Часть 39

Атмосфера вокруг была незабываемой: тёплый летний воздух, тихий плеск воды, далёкий шум праздника и мерцание звёзд над головой – всё это окутывало их, создавая идеальный фон для этого важного момента. Они не спали всю ночь, наслаждаясь каждой минутой, проведённой вместе. Им не хватало друг друга, и они хотели восполнить всё упущенное время. Крам включил музыку – сначала что-то энергичное, и они смеялись, зажигая в центре палатки, затем начался медляк, и они медленно кружились в объятиях, представляя себя на вальсе в Хогвартсе, тела их двигались в унисон, и мир вокруг словно исчез. Под утро они, измотанные, но счастливые, плюхнулись на кровать и ещё очень долго шептались, убаюкиваемые голосами друг друга.

Тем временем, в палатке Гриффиндора, Фред совершенно не находил себе места. Он ходил из стороны в сторону, как загнанный зверь, его шаги отдавались глухим стуком по деревянному полу. Тревога и ревность грызли его изнутри. Наконец, он плюхнулся рядом с Джорджем, который лежал на кровати, читая книгу, и начал выливать всю свою боль и отчаяние. «Я не знаю, что делать, Джордж. Она с Крамом. Они там, наверное, обнимаются, смеются... А я тут...» — его голос был полон горечи. Джордж понимающе кивнул и, не говоря ни слова, протянул ему бутылку огневиски. «Выпей, братец. Полегчает», — пробурчал он. Фред сделал несколько больших глотков, обжигающая жидкость приятно разливалась по горлу, немного притупляя боль.

Позже к ним зашла Анджелина. Увидев Фреда, она улыбнулась. Фред, пытаясь заглушить боль в сердце и отчаяние, начал подкатывать к ней, с показной лёгкостью и шутками, которые скрывали его внутреннее смятение. Анджелина, которая, кажется, давно испытывала к нему симпатию, была совершенно не против. Их объятия становились всё теснее, их губы почти соприкасались, и жаркая волна охватывала их. Под воздействием алкоголя и эмоций, измотанные днём и переживаниями, они позже уснули вместе, прижавшись друг к другу.

На рассвете, когда небо только начинало окрашиваться в нежные розовые и золотистые тона, Крам и Юна вышли на последнюю прогулку. Под покровом предрассветной мглы, воздух был прохладен и свеж. Звёзды начинали тускнеть. Виктор проводил её до самой палатки Гриффиндора. Они крепко обнялись, чувствуя горячее дыхание друг друга на коже.

«Мы скоро ещё встретимся, Юна. Приезжай летом ко мне, обещай», — сказал Виктор, его голос был немного хриплым, но глаза светились искренней, немного грустной улыбкой.

«Обязательно приеду», — ответила Юна, её голос дрожал от смеси эйфории и сладкой грусти.

На последок они снова крепко обнялись, не желая расставаться. Затем Юна тихонько проскользнула в палатку. Утробный голод и усталость вернулись, но переполняющие её чувства не давали им места. Она зашла в комнату Фреда и Джорджа, чтобы посмотреть, спят ли они. И тут она увидела картину, от которой её сердце кольнуло: Фред обнимал Анджелину, а та уткнулась ему в шею, явно спя.

«Думаю, что я ему уже не нравлюсь. Что ж, тогда Крам у меня в авторитете», — подумала Юна, и это горькое осознание лишь укрепило её решимость.

Джордж, кажется, не спал. Его глаза были мутными, а изо рта пахло огневиски. Он пьяно улыбнулся, увидев Юну, и потянул её за рукав, выведя из комнаты. «Юна... Фреду так тяжело... он... он хочет, чтобы вы снова были вместе», — еле ворочая языком, пробормотал Джордж.

Юна устало покачала головой. «Джордж, это просто его пьяный бред. Он сейчас с Анджелиной, и у них всё хорошо», — ответила она, хотя в глубине души пыталась убедить себя в этом.

«Ну, а ты? Выпьем за компанию?» — предложил Джордж, протягивая ей почти пустую бутылку.

«Джордж, уже пять утра! Какой пить? Мы уезжаем в два часа дня», — Юна слегка улыбнулась его наивности. Она отказалась от алкоголя, но решила просто составить компанию Джорджу. Она присела рядом с ним на пол и слушала его сумбурные, иногда очень личные рассказы, чувствуя нарастающую усталость, но поддерживая его, как могла.

Когда Фред наконец проснулся, голова гудела, словно наковальня. Он открыл глаза, потёр их, пытаясь сфокусироваться. И тут он увидел рядом с ним... Анджелину. Она мирно спала, прижавшись к нему. Фред вздрогнул, резко повернулся к Джорджу, который сидел на полу и, кажется, дремал. «Это чего она тут?» — хрипло спросил он, его глаза округлились.

Джордж лениво открыл один глаз. «Ты что, не помнишь, как ты вчера с ней обнимался и зажимался? Я бы даже сказал, нависал над ней, как влюблённый индюк», — ехидно проговорил Джордж, и из-за его плеча выглянула Юна. Она лучезарно помахала Фреду, её улыбка была чересчур яркой. Фред застонал, закрыл лицо руками и глухо простонал: «Какой я идиот...»

Через несколько часов все проснулись. Быстрые сборы, последние прощания с Оливером. Затем ученики, включая Перси, трансгрессировали обратно в Хогвартс и разошлись по своим комнатам. Джинни, Гермиона и Юна завалились на кровати в своей комнате, уставшие, но полные впечатлений. Юна, сияя, в красках рассказала Гермионе, которая не была на матче, о всей встрече с Крамом, о каждом слове, каждой детали их общения. И, затаив дыхание, поведала о поцелуе у озера.

На ужине в Большом Зале Анджелина всячески лезла к Фреду, смеялась слишком громко над его шутками, пыталась погладить его по руке, но тот демонстративно игнорировал её, стараясь держаться поближе к Юне и своему брату. Он бросал быстрые, почти незаметные взгляды на Юну, в его глазах читалась какая-то новая решимость или, быть может, отчаяние.

После ужина, атмосфера за которым всё ещё была напряжённой для Фреда, он нашёл тихое местечко, чтобы обдумать всё произошедшее. Боль от увиденного утром – Юна в объятиях Крама, её сияющее лицо – терзала его изнутри. Он был опустошён. Но, несмотря на жгучую ревность, внутри него росло осознание: Юна выглядела по-настоящему счастливой. Той самой счастливой, которую он так давно не видел. Если Виктор Крам мог дать ей это безраздельное счастье, если с ним она чувствовала себя той «маленькой девочкой, которая ждёт каждой встречи», то, возможно, это и было правильно. Фред глубоко вздохнул, его плечи поникли. Он не хотел быть причиной её несчастья или её внутренней борьбы. Пусть ей будет хорошо, даже если не с ним. Он принял тяжёлое, но единственно верное для него решение: он будет для Юны просто лучшим другом. Тем, кто всегда рядом, кто поддержит и рассмешит, но не будет претендовать на её сердце. Эта мысль немного успокоила его, придав ясности, хотя и оставила глубокий, ноющий след.Ужин в Большом Зале прошёл в смешанных чувствах. Анджелина, явно не заметившая или проигнорировавшая холодность Фреда, продолжала всячески лезть к нему. Она хихикала над его шутками, даже когда они были не слишком смешными, нарочито громко смеялась, пытаясь привлечь его внимание, и постоянно старалась прикоснуться к его руке или плечу. Но Фред демонстративно игнорировал её, его взгляд скользил по столу, избегая её глаз. Он старался как можно больше общаться с Юной и своим братом, Джорджем, шутя и ведя себя как обычно, но в его глазах читалась какая-то новая, скрытая отчаянием решимость. Юна, заметив его отстранённость от Анджелины, почувствовала странную смесь облегчения и лёгкого недоумения.Вернувшись в общую гостиную Гриффиндора, Юна, переполненная эмоциями, устроилась у камина с пером и пергаментом. Ей не терпелось рассказать всё Сириусу. Она аккуратно вывела заголовок: "Дорогой крёстный!" и принялась писать, описывая каждый момент вчерашнего дня с живыми подробностями, словно перенося его прямо на страницы.Письмо Сириусу:«Дорогой крёстный!Я знаю, что ты будешь шокирован, но у меня просто нет слов! Я не могу поверить в то, что произошло на Чемпионате! Ты же знаешь, как я скучала по Виктору... И вот, прямо на стадионе, после того, как Болгария выиграла (это было просто невероятно!), диктор вдруг объявил: «Юна Блэк, подойдите на поле!» Представляешь?! Это был Виктор! Он ждал меня там, и я просто бросилась к нему на руки. Я даже заплакала, так сильно скучала!Он сказал, что уговорил всю команду приехать только ради меня, можешь себе представить? Это было так трогательно! Мы провели весь день вместе, разговаривали, смеялись, вспоминали всё. Он до сих пор носит тот браслет, который я ему подарила, представляешь! Моё сердце просто таяло.Вечером мы гуляли у озера, смотрели на звёзды... И он сказал, что до сих пор любит меня, и спросил, разобралась ли я в своих чувствах. Я сказала, что почти, но нужно немного времени, до конца года. И тогда... о, Сириус, мы поцеловались! Это было так волшебно, так нежно и трепетно, что я чуть не расплакалась снова! Он сказал, чтобы я приехала к нему летом. Я, конечно, пообещала.Я так счастлива, пап! Я чувствую себя такой маленькой и одновременно такой взрослой, когда рядом с ним. Это какое-то невероятное ощущение. Мне кажется, я окончательно запуталась, но в хорошем смысле. Он такой... такой невероятный.Надеюсь, у тебя всё хорошо. Скоро увидимся. Обнимаю!Твоя Юна.»Запечатав письмо для Сириуса, она взяла новый пергамент и перо. Теперь очередь Виктора. Её рука дрогнула от волнения, но она быстро успокоилась, вспомнив его тёплые объятия.Письмо Виктору:«Мой дорогой Виктор,Даже не знаю, с чего начать... Я до сих пор не могу поверить, что всё это было реально. Твой голос в микрофоне, твоя улыбка, наши объятия... Моё сердце до сих пор бьётся, как сумасшедшее. Это была самая незабываемая ночь в моей жизни. Я так рада, что ты приехал, что ты уговорил команду. Это значит для меня так много.Наши разговоры, наши танцы под музыку... Я будто снова оказалась на балу, только лучше. И тот поцелуй у озера... Он был идеальным. Спасибо тебе за эти часы, за эту ночь. Я чувствовала себя так счастливо, так легко с тобой. Ты прав, мы обязательно скоро встретимся. Я с нетерпением жду лета, чтобы приехать к тебе. Обещаю, я приеду.Мне так не хватает тебя уже сейчас. Я думаю о тебе.Твоя Юна.»Закончив второе письмо, Юна бережно сложила его, перевязав тонкой ленточкой. Чувство глубокого удовлетворения разлилось по её телу. Она передала оба письма сове, чтобы они были отправлены первым же рейсом. Затем, измотанная эмоционально и физически, но с улыбкой на губах, Юна отправилась в свою комнату и, едва коснувшись подушки, мгновенно провалилась в глубокий, безмятежный сон.