Глава 10. | «К+А»

Все начинается и заканчивается в нужное время и в нужном месте.(с) Джоан Линдси.

Оказавшись на поверхности, мы с Борей замерли: на нашем пути предстала преграда в виде машины. Знакомой машины. 

Дверь распахивается и из автомобиля показывается до боли знакомая фигура: шатен тушит ступней бычок, выпускает токсичный дым из прокуренных легких, широко улыбается и радостно произносит: 

— Ну здорова, детвора! Все клубом промышляете? 

Автор.

Появление Геныча было неожиданным не только для Алисы и Бори, но и для Вани, который поднялся следом. Воссоединившись, давние друзья по теплому встретили старого друга: они обнялись и вдоволь поговорили о прошлом. 

Геныч очень удивился, застав рыжеволосую живой, но его так же приятно удивило другое: Алиса и Киса остались неразлучны, несмотря на события, произошедшие два года тому назад. 

Геныч, перебирая в памяти воспоминания, отпустил подкол в своем давнем стиле «Давай поженимся!», но смех сошел на нет, стоило парню увидеть плечо Алисы: он предложил помощь – ребята согласились, особенно Кислов, который, переживая, сказал: — Было бы здорово, ты – Гендос, нас пиздец как выручишь! 

Пока ребята добирались до городской больницы, Геныч поведал куда он все-таки пропал. А дело было вот как: после «Смерти» Алисы, Геныч снова влез в долги, и не абы к кому, а к личности, прозвище которого ребята знали не понаслышке. 

Чтобы не стать очередным «Карлосоном» – Геныч свалил из города. Хотел заработать и вернуть деньги, ибо знал, что Сырой так просто не отстанет. Узнав о сложившейся ситуации, Хенкин задумался, а после спросил: — Если мы продадим гарнитур, вырученные деньги сумеют покрыть твой долг? 

Геныч приподнял брови, задумался на мгновение, а после согласился и кивнул. Кислов, в свою очередь, прибыл в легкое недоумение, ибо Хенкин ему самолично говорил, что хочет вернуть пистолеты в участок, закрыть дело №270 и получить от старших «почет и уважение». 

Боря аргументировал свою мысль: 

— Проблемы старого друга, который сделал для меня очень много, стоят на ступень выше, чем почет и уважение, которое, я и так рано, или поздно, но получу.

Решение приняли незамедлительно: пистолеты нужно продать. 

***

Оказавшись в больнице, Хенкин, прикрываясь от вызова полиции своим удостоверением и выдуманной историей о «Несчастном случае на практике», сумел заверить врачей. Алисе быстро оказали первую помощь и, уже через сорок минут, состояние рыжеволосой стабилизировалось. 

Несмотря на то, что Темникова отделалась всего лишь ранением, Кислов очень сильно переживал: он очень сильно винил себя в случившемся и, к сожалению, даже успокаивающие слова Алисы не смогли его утешить. 

Несколько дней он ходил как не свой, но через время, его начало отпускать. В день, когда пришло сообщение от Геныча, в котором сообщилось, что покупатель нашелся, Ваню полностью отпустило, ведь он понял: исчезнут пистолеты, исчезнут и проблемы. 

Алиса. 

Я шагаю вдоль коридора: в беспроводных наушниках играет песня «Наверное радость – Навсегда», затем я останавливаю песню и, прежде чем зайти в студию, спускаю наушники и стучусь.

Я выйду в свет, вокруг огни горятИюль кричит, напоминая что вот-вотВсе кончится навсегда

https://youtu.be/UA1lElqy6yo

Я так люблю смотреть в окноИ видеть облакаОни так далеко, куда они плывут?

Кончится навсегдаКончится навсегда

Услышав голос Вани, я открываю дверь, делаю шаг в помещение и расторопно осматриваюсь:

Кислов сидит на небольшом диване с карманным ножом, усидчиво выцарапывая на дуэльном пистолете не подвластные моему глазу символы.

Я сбрасываю портфель на половицы и плюхаюсь рядом:

— Что делаешь?

— Да, — Не отрывая глаза, протягивает он, — инициалы выцарапываю. Так, чисто на память.

Я кладу подбородок ему на плечо: он бросает на меня беглый взор улыбается и занятно начинает рассказывать:

— Повезло, что покупатель берет их чисто для реквизита, а не на перепродажу – требования занижены. Если бы забирали, чтобы втюхать другому дебилу, Геныч бы постремался мне их давать.

Я опускаю глаза:

— К+А — Улыбаясь, вполголоса читаю я, — как-то не похоже на инициалы. 

— Разве? — Ухмыляется он, — А мне кажется похоже.

Я заключаю парня в теплые объятия и отвечаю:

— Инициалы – это, в-первую очередь, начальная буква имени и фамилии одного человека.

— Да что ты? — Усмехается Кислов, останавливая на мне глаза полные любви.

Я лениво киваю: он широко улыбается и отвечает:

— Значит у меня они будут особенные.

— И в чем особенность?

— В том, что ты – принцесса, — Он щелкнул меня по носу, — стала частью меня. Как бы, сука, это сейчас сопливо не прозвучало бы, но моя жизнь не имеет смысла, если в ней нет тебя.

Я прижимаюсь ближе к Ване и закрываю глаза: я знаю, что его слова – это чистейшая правда. На душе, в коем-то веке становится чертовски легко и спокойно, ибо теперь ничего, никто и никогда нас больше не разлучит

Ни-ког-да

Мел.Одни сутки спустя 

Анжела. Сегодня в 10:23

Когда освободишься, может встретимся? Прогуляемся в парке. Как ты на это смотришь? 

Me. Сегодня в 10:24

Я только за! Слышал недавно, что где-то в центре был оставлен новый стих – поищем? 

Анжела. Сегодня в 10:24

Мел, вот что-что, но ты совсем не меняешься! Ладно, так уж и быть. 

Me. Сегодня в 10:24

Крутяк! 

— Меленин! — Отзывает меня преподаватель актерского мастерства. 

— Да? 

— В подсобке реквизиты – будь добр, принеси пожалуйста.

Я киваю и устремляюсь в подсобное помещение. Оказавшись внутри, я расторопно озираюсь и, как только мое внимание привлекает картонная коробка с надписью «Реквизит», я подступаю. 

Желание взглянуть на реквизит одним глазком неистовое. Любопытство берет надо мной вверх, я заглядываю вовнутрь и замираю: гарнитур, такой же как в Коктебеле!

Я беру дуэльный пистолет в руки, оглядываю его со всех сторон и, внезапно для себя самого, замечаю нацарапанные инициалы, которых ранее не было: «К+А» — Киса + Алиса.

Я истаиваю в широкой улыбке «До ушей» и меня пробирает утаенное ото всех воспоминание: 

<...>

Глава 68. | Известие.На следующее утро я вернулся в больницу, чтобы узнать о состоянии Алисы.

Я отстоял очередь и, подойдя к ресепшену, вежливо начал:

— Здравствуйте,

— Здравствуйте.

— я пришел узнать о состоянии Алисы Темниковой.

Девушка опустила глаза в бумаги.

— Она поступила к Вам вчера вечером. Была операция,  — неуверенно припомнил я, — я хотел бы узнать, как она и в какой палате.

Шатенка подняла глаза:

— В третьей палате – состояние стабильное.

— Спасибо, — Кивнул я.

Я уже вознамерился заглянуть в третью палату, но меня остановили:

— Молодой человек, Вы уж извините, но несмотря на то, что сейчас открытые приемные часы, Вам, в третью – нельзя.

Мое лицо помрачнело:

— Почему?

— У пациента было найдено серьезное пулевое ранение – в данный момент времени ведется расследование. Если Вы родственник – то будьте пожалуйста добры предъявите документ удостоверяющий личность. Только в этом случае Вы сможете посетить пациента.

Осознав, что мне не получится навестить рыжеволосую, я заметно приуныл.

Я вздохнул:

— Ладно, — а после добавил: — могу я хотя бы в туалет у Вас сходить?

Девушка кивнула:

— Да – конечно. Прямо и налево.

Я кивнул в ответ:

— Спасибо.

Шагая по прямой, я резко остановился: из третьей палаты вышел Анатольевич и предполагаемая бабушка Алисы.

Они сумбурно что-то обсуждали, пока их внимание не привлек вкопанный я: Анатольевич, подзывая, махнул рукой и я подошел.

— Ну че ты – а, Меленин? Какого это в свою подругу стрелять?

Я опустил глаза:

— Я не стрелял в нее. И раз уж на то пошло – это была случайность.

— Случайность! — Перехватила старуха, — Она могла умереть, и все из-за Вас! Все из-за Вашего наркомана!

— Ладно, Людмила Павловна, — Константин положил сухую ладонь на плечо старушки, — успокойтесь. Егор – он парень хороший, может, например... Помочь нам.

Я нахмурился:

— В каком это смысле «Помочь?»

Анатольевич хмыкнул в кулак, сделал шаг, приобнял меня за плечо и вкрадчиво ответил:

— Слушай, Меленин, ты же не хочешь несколько лет за решеткой торчать?

Я промолчал.

— Не хочешь. — Ответил за меня он, — О Ваших приколах с пушками, мы уже знаем, нам все, что нужно – так это показание от лица Алисы, которые она отказывается нам давать – за Вас переживает.

— И к чему Вы, собственно, ведете?

— Гхм ... — Хмыкнул он, — У меня к тебе, Егор, предложение: мы – с Людмилой Павловной, решили инсценировать Смерть Алисы – это вынужденная мера, но, зная ее – она откажется, это же придется покинуть Коктебель. А она, как я заметил, уж очень сильно любит этого... 

— Наркомана! — Вмешалась Людмила.

— Кислова. — Вздохнул он, — Я знаю, что она не хочет причинять Вам боль, особенно ему, но другого варианта, у нас, к сожалению, нет. 

Я пожал плечами:

— А я тут каким боком?

— Егор – давай ты это... Не тупи! Ты – человек начитанный, меланхоличный, поэтичный. Такие как ты – очень хорошие манипуляторы, поэтому попробуй уговорить ее.

Обдумав предложение, я ответил:

— Я уговорю ее, если Вы пообещаете, что не посадите нас.

— Хорошо, — Вздохнул Анатольевич, — но от общественных работ Вы так просто не отделаетесь.

Я протянул ладонь:

— Идет, — пока мы с Анатольевичем обменивались рукопожатием, я вскользь добавил: — но у меня условие: когда беседовать с Алисой будете Вы, Вы дадите ей обещание, что не тронете нас. 

Константин недовольно фыркнул, но ответил:

— Добро.

Мы разомкнули руки и я зашел в светлое помещение: усталая Алиса лежала на койке. Мы встретились взглядом и она улыбнулась: 

— Мел! Я так рада тебя здесь видеть. 

Я улыбнулся в ответ: 

— Я тоже, Алис. 

— Как ты прошел? Разве ты не встретился по пути с Константином Анатольевичем? 

— Нет, — Солгал я, — мне удалось проскользнуть мимо, пока он разговаривал с твоей бабушкой. 

Она приподняла брови и закивала.

— Как Ва... 

— Алис, — перебил я, — у меня времени мало, поэтому слушай:

Алиса нахмурилась и начала внимать следующее: 

— я подслушал, что Анатольевич с твоей бабушкой решили... Инсценировать твою Смерть, 

Ее глаза округлились: 

— Что, – я не понимаю... 

— Они хотят чтобы ты покинула Коктебель раз и навсегда. 

— Нет, я-я не хочу, — запинаясь, ответила она, – я-я откажусь.

— Алис, — я опустил глаза, — взамен они не тронут нас. 

Алиса замолчала: я поднял глаза и заметил ее влажные. 

— Мел, — жалостливо начала она, — у меня никого не осталось кроме Вас. Здесь – в Коктебеле Вы! Здесь – Ваня! Я-я не хочу уезжать, 

— Признайся честно: ты не хочешь уезжать не из-за нас, а из-за Кисы.  

Она отвернулась и, шмыгнув носом, промямлила: 

— Я люблю его. Как никого другого. 

Я вздохнул, взял рыжеволосую за руку и успокоил: 

— Алис, уезжай – не думай о Кисе, если Вам суждено быть вместе, Вы еще встретитесь. После выпускного я поступлю в Питер – парни, наверняка, тоже куда-то уедут – здешние колледжи полное дерьмо, университетов нет. Пойми, что наше общение оборвется. А ты, оставшись здесь, это никак не изменишь, потому что нас либо закроют, либо мы все равно разъедемся. 

Обдумав мои слова, Алиса закивала:

— Хорошо... 

На моем лице промелькнула и тут же угасла скупая улыбка: я попрощался с Алисой и вышел из палаты. Константин Анатольевич тут же подошел ко мне: 

— Ну что? 

— Уговорил. — Холодно ответил я, — Договор? 

— В силе. — Кивнул Константин, — Спасибо, Егор – ты выручил не только нас, но своих друзей. 

Я ничего не ответил. Вознамерившись уйти, я был окликнут:

— Мел! 

Я остановился и обернулся.

— Забери на ресепшене улику под мое разрешение. Передай его Кислову и скажи: что это Андрей передал, сказал:  это то, что ее убило. 

Я нахмурился: 

— Какой Андрей? 

— Хирург, — он махнул рукой, — не бери в голову, Кислов его лично знает. И... Да – о нашем плане своим дружкам ни слова! Если узнаю, что ты проболтался, лично на тебя дело заведу, понял? 

Я обременяющее вздохнул и с украдкой кивнул. Я подошел к шатенке, забрал свинцовую пулю, помещенную в зиплок и, на выходе из больнице у меня зазвонил телефон. Я без промедлений ответил: 

— Ало? 

— Привет, Мел, — прозвучал приятный голос Анжелы. 

<...>

 Финальный саундтрек: Дай танк (!) — Люди.

— Меленин, ты там что, застрял? 

— Уже иду! — Я убираю дуэльный пистолет обратно в футляр и со спокойно душой покидаю подсобное помещение: все таки я оказался прав – они были созданы друг для друга. 

Вы думали люди не любят?Не угадали... Люди любят,да ещё как!

Happy end