Часть 11

— Давай быстрее, я не могу уже ждать, котёнок.

Я едва отбилась от настойчивых поцелуев Рана, что он оставлял на моей шее. Его губы — горячие и требовательные — находили мои самые чувствительные места, заставляя меня забывать, где мы находимся и зачем я вообще сюда приехала.

— Я быстро. Обещаю. Только заберу вещи из кабинета. Десять минут.

— Слишком долго, — он улыбнулся, накрывая своими губами мои, и я едва не утонула в спинке пассажирского сиденья.

Я засмеялась, и с трудом отсторонилась.

— Ран, там ремонт. Пыль, грязь, рабочие. Тебе точно не понравится.

— Мне не нравится ждать, — парировал он, но отпустил. — Беги. Я считаю.

Я выбралась из машины и направилась ко входу в старую муниципальную больницу где работала. Здание выглядело ещё более уныло, чем обычно — строительные материалы, плёнка на окнах, груды мешков со строительным мусором у входа. Ремонт шёл полным ходом.

Внутри было ещё хуже. Коридоры гудели от работы перфораторов, в воздухе висела мелкая белая пыль, рабочие в касках ходили туда-сюда с инструментами. Я прикрыла рот ладонью пробиралась к своему бывшему кабинету, лавируя между коробками и материалами для работы.

Ключ всё ещё висел на моей связке. Я вставила его в замок, повернула — и замерла.

Дверь открылась легко, но внутри… внутри было пусто. Мои вещи — коробки с документами, личные фотографии, медицинские справочники — стояли нетронутыми ровно там, где я их оставила. Стол, стул, шкаф — всё на своих местах. Ремонт даже не начали.

Странно. Очень странно.

Я прошла внутрь, оглядываясь. На столе лежал тонкий слой пыли — единственное доказательство того, что здесь никто не появлялся. За две недели. В разгар ремонта.

Я подошла к столу, чтобы забрать фотографию, где мы с Аямэ маленькие, ещё до всего… И тут взгляд упал на ящик стола. Приоткрытый. Из него торчал уголок знакомого конверта.

Сердце пропустило удар.

Я рывком выдвинула ящик и схватила этот проклятый конверт. Судебное извещение. То самое, что пришло чуть больше двух недель назад, затерялось в суете увольнения, а потом… а потом я просто забыла.

— Как я могла забыть?! — вырвалось у меня вслух. — Чёрт! Уже завтра!

Я смотрела на дату в верхнем углу, и внутри всё холодело. Завтра. Заседание суда по иску Вакасы. Он требовал вернуть машину, которую подарил мне на восемнадцатилетие.

Десять лет я была его женой. А теперь, спустя два года после развода, он вдруг вспомнил об этой машине. Старой, потрёпанной тойоте, на которой я езжу каждый день. Которая осталась на парковке у новой клиники, потому что я позволила Рану быть милым и подвезти меня. Единственной, что у меня осталось от той жизни.

Не потому что я её любила. А потому что это был подарок. Настоящий, от чистого сердца, как мне тогда казалось. Мне исполнилось восемнадцать, и он вручил мне ключи с такой улыбкой, будто я — центр его вселенной.

Я дура. Я верила.

А теперь он хотел её отобрать. Просто чтобы напомнить, что ничего в этой жизни не принадлежит мне по праву. Что всё, что у меня есть — он дал, и он может забрать.

В кармане завибрировал телефон. Я машинально достала его.

Сообщение от Рана:

«Три минуты, и я поднимусь к тебе в кабинет… и не посмотрю на то, что там ремонт. Твои десять минут вышли, котёнок 😏»

Я смотрела на экран, на эти милые подколки, на его дурацкий смайлик, и чувствовала, как к горлу подступает паника.

Я быстро спрятала конверт обратно в ящик стола. Задвинула его. Рывком схватила свои вещи — фотографии, пару книг, старую кружку — запихнула в сумку.

В коридоре послышались шаги.

— Мари? Ты там жива?

Я судорожно выдохнула, поправила платье, заставила лицо принять спокойное выражение и повернулась к двери.

Ран стоял на пороге, отряхивая пыль с пиджака. Даже в этом жалком месте он выглядел безупречно.

— Ну и убогое место, — усмехнулся он. — Как ты вообще здесь работала?

— Привыкла, — улыбнулась я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Всё, я готова. Можно ехать.

Ран окинул взглядом кабинет, задержался на столе, на ящике, который я только что задвинула. Его взгляд был слишком внимательным.

— Уверена? Ничего не забыла?

— Всё взяла, — ответила я, сжимая сумку. — Поехали.

Он шагнул ко мне, взял моё лицо в ладони, всмотрелся в глаза. Я замерла, боясь, что он увидит правду.

— Ты какая-то бледная, — заметил он тихо. — Всё хорошо?

— Да, — кивнула я. — Просто пыльно. И душно. Хочу на воздух.

Ран кивнул, но в его глазах мелькнуло что-то — сомнение? вопрос? — однако, он ничего не сказал. Взял меня за руку и повёл к выходу.

Мы вышли из больницы под яркое, полуденное солнце. Ран открыл передо мной дверь своего автомобиля, помог сесть.

— Куда теперь? — спросил он, садясь за руль. — Может заедем пообедать?

— Мне нужно заехать в «Дайамондо», — ответила я. — Занести вещи в кабинет. Если тебе не сложно.

— Не сложно, — улыбнулся он. — Я с удовольствием посмотрю на твоё новое рабочее место.

Машина тронулась. Я смотрела в окно на мелькающие улицы, а в голове крутилось одно: Конверт. Суд. Вакаса. Завтра.

— О чём задумалась? — спросил Ран, бросая на меня быстрый взгляд.

— Ни о чём, — улыбнулась я. — Просто день сегодня какой-то… странный.

— Хороший? — уточнил он.

— Разный, — ответила честно я.

Ран протянул руку и сжал мою ладонь.

— Если захочешь поговорить — я рядом.

Я кивнула, сжимая его руку в ответ. И ничего не сказала.

Потому что не могла. Не здесь. Не сейчас.

Через двадцать минут мы подъехали к сияющему стеклянному зданию «Дайамондо». Моя новая клиника. Моя новая жизнь. Моя старая тайота одиноко стояла на парковке, дожидаясь меня.

— Невероятно красивое, — сказал Ран, паркуясь рядом с моей машиной. — Тебе здесь нравится?

— Очень, — искренне ответила я.

Мы вышли из машины. Ран взял у меня сумку с вещами, не спрашивая, и направился ко входу. Я задержалась на секунду, глядя на свою старую машину.

Завтра я, возможно, лишусь её. Завтра я буду сидеть в зале суда и сражаться с прошлым. А сегодня — сегодня я занесу вещи в свой новый кабинет и проведу обед с мужчиной, который делает меня счастливой.

— Мари? Ты идёшь? — окликнул меня Ран, уже стоя у дверей.

— Иду, — улыбнулась я и направилась к нему.

Тем временем в Йокогаме.

Серый Мерседес младшего Хайтани без опознавательных знаков петлял по узким улочкам старого района Йокогамы. Риндо сидел за рулём, одной рукой небрежно поворачивая руль, другой — листая сообщения в телефоне. Его зелёный костюм-тройка сегодня был особенно ярок — видимо, для поднятия настроения в этом унылом районе.

Навигатор пискнул, сообщая о прибытии. Мужчина поднял глаза и присвистнул.

Дом перед ним был старым, обветшалым, с потемневшими от времени деревянными стенами. Маленький палисадник выглядел запущенным, но кое-где виднелись следы ухода — пара горшков с цветами, аккуратно подвязанный куст. Кто-то здесь всё-таки жил.

Риндо сверился с данными в телефоне. Адрес был точным — именно здесь проживала некая Аямэ, на которую выходили следы после недавних банковских переводов.

Он поправил галстук и направился к двери. Постучал — нарочито громко, с лёгкой наглинкой.

— Есть кто живой?

Тишина. Риндо прислушался. Внутри что-то звякнуло, послышались шаги.

Дверь открылась рывком. На пороге стояла девушка — совсем молоденькая, лет девятнадцати, в растянутой толстовке и домашних штанах. Растрёпанные блондинистые волосы, колючий взгляд, в руке — зажжённая сигарета. Она окинула Риндо с ног до головы, задержалась на его вызывающем костюме и усмехнулась.

— Нихрена себе пижон, — фыркнула она, выпуская дым в сторону. — Вы кто вообще? Если из управляющей компании, то все счета оплачены. Если коллекторы — валите лесом.

Риндо расплылся в своей фирменной улыбке.

— А ты всегда такая гостеприимная? — он театрально похлопал по карману пиджака, где отчётливо прощупывался толстый бумажник. — Может, пригласишь войти? У меня к тебе дело. И да, я плачу за информацию.

Глаза девушки хищно блеснули. Она окинула его новым, более внимательным взглядом.

— За информацию, значит? — она отбросила сигарету в сторону, затушив носком стоптанных кед. — Ну заходи, раз припёрся. Только бабки вперёд.

Риндо рассмеялся, входя внутрь. Домик оказался маленьким, бедным, но кое-как прибранным. На стенах — старые фотографии, на полках — дешёвые статуэтки. В углу — заваленный бумагами стол.

— Бабки вперёд, значит? — переспросил Риндо, плюхаясь на продавленный диван без приглашения. — А что, сразу видно — деловая женщина.

— А то, — хмыкнула девушка, усаживаясь напротив и закидывая ногу на ногу. — Меня, кстати, Аямэ зовут. А тебя?

— Можно просто Риндо, — улыбнулся он, вытаскивая из кармана пачку купюр. — Я ищу информацию об одной женщине. Мицуки Мари. Тридцать лет. Врач. Недавно устроилась в престижную клинику «Дайамондо». Мне нужно знать о ней всё.

Аямэ замерла на мгновение, но быстро взяла себя в руки. Её лицо стало непроницаемым.

— Мари? — переспросила она с лёгкой усмешкой. — А, эта. Ну да, знаю. Видимся иногда. Раз в месяц примерно. Она моя сестра.

Риндо подался вперёд.

— Сестра? Отлично. Рассказывай.

Девушка демонстративно посмотрела на купюры в его руке. Риндо усмехнулся и положил несколько на стол.

— Держи аванс. Если информация будет полезной — добавлю.

Аямэ сгребла деньги, спрятала в карман штанов.

— Что тебя интересует?

— Всё, — честно признался Риндо. — Откуда она, почему уехала, что за жизнь у неё была. Мой начальник очень ею заинтересовался, и мне нужно знать, нет ли в её прошлом каких-то… скелетов.

— Скелетов? — усмехнулась девушка. — У неё не скелеты, а целое кладбище. Но это её история, не моя.

— Расскажи, что знаешь.

Аямэ вздохнула, потянулась за новой сигаретой. Закурила, глядя куда-то в сторону.

— Она ушла из дома в семнадцать, — начала она тихо. — Из-за мужика. Вакаса его звали. Влюбилась в него, дура, и ушла. Бабка была в бешенстве. Они поругались так, что стены дрожали. Бабка сказала тогда, что если она уйдёт — обратно дороги нет. Она и ушла.

— И что дальше?

— А дальше… — Аямэ затянулась, выпустила дым. — Она вышла за него замуж. Прожила с ним десять лет. А потом развелась.

— Из-за чего?

— Не знаю подробностей, — пожала плечами девушка. — Она не рассказывает. Говорит только, что наконец-то всё закончилось и она рада, что выбралась. Я не лезу. У нас и так отношения… натянутые.

— Натянутые?

— Ну, — Аямэ усмехнулась, — она чувствует вину за то, что ушла и бросила меня с бабушкой. А я… я просто уже привыкла быть одна. Но она всё равно лезет.

— В каком смысле лезет?

Аямэ закатила глаза с таким выражением, будто только и ждала возможности пожаловаться.

— Ой, слушай, это просто пиздец. Она меня достала уже со своей учёбой! Я в колледже учусь, так она каждый день звонит и проверяет, была ли я на парах. Куратору моему пишет, спрашивает, посещаю ли я занятия! Представляешь? Куратору! Мне девятнадцать лет, я вообще-то взрослая уже, а она ведёт себя как мамочка-наседка.

Риндо не смог сдержать усмешки.

— Заботится о тебе?

— Заботится она, — проворчала Аямэ, но в её голосе не было настоящей злости. — Деньги присылает, чтобы я за учёбу платила и на жизнь хватало. Говорит, что хочет, чтобы у меня было лучше, чем у неё. А я… ну, я её люблю, конечно. Но она такая зануда иногда!

— А бабушка?

— Умерла два года назад, — коротко ответила Аямэ. — Так и не простила её. На смертном одре велела мне не искать с ней встреч. Но я… — она запнулась, — я не послушала. И правильно сделала. Кто бы ещё меня доставал с этой учёбой?

Риндо слушал внимательно. Перед ним сидела девушка, которая отчаянно строила из себя циничную и независимую, но на самом деле была просто младшей сестрой, скучающей по старшей.

— А как она сейчас? — спросил он. — Счастлива?

Аямэ улыбнулась — впервые за весь разговор искренне.

— Знаешь, кажется, да. В последнее время она как-то… светлее стала что ли. Раньше приезжала — глаза пустые, улыбка натянутая. А теперь сияет вся. Говорит, работа нравится. И ещё… — она запнулась. — Кажется, у неё кто-то появился. Не спрашивай, не знаю кто. Но по глазам вижу — влюбилась.

Риндо мысленно усмехнулся.

— А про этого Вакасу она что-нибудь рассказывает? Почему развелись?

— Ни слова, — покачала головой Аямэ. — Только что он был козлом и она рада, что сбежала. Я не лезу. Если захочет когда-нибудь — расскажет сама.

Риндо кивнул, переваривая информацию. Вакаса. Десять лет брака. Побег в семнадцать. И сестра, которая одновременно и бесится от гиперопеки, и любит её до смерти.

Он достал ещё несколько купюр, положил на стол.

— Держи. За честность.

Аямэ сгребла деньги с привычной ловкостью.

— Слушай, — сказала она вдруг серьёзно. — Ты там, если что… присматривай за ней, ладно? Она хоть и старшая, но дура ещё та. Влюбляется сразу, без оглядки. А если этот твой начальник её обидит…

— Не обидит, — уверенно сказал Риндо.

— Ну смотри, — прищурилась Аямэ. — А то я хоть и мелкая, но за сестру любому глотку перегрызу.

Риндо рассмеялся.

— Верю. Ты похожа на ту, кто может.

Он поднялся, направляясь к выходу. У двери обернулся.

— Она правда тебя любит. И гордится, наверное.

Аямэ смущённо отвернулась, пряча улыбку.

— Иди уже, пижон. И передай там своему начальнику, чтобы не облажался.

Риндо вышел на улицу, сел в машину. Посмотрел на дом в зеркало заднего вида. Он завёл двигатель и набрал сообщение Рану:

«Брат, есть разговор. Не срочно, но интересно. Это по поводу твоей Мари.»

Токио. Район Гиндза.

Мы поднялись на четвёртый этаж, и я открыла дверь своего нового кабинета. Светлый, просторный, с большими окнами, выходящим на оживлённую улицу Гиндзы. На столе ещё не было ни одной бумажки — всё ждало, когда я начну здесь работать по-настоящему. Ран вошёл следом, оглядываясь с явным интересом.

— Неплохо, — кивнул он. — Даже очень неплохо. Тебе нравится?

— Спрашиваешь? Конечно! — ответила я, ставя сумку на стул и начиная раскладывать вещи. — Здесь совсем по-другому, чем в старой больнице. Светлее, чище…

— И пациенты не старые маразматички, а жёны депутатов, — усмехнулся он.

Я улыбнулась, доставая из сумки фотографию в рамке — ту самую, где мы с Аямэ маленькие, смеёмся, обнявшись. Поставила на край стола. Ран подошёл ближе, рассматривая снимок.

— Кто это?

— Сестра, — коротко ответила я. — Младшая.

— Хорошая фотография.

Я кивнула, продолжая разбирать вещи. Ежедневник, медицинский справочник, книга которую читала в перерыве, ручки, запасная кружка — всё, что нужно для работы. Ран стоял рядом, наблюдая за моими движениями, и от его внимательного взгляда у меня внутри всё сжималось. Завтра. Завтра я должна быть в суде. Одна.

В кармане его брюк что-то тихо завибрировало. Ран даже не шелохнулся — просто сунул руку в карман, нажал на кнопку блокировки, и вибрация стихла. Даже не взглянул на экран. Спрятал телефон обратно и продолжил смотреть на меня, будто ничего не произошло.

— Всё готово? — спросил он, когда я закрыла пустую сумку.

— Да, — кивнула я. — Всё.

— Тогда поехали ко мне, — предложил он, взяв меня за руку. — Закажем еду, посмотрим какую-нибудь тупую комедию.

Я посмотрела на него. На его аметистовые глаза, на лёгкую улыбку, на то, как его пальцы переплетаются с моими. И внутри всё оборвалось. Завтра. Завтра я должна быть в суде. И я не могу быть с ним сегодня. Не могу притворяться, что всё хорошо, когда внутри меня всё кипит.

— Ран… — начала я тихо. — Я сегодня хочу переночевать у себя.

Он замер. Его улыбка дрогнула, но он быстро взял себя в руки.

— Хорошо, — сказал он спокойно. — Я отвезу тебя.

— Нет, — покачала я головой, чувствуя, как тяжело мне даются эти слова. — Я сама доеду. Моя машина на парковке.

Ран молчал, глядя на меня. В его взгляде было что-то — вопрос, непонимание. Но он не спрашивал. Он просто кивнул.

— Тогда я провожу тебя до машины.

— Не нужно, — я улыбнулась, стараясь, чтобы это выглядело искренне. — Ты и так потратил на меня полдня. Езжай, займись делами. А завтра… завтра увидимся.

Он шагнул ко мне, обнял, поцеловал в макушку. Крепко, по-хозяйски, но в этом объятии было что-то нежное, почти прощальное.

— Если захочешь поговорить — я буду на связи, — сказал он тихо. — В любое время.

— Знаю, — прошептала я, уткнувшись носом в его пиджак.

Мы стояли так несколько секунд, а потом я отстранилась первой. Взяла пустую сумку, поправила платье и направилась к двери. У порога обернулась.

— Ран… не обижайся, пожалуйста.

Он улыбнулся — той самой тёплой улыбкой, от которой у меня подкашивались ноги.

— Не обижаюсь. Всем иногда нужно побыть в одиночестве. Я подожду.

Я вышла в коридор, прошла к лифту. Нажала кнопку. Двери закрылись, и я осталась одна.

Лифт спускался медленно, или мне только казалось. В голове крутились мысли, обрывки, страхи. Завтра. Вакаса. Суд. Машина, которую он хочет отобрать. И Ран, который ждёт меня завтра, не зная, что я буду в зале суда, сражаться со своим прошлым.

Я вышла на парковку, нашла свою машину. Она стояла между дорогими иномарками, выглядела чужой, пыльной, нелепой. Как я сама в этой новой жизни.

Я села за руль, завела двигатель. Старый мотор привычно затарахтел. Я выехала с парковки и направилась в сторону Ураясу.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая город в золотисто-розовые тона. Я ехала по знакомым улицам, и на глазах сами собой наворачивались слёзы. Я моргнула, пытаясь сдержать их, но они всё равно катились по щекам, и я даже не вытирала.

Горечь разливалась в груди. Горечь от того, что я солгала ему. Не словами — молчанием. Горечь от того, что завтра я снова столкнусь с прошлым, которое так отчаянно пыталась забыть. Горечь от того, что не могу рассказать ему правду. Не сейчас. Не так.

Я представила, как он остался в моём кабинете, наверное, всё ещё смотрит на дверь, за которой я скрылась. Как хотел поехать со мной, но не стал настаивать. Как сказал «я подожду» и улыбнулся.

А я уехала. Одна. В свою старую машину, в свою съёмную квартиру, в свою ночь перед судом.

Завтра я должна быть сильной. Завтра я должна встретиться с тем, от кого сбежала два года назад. Завтра я должна доказать, что я не вещь, которую можно вернуть.

А сегодня… сегодня я просто хотела побыть одна. Чтобы не врать ему глазами. Чтобы не видеть его доверие, когда внутри меня всё кипит.

Я свернула на свою улицу, припарковалась у дома. Выключила двигатель и ещё несколько минут сидела в тишине, глядя на подъезд. В окнах горел свет, соседи возвращались с работы, где-то лаяла собака.

Обычная жизнь. Та, которая была у меня до него.

Я вытерла слёзы, взяла сумку и вышла из машины. Завтра я проснусь, сяду за руль и поеду в суд. Одна. А потом… потом я позвоню ему и скажу, что соскучилась.

Если он ещё, конечно, захочет меня слушать.