«Тропа к правде», глава 11

Пыль, поднятая её платьем, ещё кружилась в полосах тусклого света, когда Кэролайн опустилась на пол. Подушка у низкого стола оказалась на удивление мягкой, утопающей. Гадалка, сидя напротив, наблюдала за ней с неяркой, знающей улыбкой.

— Интересно узнать будущее, дитя? — проговорила женщина, её яркие зелёные глаза внимательно изучали лицо Кэролайн, будто читая текст.

— Меня не волнует будущее, — ровным голосом ответила Кэролайн, ощущая себя скорее зрителем в погорелом театре, чем участницей таинства. — Мне любопытно лишь утверждение, что Вы можете его увидеть.

На губах гадалки мелькнула понимающая улыбка. — Хм, что ж, любопытство — тоже тропа к истине. — Она протянула руку к лежавшему рядом продолговатому, потемневшему от времени футляру с резным узором. — Хорошо.

Крышка осторожно отъехала в сторону, открыв взгляду тонкие деревянные пластины, испещрённые вьющимися, чужими символами — письменами Веритаса. Гадалка бережно собрала их в ладонях, словно хрупких птенцов, поднесла ко рту и зашептала что-то на своем гортанном наречии. Тихий, размеренный шёпот наполнил шатер; Кэролайн не могла понять, была ли это молитва, древний заговор или просто часть представления. Ей, никогда не искавшей утешения в религии, было всё равно.

Женщина резко вскинула сомкнутые ладони. — Давай заглянем в лицо судьбе! — воскликнула она, и её голос прозвучал неожиданно громко.

Ладони разжались. С сухим, костяным стуком, пластины рассыпались по столу, образовав хаотичный узор из линий и символов.

Гадалка склонилась над ними, её лицо было сосредоточенным и непроницаемым. Но всего через мгновение оно изменилось. Брови сошлись у переносицы, губы недоумённо приоткрылись. Её дыхание сбилось.

— Так... — пробормотала она, и вдруг её глаза расширились от внезапного осознания, смешанного с ужасом. — Это... Что это?..

Она подняла на Кэролайн испуганный взгляд, и в нём не было ни капли театральности. Кэролайн насторожилась, собственное сердце неприятно сжалось. Холодок скользнул у неё по спине. — Что там?

Гадалка смотрела на девушку так, словно видела призрака. Голос её был едва слышным шёпотом, но каждое слово впечатывалось в сознание пылающим клеймом. — Ты ведь... уже мертва.

В тот же миг тело гадалки мелко задрожало. Из её горла вырвался низкий, утробный звук, похожий на мычание, от которого кровь стыла в жилах. Инстинктивный ужас, животный и первобытный, заставил Кэролайн поспешно подняться на ноги. Но прежде, чем она успела сделать шаг, рука женщины метнулась вперёд и вцепилась в её запястье. Хватка была железной, пальцы — сильными, как стальные тиски.

Кэролайн вскрикнула от неожиданности и боли, но осеклась, встретившись с гадалкой взглядом. Та подняла голову, и Кэролайн застыла словно соляной столп. Радужки больше не было. Два расплавленных, безжизненных солнца смотрели на неё, но не видели. Взгляд, полностью залитый жидким золотом, пронизывал до мурашек, заглядывая куда-то вглубь.

Из уст женщины полился чужой, дребезжащий голос, мистический и гипнотизирующий. — Будете умирать... снова и снова... пока души не разорвёт на мелкие кусочки... пока не сгинете в бесконечной тьме...

Голова гадалки резко дернулась набок. — Я ошиблась... Тени... они принадлежали не тебе...

Паника захлестнула Кэролайн. Этот голос, этот взгляд, эта мёртвая хватка — всё кричало об опасности. Животный страх дал ей силы. — Отпусти! — закричала она, с силой вырывая руку из чудовищных тисков.

Она развернулась и, не разбирая дороги, бросилась к выходу. Уже выбегая на залитую солнцем улицу, она услышала брошенную ей в спину фразу на том же чужом языке. Смысла она не поняла, но интонация... в ней была спокойная, жуткая уверенность. Словно прощались с тем, кого непременно увидят снова.

...

Карету тряхнуло на ухабе, вырвав Кэролайн из оцепенения. Она сидела, глядя в никуда, и её пальцы до боли сжимали запястье другой руки — то самое, которое только что было в стальных тисках. Дыхание было поверхностным, прерывистым. За окном медленно проплывали укутанные вечерними сумерками поля и перелески, а на горизонте уже вырисовывался тёмный силуэт поместья. Дом. Но чувства безопасности это не прибавляло.

— Миледи?.. — тихо позвала Марта, её голос был полон тревоги.

Кэролайн не ответила, лишь судорожно вздохнула.

— Миледи, прошу Вас, скажите что-нибудь! — настойчивее повторила Марта, подаваясь вперёд. — Что случилось? Что она вам сказала?

Молчание. Тяжёлое, обидное. Марта отпрянула, её лицо окаменело.

— Хорошо, — холодно бросила она, отворачиваясь к окну. — Если не хотите говорить... Я ведь просто служанка.

Эти слова, полные горечи, наконец пробились сквозь пелену шока. Они были несправедливы, но именно эта несправедливость заставила Кэролайн очнуться. Она повернула голову. Её глаза были огромными, тёмными от пережитого ужаса.

— Она... — голос Кэролайн сорвался, превратившись в хриплый шёпот. — Она сказала, что я мертва.

Марта резко обернулась. Её обида мгновенно сменилась недоумением. — Мертва? Но... что это значит? Это бред!

— Это не было похоже на бред, — выдохнула Кэролайн, закрывая глаза, словно снова видя перед собой тот яркий, нечеловеческий взгляд. — Я почувствовала... Марта, это было реально.

Марта смотрела на неё исподлобья, в её взгляде смешались страх, сочувствие и тень недоверия. Она не хотела верить, но бледное, измождённое лицо госпожи говорило само за себя. — Я... я не понимаю, — честно призналась она.

Кэролайн знала, что обязана ей объяснением. Тем более сейчас, когда мир раскололся надвое. — Должно быть, она говорила о Мине, — медленно, с трудом подбирая слова, продолжила Кэролайн. — Гадалка... наверное она увидела её. 

Марта замерла, её руки суетливо сжали складки платья. История, рассказанная у камина, казалась безумной сказкой. Но теперь эта сказка становилась всё реальнее. — Я Вам верю, миледи, — тихо, но уверенно сказала она, и в её голосе пробилась искренняя тревога. — Я верю. Но как?.. Как Вы вообще могли... оказаться здесь?

Губы Кэролайн дрогнули в слабой, печальной улыбке. Это был тот же вопрос, который она задавала себе каждую ночь. — Я не знаю, — призналась она. И, видя, что Марта не отворачивается, а ждёт, отчаянно ищет хоть какого-то объяснения, добавила: — В моём мире... в мире Мины... были те, кто верил... в реинкарнацию.

Кэролайн произнесла это слово так, словно оно было чужим, почти забытым. На лице Марты снова расцвело недоумение.

— Перерождение, — поспешила объяснить Кэролайн, её руки взлетели в воздух, пытаясь облечь немыслимое в слова. — Были те, кто верил, что душа не умирает. Что ты можешь прожить одну жизнь, умереть, а потом родиться снова, уже другим человеком.

Марта застыла, её брови поползли вверх, а на лице отразился почти суеверный ужас. — Но... это же кощунство! — произнесла она строго, голосом, в котором звучали отголоски заученных с детства проповедей. — Священные писания Оритаса говорят...

Она осеклась, словно что-то вспомнив. Её глаза расширились. — Постойте. Это...чем-то похоже на учение Веритаса.

— Веритаса? — Кэролайн наклонилась вперёд, её апатия сменилась живым, отчаянным интересом. — Ты что-то знаешь об этом?

Марта понизила голос, словно боясь, что их услышит даже кучер. — Не многое, — покачала она головой. — Только из слухов в деревне. Это маленькая языческая страна на юге... В Оритасе их считают еретиками, поэтому записей мало. Неудивительно, что во время обучения Вас не посвящали в детали. 

Служанка чуть помедлила, обдумывая что-то, а затем её лицо приняло деловитое, решительное выражение. Она словно отбросила страх и выбрала действие. — Но если Вам нужно узнать больше... В библиотеке маркиза. Там должны быть книги. Мы можем поискать, если получим разрешение.

Кэролайн откинулась на спинку сиденья. В её душе затеплилась маленькая, хрупкая надежда, что она наконец перестала быть единственной безумицей в мире. Её история, её память, её боль — всё это вдруг обрело имя, "Веритас", и место на карте. И пусть это место было чужим и еретическим, само его существование означало, что она не одинока в своём проклятии. А рядом сидела Марта — живое доказательство того, что даже в самой тёмной ночи можно найти того, кто поверит твоему безумию.

Дорога до дома обещала быть уже не такой тяжелой.