Глава 21

Глава 21– Ты мне расскажешь? Кто такая Найэль Престон? – спрашиваю я снова, после чего мы молча смотрим друг на друга, и, кажется, проходит целая вечность.Найэль притягивает к себе колени, обнимая их, и продолжает сидеть на земле, покрытой мхом. – Ложь, которая должна была быть правдой.– Для меня она кажется настоящей. Как она может быть ложью?Найэль закрывает глаза, ее ресницы блестят от слез. Я хочу прикоснуться к ней. Обнять. Но в то же время боюсь, что так и не узнаю того, зачем пришел сюда.Она поднимает свои грустные голубые глаза, чтобы встретиться со мной взглядом. – Мне не нужна была моя жизнь. Я больше не хотела причинять боль. Поэтому я стала той ложью, которой хотела быть.Она смотрит вниз и выдыхает, как будто пытается освободиться от своей боли. Ее слова не имеют смысла. Я не знаю, что именно она вспомнила. И насколько сильно ее удерживает та ложь, в которую она убедила себя поверить.– Ты узнала меня на той вечеринке в честь Хэллоуина?– Не сразу. Ты изменился, – говорит она, кусая губы. – Но когда я узнала, что это ты, то старалась держаться подальше от тебя. Было очень тяжело, потому что ты напомнил мне обо всем, о чем я пыталась забыть. Но каждый раз, когда я встречала тебя, мне хотелось увидеть тебя снова. Поэтому, я узнавала тебя, как будто впервые встретила.– Что же случилось с Николь? – спрашиваю я. Где-то между хижиной и этим местом я обнаружил в себе смелость задать все вопросы, которые вертелись у меня в голове все это время. Конечно, проще не задавать их, чем видеть, как она сидит, опустив голову, как будто хочет замкнуться в себе и исчезнуть. Но если я собираюсь бороться за нее, то ей тоже нужно бороться за себя, кем бы она ни была.Найэль кладет голову на руки, уставившись на мох. – Я хотела, чтобы она исчезла. - Она втягивает в себя воздух и грустно вздыхает. Ее непонятные ответы все еще смущают меня. Что если, она слишком долга была окружена своей ложью, что не сможет найти из нее выход?Капля дождя падает ей на руку. Я смотрю на небеса, которые решили, что именно сейчас идеальное время, чтобы обрушиться на нас. Ну, конечно.– Давай вернемся в хижину, – предлагаю я, подходя ближе, чтобы помочь ей подняться.Найэль поскальзывается в ботинках, прежде чем принять мою руку.Когда начинается сильный дождь, я уже собираюсь бежать. Но Найэль идет пешком, ни капельки не испугавшись дождя. И это именно то, что я должен был ожидать от нее. Крона вечнозеленых деревьев скрывает нас от бури. Но мы все равно промокаем.– Почему ты хотела, чтобы она исчезла? – спрашиваю я после того, как мы с минуту идем молча, уставившись себе под ноги. Тишина убивает меня.Найэль бросает на меня удивленный взгляд, как будто не понимает, почему я спрашиваю. – Она... Девушка, которой я была, делала то, что от нее все хотели. Она не была настоящей, и я больше не хотела быть той девушкой, – она кусает губы, стараясь не расплакаться. – Было очень сложно вспоминать о ней. О той, кем я была. Но я больше не она.– Потому что ты начала новую жизнь, – делаю вывод я. – И я думаю, что это неплохо. Разве ты не стала счастливее в роли Найэль... в роли себя?Найэль останавливается и поворачивается ко мне, ее глаза блестят. – Да, – выдыхает она. – Стала. Но что, если на самом деле это не я? Что если я так сильно хотела быть Найэль, что потеряла себя?Я дотрагиваюсь до нее. Кажется, что между нами целая пропасть, и я больше не могу этого вынести. Она не сопротивляется, когда я обнимаю ее.– Не думаю, что ты потерялась. Ты просто позволила себе быть той, кем всегда хотела быть. И это делает тебя счастливой, – говорю я, целуя ее в макушку. – И ты сделала меня счастливым рядом с собой. И поэтому я считаю, что ты это... ты. Та, кем ты должна быть.Она пристально изучает меня с тенью улыбки на губах, слезы на ее лице смешались с дождем. – Я скучала по тебе.– Я тоже скучал по тебе, – говорю я, целуя ее мягкие, влажные губы. – Почему я должен был потерять тебя на все эти годы?Она отстраняется, вытирая слезы со щеки и покачивая головой. Она еще не готова к этому. Говорить о том, что причиняет боль.Мы продолжаем идти. Я больше не хочу задавать ей никаких вопросов. Я не могу. Этот разговор забрал у меня все силы. В груди все сжимается от беспокойства. Удивительно, что я еще дышу.– Я дала слово, - Шепот Найэль с трудом слышен сквозь дождь.Она останавливается передо мной на опушке леса, откуда видна хижина, ее руки крепко сжаты.– Ты по-прежнему должна держать слово? – спрашиваю я. Видно, как она сражается сама с собой, не зная, что ответить мне.Найэль отрицательно качает головой. – Но я хранила его так долго, что не знаю, как теперь об этом сказать. - Всхлипывая от рыданий, она закрывает лицо руками.Ее плечи трясутся с каждым мучительным вдохом, и это разрывает меня на части. Я не знаю, как с этим справиться. Как только я прикасаюсь к ее плечу, она наваливается на меня не в силах больше держаться.– Все хорошо, – успокаиваю ее, прижимая к себе. – Ты не обязана мне рассказывать.– Я расскажу, – бормочет она в мою промокшую рубашку. – Мне нужно рассказать. Просто... это тяжело. Мне все еще очень тяжело.Хенли начинает лаять. Я смотрю поверх макушки Найэль, как в поле зрения появляется машина моей мамы. Найэль поворачивается в моих объятиях, но продолжает прижиматься ко мне. Мы не двигаемся и смотрим, как моя мама и Рей выходят из машины перед хижиной.Я продолжаю обнимать Найэль за плечи и делаю шаг вперед. Но она не двигается.– Кэл, мы пытались дозвониться до тебя, – говорит мама из-под зонтика. Увидев ее осунувшееся лицо, у меня внутри все сжимается. Она прищуривается, глядя на Найэль. Узнав ее, у нее расширяются глаза. – Николь?– Что происходит? – спрашиваю я, не желая на самом деле знать, откуда у Рей появились красные круги под глазами. Я собираюсь с духом.– Ты знаешь, – говорит Найэль, стоя рядом со мной. Я слежу за ее взглядом. Она смотрит на Рей.Рей кивает. – Я знаю.

НИКОЛЬНа другой день после выпускного — Средняя школа

Я смотрю на звезды, мечтая о том, чтобы они забрали всю мою боль. Но я знаю, что если бы они это сделали, то от меня ничего бы не осталось.Над головой проносится падающая звезда.Я закрываю глаза, по вискам текут слезы, впитываясь в волосы.– Жаль, что я не такая смелая, как вы, – шепчу я звездам. – Как бы мне хотелось больше смеяться. Больше рисковать. Я бы хотела быть той девушкой, которую вы видите во мне. Пожалуйста, пусть прекратится эта боль, и я обещаю, что буду той девушкой. Я обещаю отпустить все это... и быть счастливой... для вас.– Николь? Николь, это ты? – доносится голос моей мамы из-за маленьких вечнозелёных деревьев, растущих вокруг нашего двора. – Что ты там делаешь?Она выходит из тени.– Ты знаешь, что уже поздно? – продолжает она. – Скоро должен приехать твой отец. Ему пришлось пойти на обед без нас, потому что ты исчезла на весь день. А теперь поднимайся с соседской лужайки, чтобы успеть умыться к его приезду.– Ты шутишь? – выкрикиваю я, глядя со злостью на нее. Я горько смеюсь. – Конечно же нет. - Я поднимаюсь с земли и проношусь мимо нее в сторону дома.– Умойся и спускайся вниз, чтобы мы могли встретить твоего отца, – инструктирует меня мама, когда мы оказываемся в фойе.Я сжимаю челюсти от ярости и чувствую, что сейчас сорвусь. Резко разворачиваюсь и вижу удивление на ее лице. – Вы не сказали мне! Вы знали два дня, и ничего не сказали!– Ты должна была произносить прощальную речь, – отвечает она так спокойно, что мне хочется ее разорвать. Уверена, она сейчас вся на нервах. – Мы решили не отнимать у тебя такой важный день.– Она моя лучшая подруга! Моя единственная подруга! – выкрикиваю я, трясясь. – Вы не можете отнимать ее у меня вот так! Вы не имели права!– Мы твои родители, – отвечает она. – Мы вправе делать то, что считаем лучшим для тебя.К дому подъезжает автомобиль. Мама инстинктивно бросает взгляд на дверь. Она оглядывается на меня.– Иди наверх и умойся.– Иди к черту! – ору я, сжимая руки так сильно, что ногти впиваются в ладони. Буквально через минуту отец входит в дом, вид у него немного обезумевший. Это странно. Я никогда не видела его таким. Он смотрит на меня, прищурившись, своими холодными глазами, по спине у меня начинают бегать мурашки. Он закрывает за собой дверь, и пристально вглядывается в нас, оценивая ситуацию.– Слезами горю не поможешь, - его низкий, внушающий ужас голос отзывается во мне, несмотря на то, что он пытается быть спокойным.Я сжимаю зубы. – Ты все контролируешь в моей жизни, но на этот раз у тебя ничего не выйдет. Не надо мне говорить, что я должна чувствовать.Он медленно подходит ко мне, и я отступаю назад. Он поднимает руку вверх, как будто приближается к испуганному животному. – Тебе нужно успокоиться.– Не трогай меня.Он замирает, пораженный моим сопротивлением.– Ты не можешь забыть это, притворившись, будто ничего не случилось. - Гнев захватил мое тело, придав мне сил. – Потому что тогда тебе придется стереть и меня из своей жизни, папочка. Для меня только она была настоящей, и без нее я никто.Продолжая отходить от него назад, я врезаюсь спиной в шкаф для посуды. Тщательно подобранная цветочная коллекция посуды опрокидывается и с грохотом падает на пол. Мама закрывает рот рукой.Я падаю на колени и рыдаю, закрывая лицо ладонями.– Встань и будь дочерью, которую я воспитал. Ты не такая, – говорит он с отвращением.Я поднимаю голову и сердито смотрю на него. – Может, я больше не хочу быть твоей маленькой идеальной дочкой. - В сердцах я вдавливаю кулаки в осколки, разбросанные по всему полу, уничтожая созданный им идеал.– Николь, прекрати! – требует он.Я смотрю на него ненавидящим взглядом и поднимаю сжатые кулаки, а потом снова роняю их на разбитое стекло. Я ничего не чувствую. Осколки, разрезающие мою плоть, не могут смягчить ту боль, которая разрывает меня изнутри.– Ты что вытворяешь? – вопит мой отец, его голос разносится по всему дому.– В чем дело? Я не достаточно мила? Или не достаточно умна? Или не достаточно идеальна? – с вызовом спрашиваю я, срывая маску любезности и выплескивая наружу все, что накопилось во мне за всю мою жизнь.У него искажается лицо в ужасе от увиденного.– Николь, у тебя кровь течет на пол! – кричит моя мать.Я вызывающе смотрю на отца, и мои кулаки снова врезаются в стекло.Он отворачивается. – Позвони доктору Ксавьеру. Скажи ему, чтобы воспользовался задней дверью. И убери здесь все.Мама поспешно направляется на кухню.– Я разочаровала тебя, папочка?! – кричу я. Но он уже скрылся за дверью.Я остаюсь одна.Обессилев, я падаю на блестящий деревянный пол, испачканный кровью, и рыдаю, оплакивая нас обеих.