иллюзия дружбы

Мы сели в автобус, доехали до одной из центральных улиц города, нашли какой-то шумный и сверкающий неоном бар и до полуночи сидели за стойкой.

Я молча накидывалась, не замечая ничего вокруг.

Думала о том, что завтра предстоит сделать.О том, какие слова я должна подобрать.О том, как смотреть Викуше в глаза.

Это было самое страшное.Я с детства не могла смотреть на то, как она плачет: сердце сжималось.

Я боялась сделать ей больно.И делала за разом раз.А потом ненавидела себя за это.

Алкоголь не помогал.Сколько бы я ни вливала его в себя, эта проклятая боль оставалась в груди. Я медленно, но верно пьянела, да только в голове не появлялась знакомая легкость. На плечи кусками железа навалилась горечь. Виски сжимал обруч страха. А руки были скованы ощущением беспомощности.

Я ненавидела себя и за слабость.Виолетта Малышенко, мать твою, ты слабачка! Никчемная.

Савицкий, словно издеваясь, прислал сообщение: «Напоминаю - время до завтра. И ты должна сделать это максимально жестко».«Пошел ты», — ответила ему я и отбросила телефон.

Он едва не упал, но Каролина его поймала. И только тогда я заметила, что она уже готовая.Не знала, что она способна на такое. Она казалась мне примерной.

— Повтори, — равнодушно сказала Каролина, даже не поднимая глаза на бармена.Я перехватила его руку:— Не надо. Этой девушке явно уже хватит.— Мы же пришли сюда, чтобы отвлечься, — отозвалась она. — У меня тоже есть причина, чтобы забыться.— Какая?— Не разделенная любовь. Сегодня мне особенно фигово, Ви.

Потом она смеялась, я молчала.Она вспоминала что-то из нашего детства, я молчала.Она плакала, но я все так же молчала.

— Что мне делать, Ви? — каким-то расслабленным голосом спросила Каролина.— Просто жить, — хрипло ответила я.

Ужасно кружилась голова, я потеряла способность ясно мыслить, но образ Сергеевой так и стоял перед глазами.

— А если я без него не могу? — прищурилась Каролина.— Не говори глупостей.— А ты без своей Викуши сможешь?

Ее вопрос попал точно в цель.

— Не знаю. Я реально не знаю! — выкрикнула я в отчаянии и запустила пальцы в волосы.— Любовь убивает. Лучше ненавидеть, чем любить. П-правда?

Каролина легла на барную стойку, вытянув вперед руки, и стала смеяться. Ее лицо покраснело, а глаза блестели.

Странно было видеть ее такой.

Не помню, как мы вышли из бара — на улице уже стояла глубокая ночь. Помню, что в какой-то момент решила: стоп. Я должна перестять так себя вести при Каролине. Она не должна видеть, как я буду стоять на четвереньках под какими-нибуль кустами и блевать.

На ногах я держалась более-менее.А вот Каролина на своих каблуках — нет. Пришлось закинуть на плечо сумку, взять в одну руку ее чемодан, а другой придерживать ее за плечи.

Мысли превратились в хаос, мне было плохо, но я понимала надо отправить Каролину домой.Надо вызвать такси и посадить ее.Ее одну не оставить.

Однако ехать к тетке в таком состоянии она отказалась.

— И где ты будешь ночевать? — спросила ее я.— У тебя, — ответила она и в очередной раз оступилась.— Не вариант, — отказалась я. — Викуша будет против.

А потом вспомнила, что завтра наши отношения закончатся.

— Тогда оставь меня здесь, — попросила Каролина смеясь. — На лавочке.

Но оставлять ее там я не стала — голова кое как, но все еще работала. Я увидела вывеску какого-то небольшого отеля и потащила Каролину за собой. А она что-то пела и смеялась.

Свободными были только двухместные номера и я сняла один из них.

Затащила Каролину и уронила на двуспальную кровать прямо в пальто. Чемодан поставила рядом.И велела ей спать.Раскинувшись на подушках, она стала звать меня к себе и хныкать, но я только рукой махнула и ушла в гостиную.

Я стянула с себя куртку, потом зачем-то футболку, побросав все прямо на пол, и завалилась на диван — безумно хотелось спать.

Не знаю, в какой момент Каролина оказалась рядом.

Сначала мне казалось, будто она обнимает меня, но когда я распахнула глаза, то увидела, что она сидит рядом, склонив голову набок, и рассматривает меня.

В номере стояла полутьма — на диван и пол падал лишь густой лунный свет. Но я отчетливо разглядела, что на Каролине был только за халатик — из тех, что обычно висят в номерах. Кажется, она только вышла из ванной, потому что пахла каким-то цветочным гелем для душа, а ее потемневшие волосы блестели от влаги. Каролина осторожно гладила меня по плечу и груди.

Сначала я ничего не поняла. И резко схватила ее за запястье.

Я все еще не была в норме, но мне не нравились ее прикосновения.

— Мне больно, — укоризненно произнесла Каролина, и я разжала пальцы.— Что ты делаешь? — спросила я, чувствуя, как кружится голова и клонит в сон.— Ты кричала во сне. Я хотела тебя успокоить.

Каролина закинула ногу на ногу — так, что оголила бедро.Я отвела взгляд, не понимая, для чего она так делает, и со стоном — в голове взрывались звезды — села.

— Плохо? — с сочувствием спросила она.— Терпимо. Одерни халат, — заметила я.— Тебе не нравятся мои ноги? — На ее лице появилась полуулыбка.— Мне не нравится, что ты оголяешь их при мне. Иди спать, хорошо? Утром поговорим.— Мне страшно спать одной. Плохой сон приснился. Обними меня. — Каролина прижалась ко мне всем телом, но я дружески похлопала ее по плечу и отстранилась:— Спи и не бойся. Я за стенкой.— Я хочу спать с тобой. Понимаешь? Я хочу, чтобы ты была рядом.

Ее тонкие руки обвили мою шею, а ее лицо оказалось безумно близко к моему.

— Давай совершим безумство этой ночью? — шептала Каролина, и ее дыхание опаляло мою щеку.— Перестань, — устало попросила я.

В тумане ее предложение казалось заманчивым — у меня давно не было девушки, но тепло ее рук и запах волос были слишком чужими.

— Я хочу тебя, Ви. Один раз в жизни, — шептала она. — Пожалуйста. Никто не узнает. Клянусь.— Перестань. Ты с ума сошла? — Я снова отстранила ее от себя.

А она лишь звонко рассмеялась. Развязала поясок на халате, под которым, судя по всему, ничего не было. И немного спустила его, оголив плечо.

Наверное, это было соблазнительно.Но не для меня.Я ничего не понимала.Я ничего не хотела. Я злилась.

Глаза Каролины блестели.

— Я. Тебя. Хочу, — повторила она, вставая. — Прямо сейчас.— Ты с ума сошла? — закричала я, и от крика боль в висках усилилась.

Каролина в ответ скинула с себя этот чертов халат. Он упал на пол, и она переступила через него.Как я и думала, под ним ничего не оказалось.

— Как я тебе? — Каролина перекинула волосы через плечо и близко подошла ко мне: так, что касалась своими коленями моих ног.

Я отвела взгляд: не хотела видеть ее без одежды.Какого?.. Что она делает? Для чего?

— Оденься.— Ви...— Сказала же оденься, — повторила я и резко встала.— Я настолько тебе противна? — вспыхнула Каролина.— Вообще-то у меня есть девушка, — отозвалась я, чувствуя, как накатывают волны сна.

И зачем только ввязалась в это, идиотка!

— Твоя девушка не узнает. Обещаю. — Каролина взяла меня за руку: вцепилась так, что я едва разжала ее пальцы.— Я не изменяю.— Все изменяют. Или... Я настолько тебе не нравлюсь? Или если бы не было ее, ты бы...Я перебила ее:— Я не сплю со своими друзьями.

Я подняла халат и, не глядя, сунула его Каролине. Чтобы прикрылась.А после, чувствуя, что вот-вот вырублюсь, направилась к спальне.

Каролина попыталась схватить меня за джинсы, но я не позволила ей этого. Зашла в спальню, закрыла на замок дверь и просто упала в кровать, мгновенно погрузившись в пьяный сон.

Каролина осталась в гостиной.И когда я проснулась утром, ее уже не было в номере.

Я с трудом подняла себя с кровати и закрыла лицо ладонями, пытаясь прийти в себя. Голова раскалывалась, во рту было сухо и горько, тошнило и ужасно хотелось пить.

Прошедший вечер не принес облегчения: я отлично помнила не только о том, что сегодня должна предать Викушу, но и о том, что вытворяла ночью Каролина. Боль осталась со мной.И страх — тоже. А к этому всему прибавилось похмелье.

Первым делом я проверила, что с Сергеевой, — друг снова сопровождал ее и сказал, что она на учебе. От первой пары прошел час.

Это меня несколько успокоило.Я даже написала ей, что мы увидимся после обеда: тянуть было нельзя.

Ненавидя весь мир, я напилась воды из бутылки, не обращая внимания, как она стекает по подбородку прямо на грудь, направилась в ванную и увидела на зеркале надпись, сделанную красной помадой. «Прости».

Послание сбежавшей Каролины.

Это меня разозлило, и я прорычала какое-то крепкое ругательство, проводя ладонью по зеркалу и размазывая помаду.

Я всегда ценила дружбу.И особенно — дружбу с Каролиной.Я относилась к ней как к младшей сестренке. Я по-своему оберегала ее.И я не хотела, чтобы она раздевалась передо мной и предлагала себя.Да еще так откровенно.

Зная, что у меня есть девушка.Девушка, за которую я душу готова отдать дьяволу. Викуша.

Я сбросила одежду прямо на пол и встала под холодные струи. Вода била по коже и постепенно приводила меня в порядок. Я не чувствовала холода.

Как часто я представляла ее себе в душе. Раньше мои фантазии были слишком откровенными, чтобы я могла оставаться спокойной.

Мне нравилось думать, что Викуша стоит под водой вместе со мной, в моей рубашке, которая становится мокрой и прозрачной.Нравилось представлять, как она обнимает меня, шепча на ухо какие-то глупости, тесно прижимается грудью и позволяет касаться себя так, как хочу я.Нравилось быть с ней хотя бы в фантазиях.

Теперь же я видела только Викушино лицо.Ее светящиеся теплом глаза.Ее искрящуюся улыбку.

Я не знала, как откажусь от нее.Я должна была отказаться от части самой себя.

Правильно ли я поступаю?Мне хотелось верить, что правильно.

Я закричала — не от ярости, а от осознания собственной слабости.

После долгого холодного душа и еще одной бутылки минеральной воды, которая нашлась в баре, физически мне стало лучше.

В поллень я покинула отель и поехала домой. Родители были на работе, поэтому мне не пришлось отвечать на тонну дурацких вопросов.

Сидя на подоконнике в своей комнате и куря, я думала о Викуше и Савицком — пыталась весить все за и против. Понять, какой линии поведения стоит придерживаться и есть ли у меня пути к отступлению.

Я должна была успокоиться и решить все на свежую голову — так я привыкла делать раньше. Но всего лишь один звонок от Димки, который с ума сходил из-за Лизы и из-за того, что полиция положила на его показания болт, — и я снова потеряла мнимое душевное равновесие.До изнеможения била по груше, вымещая на ней всю свою ярость, но физические нагрузки не особо помогали.

Час икс близился, о чем любезно напомнил Савицкий по телефону.

Оставив в покое грушу и снова закурив, я криво усмехнувшись, стряхнула пепел вниз, на улицу.

Думая об условии, которое Савицкий поставил, взамен обещая спасти Викушу, я почему-то вспомнила, как странно они с Каролиной смотрели друг на друга.

Вчера я была не в состоянии думать логично и связно, страх сковал сознание.Но сейчас понимала, что в нашем разговоре было слишком много странностей. Слишком много моментов, которые я упустила из виду.Да и рожа Савицкого всегда казалась мне знакомой.

Где же я его видела?А не в социальной сети ли?Меня посетила дикая мысль.

И я тотчас решила проверить ее.

Я взяла телефон и зашла к Каролине на страничку — стала искать старые фото, те, на которых она была не одна. Однако нужных не нашла: Каролина удалила много старых снимков, что заставило меня задуматься о своей догадке еще больше.

Тогда я целенаправленно стала ходить по аккаунтам ее подруг.Я и сама плохо понимала, что ищу, однако просматривала страницу за страницей.

И в конце концов нашла.

Фотографию из ночного клуба, сделанную с помощью селфи-палки. «Отмечаем мое третье совершеннолетие тесной компанией. Все во парам!»Назойливые смайлы.Море хештегов.Верхний ракурс.Шесть человек на бархатных диванчиках за круглым столиком. Улыбки, блеск бокалов в руках парней и украшений на девушках.Справа по центру — Каролина. В темно-синем платье, с собранными в высокую прическу волосами.А рядом с ней — ее парень.Тот самый, который бросил ее. Он обнимает Каролину за плечи с таким собственническим видом, будто всему миру хочет сказать: «Она моя». А она смотрит в камеру и устало улыбается, будто все происходящее ей внапряг.

Наконец я вспомнила Савицкого. Поняла, почему его морда казалась мне такой знакомой.Потому что я видела его пару раз в социальной сети Каролины.

Влад Савицкий был ее бывшим.Они не просто знали друг друга.Они общались, встречались, спали.И делали вид, что незнакомы.

Наверное, я должна была злиться, кричать, бить кулаком во стене, но я просто пошла на балкон, глядя в серое, изодранное в клочья небо и выпуская дым, мгновенно растворяющийся в холодном стеклянном воздухе.В груди бился живой огонь, который не мог ни потухнуть, ни вырваться, чтобы спалить все дотла.

Это спокойствие пугало меня саму.Неестественное спокойствие.Как затишье перед грозой — прозой, которую сложно будет пережить.

Я почему-то вспомнила, как однажды гуляла с Викушей и сказала, что могу закурить, когда на пределе.

«Не кури, Ви, — сказала она мне тогда, — вредно же. Обещай, что больше не будешь»«Обещаю, — ответила я, любуясь ее улыбкой»Ну ладно, ладно... и ножками.

Несколько долгих безмолвных минут я смотрела в небо, собираясь с мыслями и пытаясь восстановить картину того, что произошло вчера.

А потом набрала номер Каролины.