан, — прошептала она и осторожно, стараясь не скрипеть досками, стала подниматься.

Зайдя в дом, она увидела отца. Он спал за столом, положив голову на груду разбросанных артефактов: старых морских карт с пометками, пожелтевших газетных вырезок и каких-то исписанных каракулями бумаг. Но самым ценным был потрепанный кожаный дневник, который он никому не показывал. Он лежал у него под локтем, как сокровище.

— Пап, — тико позвала Марго, подходя. — Идём спать.

— М-м? — он вздрогнул и поднял голову, глаза затуманены усталостью и сном.

— Спать, пап. Тебе нужно отдыхать.

— Конечно, дочь, — пробормотал он сонно, с трудом вставая. — А ты... давно пришла, малыш?

— Только что.

— Потусила? — попытался сказать по-молодежному, и это прозвучало так трогательно и нелепо, что у Марго дрогнуло сердце.

— Хах, да, потусила, — улыбнулась она, проводя его до его матраса в углу. Она помогла ему лечь и укрыла старым, но чистным пледом.

Сама же пошла в ванную, где быстро умылась ледяной водой из бака, сменила одежду. Вернувшись в свою каморку, она рухнула на кровать. Звезды смотрели на нее в маленькое окошко без стекла. В голове гудело от алкоголя, химии и сегодняшних событий, но сильнее всего — от вопроса, который она задала Дилану. И от его ответа. Она закрыла глаза, стараясь не думать о завтра, о Пейтоне, о работе, которую может потерять. О том, что выходов, кажется, не осталось.

тгк фининки.