ГЛАВА 33. КОГДА МАТЬ ПРИХОДИТ С МЕЧОМ

Старый особняк Синистре.Пыльные окна, зеркала с трещинами, вино, которое больше напоминало кровь.Лукреция сидела в кресле, одетая в кремовый твидовый костюм, гладко уложенные волосы, на губах — лёгкий блеск.

— Она встала на место твоего сына, — говорил Марко Синистре, налитым голосом. — И её слушают.

— Не она.Мои ошибки, — сказала Лукреция спокойно. — Я недооценила её.Я думала, что она будет в тени.А она — стала светом.

— И что теперь?

Она встала.

— Теперь я вызываю бурю.

⸻

В тот же вечер она собрала бывших врагов семьи Алессо.Клан Серено. Остатки Палацци. Одинокие остатки северных, у кого были счёты с Виталье.

Они приехали по её зову.Те, кто в прошлом дрожал от имени Алессо.Те, кто в настоящем увидел его слабым.На носилках. В бинтах. С женщиной у трона.

— Вы думаете, она удержит власть? — сказала Лукреция. — Нет.Она хрупкая. Эмоциональная.И как любая женщина, она рано или поздно сломается.Но если мы ждём — она укрепляется.А если бьём сейчас — разрываем вену семьи.

— Мы потеряли людей, — бросил кто-то из клана Серено. — Твоему сыну верны те, кто умеет стрелять.

— Тогда мы ударим изнутри.Я знаю их слабости.И знаю, кто предаст за жизнь.И кто пойдет на нас за власть.

⸻

Позже, ночью, она стояла у окна.К ней подошёл телохранитель.

— Мадам, вы уверены? Вы объявляете открытую войну.

— Нет.Я возвращаю себе то, что принадлежит мне.

Он кивнул.

— И Розелла?

Она долго молчала.

— Она думает, что стала мною.Но есть разница.Я родилась для власти.Она — просто забрала то, что ей не принадлежало.

⸻

На вилле Виталье Розелла чувствовала приближение шторма.

Ей докладывали:— об усиленном движении на границе;— о слухах в порту, что «северные хотят крови»;— об исчезновении одного из младших связных.

Она стояла в библиотеке и держала в руках кинжал, который когда-то принадлежал отцу Алессо.

— Лука, — сказала она, не оборачиваясь. — Готовь всех.Уже не выстрелы.Будет нападение.

— Как ты узнала?

Она повернулась.

— Лукреция.Она не умеет отступать.Но теперь...она не мать. Она враг.

⸻

И в ту же ночь она вошла в спальню, где Алессо лежал полусидя.

— Ты чувствуешь?

Он кивнул.

— Она идёт.

— Тогда мы встретим её не как семья.А как те, кто научился защищать друг друга,даже если придётся умереть вдвоём.

Он протянул ей руку.

— Умирать мы не будем.Мы будем жить.Потому что теперь у нас есть не только власть.У нас есть — мы.