Глава 9

— Даниил Вячеславович… — Татьяна притормаживает, разворачиваясь ко мне лицом. — Галстук… я поправлю. — Спасибо… От непроходящего ощущения удушья всё время оттягиваю его от горла, пытаюсь ухватить хоть немного воздуха. И всё равно не хватает! И мысль, что я всё равно разведу их потом, нихера не помогает. Не должно быть этой свадьбы — и всё! Мы с Татьяной приглашены на банкет и церемонию в ЗАГС. Не так, как обычно принято, а в обратном порядке. Сначала банкет, потом загс, потом, сразу из загса, на выходные молодожёны уезжают куда-то на пару дней. Медовых, бля… — Даниил Вячеславович, мне больно. — Извини, — разжимаю сведенные спазмом пальца на ее талии. Во дворе установлены красивые высокие шатры, украшенные цветами. Официанты разливают шампанское, шведские столы ломятся от деликатесов… Как это остановить?.. — … Глеб с Юленькой планировали в следующем месяце, но там какие-то проверки на работе у Глеба… — Разговаривают две женщины. — И в следующем месяце у него командировка в Москву. И вот — спонтанно перенесли. Еще и заявление не подано. Но обещали все очень быстро оформить. За выходные. — Глеб молодец. Очень быстро всё организовал… По-европейски… — А Юленька — красавица! Платье сказочное… Мы проходим дальше. Нам предлагают шампанское. Завидев меня издали, Юля, взмахнув подолом своего «сказочного» серебристого платья сбегает в дом. Проходя мимо меня не бросает и взгляда. — Юлия… Застывает. Медленно разворачивается. — Вы очень красивы в этом платье. А почему не белое?.. — прищуриваюсь я рассерженно. Заблокировала меня со всех номеров, с которых я пытался достучаться до неё. И я бешусь, да. — Спасибо, Даниил Вячеславович. Вы очень любезны. Белый — не мой цвет. — Можно Вас на пару слов? «Пожалуйста! Не надо!» — беззвучно двигает губами, пока Татьяна смотрит в сторону. — Надо. — Простите, я сейчас не могу. После церемонии… Смотрю ей выразительно в глаза. Не будет церемонии, Юля. Я её сейчас сорву. Как — не знаю. Но это дно — спокойно смотреть, как твою любимую женщину силой замуж ведут и в постель укладывают. Хватит… И лучше бы тебе на берегу озвучить мне свои проблемы, чтобы я нигде не налажал. Мой взгляд словно держит её, она все порывается идти дальше. И… мечется, переминаясь с ноги на ногу. Красивая очень… только макияж очень тяжелый, как маска. Потому что глаза у нее опухшие от слёз, и она очевидно пытается это скрыть. — Наш разговор должен состояться до церемонии, Юля. Иначе, боюсь, что-нибудь может пойти не по плану. Моему. — Даниил Вячеславович, — шепчет мне Татьяна. — Муратов… смотрит. Тормозите. Бледнея Юля срывается с места. Муратов подходит к нам. Я не могу выдавить из себя поздравления для него. Здороваюсь с ним за руку. — Вы сегодня не в духе, майор? — Устал немного. Оставляю Татьяну петь жениху дифирамбы. Извинившись, отхожу подальше под предлогом разговора по телефону, в беседку, оплетенную хмелем, которая стоит на углу коттеджа. У входной двери в дом два охранника с гарнитурой. У ворот еще двое, — вспоминаю я. Муратов поднимается к ним на крыльцо, обсуждает что-то. Не доберёшься еще до нее слету! Как спасать, если пациент сопротивляется? Кавказская пленница, блять… С другой стороны беседки — женские голоса. Но говорящих не видно из-за густой листвы. — Ленка, я тебе последний раз говорю, чтобы рот свой не открывала и к Муратову на глаза не попадалась! Свои комментарии оставь при себе. Узнаю голос Ольги, той самой, по паспорту которой Юля ехала в поезде. — Зачем она за него выходит?! Он мерзкий… — фыркает с ненавистью ее дочь. — Старый! — Замолчи!! Ты глупая еще, маленькая… Не поймёшь! — Я не маленькая. Мне за Юлю противно! — Так… вот деньги. Звони в такси, чеши домой. Юле и без твоих стенаний тошно. Брысь отсюда! Ольга, стуча каблуками по брусчатке, уходит в дом следом за Юлей. Девчонка прячется за угол коттеджа, достаёт из рюкзака пачку сигарет. Вытаскивает одну и, зажав в зубах, раздраженно копается в рюкзаке. Подхожу, щелкаю зажигалкой. Вздрагивает с недоверием глядя мне в глаза. — Зажигалку же ищешь. Молча тыкается кончиком сигареты в пламя. Затягивается. Глубоко и профессионально. Мда. Нотации читать поздно… — Спасибо. — Пожалуйста, Лена. Помнишь меня? — Помню. — Даниил, — тяну ей руку. Настороженно пожимает за пальцы. — Лена, а Юля тебе кто? — Тётя… — Мхм… Ясно. — Ну… Они с мамой не родные. Сводные. А Вам зачем?.. — Лен, помоги мне. — В чём? — Вытащи тихонечко сюда Юлю. — Зачем это? — Я люблю её… Распахивает удивлённо глаза, сигарета вываливается из приоткрытых губ. Тут же собирается и хмурит брови, оценивающе разглядывая меня. — Вы поэтому её тогда искали? — Да. — Ну, а что Вы её тогда не заберёте от этого старого хрыча, если любите? — с претензией. — Я пытаюсь. Помоги. Мне кажется, мы с тобой в одной команде. — Это в какой? — В Юлиной. — Хм… Позвать? — Да, — сглатываю я. — Только не говори, что зову я, хорошо? — Не знаю… — с сомнением. — А, ладно… Лучше уж Вы, чем он! Вы хотя бы молодой и красивый. — Спасибо, — усмехаюсь я ее прямой простоте. Оперевшись плечом на стену дома жду Юлю. И пытаюсь придумать, что делать то, блять?! Силой же не вывести! А добровольно не пойдет. Крючок у неё какой-то мутный. Так и не выяснил в чем соль. Всё шито-крыто… Конкурс. Полковник. Жених погибший… И всё там на фоне Муратов где-то… Минут через десять из-за поворота выруливает Лена. Бледная, испуганная — Что случилось?? — Не пошла, — сглатывает она. — Сразу догадалась, что Вы… — Ясно. А ты чего такая?… — Вот… — тянет мне паспорт. Забираю, открываю… Юлин. — Не понял? — А я думала, у вас только умных берут, — ехидно. — Без паспорта же их не распишут. На камине лежали… — Не распишут… — хлопаю им о ладонь. Отсрочка? Ну, на отсутствие плана и отсрочка вариант. — Ладно, спасибо. А теперь, беги, Форест, — вздыхаю я. — Сейчас кипиш начнётся. Разворачивается. — А, нет. Отбой. Стоять. Охрана видела, что ты в дом заходила. Сбежишь, все подозрения на тебя. Придется тебе остаться. Врать умеешь? — Наверное, — пожимает плечами. — Паспорт ты взяла? — Нет, — прищуривается, заправляя волосы за ухо. — Не умеешь, ты Лена, врать. Откуда ты знаешь про какой паспорт речь? — Ааа… — задумчиво. — Отключись от ситуации. Представь, что я тебя об этом вчера спросил. Брала паспорт? — Нет, дома оставила… Зачем мне паспорт? Пальцы теребят пуговицу. — За ответ — зачёт. Но твои руки врут и взгляд. Когда врёшь, смотри в глаза, расслабься, руками не трогай лицо, уши, нос, бровь, серьги, волосы… не теребить предметы, кисти расслабить. Ни в коем случае не смотри вверх. Хмурься растерянно или скептически, и вперед смотри или в глаза. Но не переигрывай. Не более 2 секунд на эмоцию удивления и недоумения. А потом гаси… Чему девчонку учу?… — Усвоила? Брала паспорт? — Нет, дома оставила. А что? — Юлин паспорт! — Юли? Зачем? — дергает бровью. — Дуру из себя не строй! — рявкаю я тихо, но строго. Пугается, но тут же берёт себя в руки. — Что орёте? Своих нарожайте и орите. Дался мне этот паспорт… Брезгливо ведет плечом, делая шаг назад. — Вот сейчас молодец была. Если вдруг капитально встрянешь, сдавай меня, я разрулю. Протягиваю ей «пять», получаю в ответ «краба». — Я на Вас, Даниил, возлагаю большие надежды! — с пафосной ноткой. — Я и сам возлагаю. Иди, торт поешь… Вкусный, наверное. Сейчас всем не до него станет. Ухмыляясь сбегает. Убираю документы в карман. Сделать временный для Муратова вопрос одного дня. Но уже никак не сегодня. Смотрю на часы, четыре уже. Если бы в такой ситуации на принцип пошел я, то заставил бы зарегистрировать и по ксерокопиям. Одного паспорта точно недостаточно… не до паспорта ему должно быть! Пишу брату… Даниил: Привет, Анрдюха. Нужно, чтобы немного подкрутил планету на завтра в нужную мне позицию. Андрей: Конкретней. Даниил: Через час пусть позвонят Муратову, и оповестят о том, что с утра у него отчет перед нашим полканом по всем восьми эпизодам, что я отправил в отдел. Пусть всю ночь херачит, концы с концами в ужасе сводит. А не невесту трахает! Андрей: Во-первых, ты еще ничего не прислал. Во-вторых, полкан с утра сам на докладе. Даниил: Это неважно. С утра позвонишь, перенесешь на обед. В обед позвонишь, перенесешь на вечер. Занятой у нас полкан. Форс-мажоры. Андрей: Аа… всё. Усёк. Просто дрочим подполковника. Даниил: Бинго, братишка! Пусть нон-стоп трахается с документами, а я пока с невестой… разберусь! Кипиш действительно начинается. Начинается пока тихо… Охрана суетится. Аккуратно уводя по одному человеку. Ну неужели обыск?! На свадьбе-то?.. Ну ты, Муратов, долбанутый! Юля, опустив взгляд, проходит мимо меня в своем дымчато-серебристом платье. Хмуро и виновато говорит с Ольгой, с Леной, еще с парой женщин. И опять возвращается в дом. Иду к ней наперерез, юбка касается моих брюк. Юля с застывшим взглядом и гордо расправленной спиной пытается проскользнуть мимо. Очень нежная и красивая… Но мне хочется с треском разорвать эту воздушную как облако газовую юбку! Меня, конечно, обыскивать никто не рискнет, но я всё равно тихо исчезаю за беседкой и ухожу за угол дома. Потому что окно кабинета Муратова выходит как раз туда, на глухой забор. И оно открыто… От окна до забора метра три. Оперевшись спиной на стену, кручу сигарету в пальцах и слушаю их голоса. — Юля, паспорта лежали на камине. Мой на месте. — Глеб… Я не знаю, что сказать. Ты что думаешь, я стащила свой паспорт? Зачем это мне? — Вот и я не понимаю — зачем! — рявкает он тихо. — Да не брала я… Поверь мне, я бы не стала позорить тебя перед гостями. Передумала бы — сказала до начала банкета. — Юля… — Ну, может, украли! — Украли бы кольцо с бриллиантом, которое лежало сверху. А украли паспорт. Только твой. Да и кому тут воровать? — Глеб… что ты хочешь от меня? — Не ты? — Какой мне смысл? Два года живём. Что поменяет печать? — Кое-что поменяет. — Что? — Твой страх рожать не в браке. — Да рано мне пока! Хоть в браке, хоть не в браке. Дай мне карьеру сделать. Хоть какую-то… — Аа… да не вопрос, Юленька. Зав. отделением будешь сразу, как получишь документы по своей защите. — Ну это смешно, Глеб, какой из меня зав, в двадцать четыре. Обсмеют. — Ты думаешь кто-то посмеет обсмеять мою жену? — с угрозой в голосе. — Просто позволь всему развиваться своим чередом! Не нужна мне эта должность таким путём. — Всё, я сказал! Она нужна мне — эта должность. Чтобы была за тобой. И она будет. В самое ближайшее время. — Зачем?.. — Ты мне вот что… скинь своё диссертационное исследование завтра на почту. Я почитать хочу на досуге. Что там за побочка была? Насколько она устойчива? Можно ли ее как отдельный эффект использовать? — Глеб, ну о чем ты сейчас? С паспортом-то что. В ЗАГС опаздываем. — Да похую мне на паспорт. Нас и так зарегистрируют. Для гостей церемония и для тебя. Документы я позже им передам. А безопасники пусть тихо мне найдут борзого. Кто посмел в моём доме самоуправничать. — Они пока одного найдут, всех остальных перепугают! Ольгу мою уже перетрясло от этого обыска! Нехорошо это. — Пусть боятся! Все. Особенно приближенные. А как они хотели?… Люди, Юленька, когда бояться перестают, начинают охуевать. Такова их природа. — Да… я помню… именно это ты и сказал мне тогда, — с горечью. — Когда? — Ну… когда мы поссорились. — Аа… Я извинился. Я был пьян и крайне расстроен. Не вспоминай об этом, пожалуйста. Слышу звук поцелуя. — Считай, что я ту запись удалил. — Ну это же неправда, зачем ты врёшь. Ты никогда ничего не удаляешь. — Ты просто не думай об этом. Её нельзя удалить. — Почему? — Потому что она может быть не в единственном экземпляре. И если ее смонтировать, вырезав пару кусков, то тебя нельзя будет отмыть даже до условного, понимаешь? Поэтому нам нужна страховка на этот случай. Вот сейчас проверка у нас, и если докопается Милохин до того эпизода… А он же, сука, как неутомимый бульдозер копает и копает! — с ненавистью. — Нельзя, в общем… — Ясно… — Ясно?… Я Юля столько ради тебя делаю. А ты мне один только этот эпизод и припоминаешь! — со злой обидой. — Извини меня. Я знаю. Я очень благодарна, Глеб. Просто страшно… — Ну чего ты боишься? Мы же целое. Ты меня никогда не предашь, я тебя. Верно? — Верно… Поедем уже… Что тянуть? — нервно срывается ее голос. — Юля… Юля… ну что ты? — ласково, утешающе. — Что за нервы, моя девочка? Я тебя никому никогда не отдам. Я всех уничтожу, кто посмеет на тебя косо взглянуть. И Милохина этого в порошок сотру. — Не надо! Хватит порошков… У меня на эти порошки аллергия! — Тогда — успокойся. Что тебя трясёт всю? — Да паспорт этот чертов… Мало ли что теперь?.. Врёт… даже я не видя ее глаз и лица слышу, что врет. А он и подавно видит. Но делает вид, что верит в ее искренность? Забавная игра… Маньячная. А моя Юля марионетка… кукла… Он за ниточки дергает, она исполняет. Зачем тебе эта игра в чувства Муратов? Это такая любовь у тебя к ней? — Юленька моя… — с нотой похоти, — иди сюда. — Глеб, да ты что… опаздываем! Ну, давай, братишка, — смотрю я на часы. — Пора. — Подождут. Столько сколько будет надо. Все, блять, у меня будут ждать! Никто и слова не посмеет сказать. Тут выше меня никого нет. А значит… и выше тебя! — Глеб, телефон твой… Выдыхаю… Меня тошнит от факта, что он трогает её. Что она не смеет дернуться. Открыв вторую фрамугу, Юля тихо причитает: «за что мне?». Глубоко и судорожно дышит. — Юля! Прости, моя хорошая, — возвращается Муратов. — Отменяем сегодня ЗАГС. — Почему? — Милохин, мразь, поздравил! Не мог до понедельника потянуть. Знал же, что у меня событие!.. — Что — Милохин? — растерянно. — Отправил таки, гаденыш, документы в Главк. Сука. — И что теперь?… — испуганно. — Ничего! — вдруг меняется его тон на весёлый. — Ничего, моя девочка! Всё будет хорошо… Нас это не коснётся. Пойдем, выпроводим гостей. Их голоса отдаляются. Какой ты самоуверенный упырь, Муратов! Вытаскиваю из кармана булавку с микрофоном. Это стоило сделать еще вчера. Но и сегодня не поздно. Подтягиваюсь на подоконник. Запрыгиваю. Прикрепляю булавку незаметно к тёмной толстой портьере. Вот так… Но все тебя меня мониторить. Во дворе слышу голос Муратова, он извиняется перед гостями ссылаясь на службу и должность. Вежливо намекает, что пора на выход и церемония переносится. Посомневавшись пару секунд, спрыгиваю на пол. Поправляю штору. И пока во дворе суета, я тихо прохожу в дом и поднимаюсь по лестнице наверх…