Глава 20. Выбор

«Иногда мы выбираем не сердцем, а болью. И платим за это — всем, что у нас осталось.»— Куралай

От лица Алана

Я подъехал к старому маяку за десять минут до полуночи. Морской воздух был тяжёлым, будто сам океан знал, что сегодня здесь случится нечто непоправимое. Фары осветили мрачные силуэты. Трое. Один из них — Виктор, другой — в капюшоне.

Я вышел из машины, медленно подошёл. Сердце билось быстро, но руки были сжаты до побелевших костяшек — я не должен показать страх.

— Зачем ты меня сюда позвал? — голос был глухим от ярости.

Виктор ухмыльнулся, медленно закуривая сигару.

— Вега... Ну наконец-то. Успел к развязке?

Он жестом кивнул в сторону фигуры в капюшоне:

— А теперь давай знакомиться ближе. Сними.

Парень медленно откинул капюшон.

Лео.

— Что?.. — шаг назад. — Что ты здесь делаешь?

Я посмотрел на Виктора, потом снова на Лео — тот смотрел с холодной, выжидающей насмешкой.

— Познакомься Лео Кейн. Мой младший сын.

Я застыл. Лёд прошёл по позвоночнику.

— Что ты сказал?

— Лео Кейн. Младший брат того самого парня, которого ты убил на ринге.(пауза)— Ты убил моего старшего.Теперь... перед тобой стоит младший. И он пришёл добить то, что я начал.

Он смотрел прямо в глаза. Не дрогнув.

— Ах ты ублюдок! — взревел я и бросился вперёд, но меня схватили за руки два телохранителя. Стиснули, не давая дышать.

Лео подошёл ближе, в упор.

— Вега, Вега...(вдыхает аромат сигары)— Ты бы знал, какая Куралай хорошенькая. Нежная, тонкая, пахнет как утро на побережье.(он склонился ближе к моему лицу)— Как думаешь... поспорим, что через три дня она будет в моей постели?

Я сорвался. С криком. И даже с зажатыми руками, я вырвался одним плечом и ударил его лбом в лицо.

Он пошатнулся, но лишь вытер кровь с губ и засмеялся.

— Вот он — зверь. Вот кого я растил издалека. И теперь ты стоишь перед выбором,- произнёс Виктор.

Он медленно вытащил пистолет из кобуры, направил его... в воздух. Просто чтобы подчеркнуть вес своих слов.

— Хочешь, сыграем по-взрослому? Она — или твоя семья и друзья.

Он подошёл ещё ближе, вплотную:

— Если семью выберешь друзей — она останется в живых.

— Я хочу увидеть, как ты сгораешь, Алан. Медленно. До самого конца. А смерть?(пауза)— Она будет тебе милостью. Но я не дам тебе её,- сказал это лукава улыбаясь...

Я стиснул зубы, пытаясь сдержать себя, но внутри всё кричало.

— Выбирай она или остальные? Если выберешь семью и друзей...

— Тогда... эта твоя шлюшка, как ты её называешь... будет жить.

Тишина.

Море шумело, как бы подпевая хаосу в моей голове.

Всё, что я чувствовал, — отвращение, злобу и страх. Но не за себя. За неё.

И я знал... он способен.

Они ушли.

Не убив.Не ударив.Даже не бросив последнего слова.

Просто ушли, как будто всё уже решили за меня.Оставили меня там, в холодной бетонной тишине, окружённого тенью собственных сомнений.

Я медленно опустился на колени.

Мир вокруг вдруг стал слишком громким: капли воды с потолка, биение крови в висках, хриплое дыхание, которое не могло успокоиться. Всё внутри меня трещало, как стекло перед падением.

"Ты выбираешь её — и они умрут.""Ты выбираешь их — и она станет ничьей. Или, хуже, его."

Лео...

Куралай доверяла ему.А я... я привёл его в наш дом. Я пустил его рядом с ней.Теперь он смотрит на неё так, будто она — его трофей. Его цель. Его месть.И Виктор... Он не блефует. Он — зверь, раненый и мстительный. Он исполнит обещание.И если я ошибусь...

— Чёрт... — прошептал я, вцепившись пальцами в волосы.

Как выбрать?

Как выбрать между той, кто стал моим светом...И теми, с кем я вырос, с кем прошёл через кровь и грязь, кто спасал меня, когда я падал?

Как я скажу ей это?Как смогу смотреть ей в глаза и солгать ради её же спасения?Как смогу уходить, зная, что этим ломаю ей сердце... чтобы сохранить её жизнь?

У меня было время.Совсем немного.Они дали мне ровно столько, чтобы я варился в собственных муках.

Я посмотрел на телефон.На заставке — фото: я, Дэн и Куралай. Трое, которые когда-то верили, что могут быть просто счастливы.

Я провёл пальцем по экрану.

— Прости меня, Неон... если я решу исчезнуть, знай — только ради тебя.

От лица Куралай

Часы показывали почти три ночи.Операция продолжалась.Каждая минута тянулась, как вечность.Я сидела в кресле, сжав в руках испачканную в крови Дэна куртку.Кровь его... Тёплая, липкая, настоящая.

Голова гудела, глаза жгло от слёз, но я не плакала. Я просто смотрела в одну точку, не смея моргнуть — будто от этого зависела его жизнь.

По коридору ходили родители Дэна. Родители Алана. Мать всхлипывала в плечо отца, он молча сжимал её руку. Где-то неподалёку была Шейна. В ночной пижаме, с выплаканными глазами, она выглядела так, словно вот-вот рухнет.

Они выросли вместе. Конечно, он ей дорог.

По бокам от меня сидели Дани и Фаиз.Дани обнимала меня за плечи, Фаиз держал мою ладонь в своих пальцах, не отпуская ни на секунду.Ни один из нас не говорил — слова в этой тишине были бы лишними.

И вдруг...Я почувствовала движение. Кто-то остановился передо мной.

Я опустила взгляд, и увидела... обувь в крови. Рядом — капля, вторая...Я подняла голову.

— Алан...

Он стоял бледный, как стены больницы, с сжатыми кулаками и потухшими глазами.Я встала — не помню, как — и обняла его. Сильно, судорожно, как будто только он мог удержать меня от падения.

Он провёл рукой по моему лицу, поцелуй лёг в висок.

— Успокойся, любимая, — прошептал он. — Всё будет хорошо. Мы справимся. Он выкарабкается.

Впервые за эту ночь я позволила себе вдохнуть чуть глубже.

Через десять минут дверь открылась, и в приёмную вышел врач.Словно по команде, мы все поднялись.

— Пациент стабилен. Операция прошла успешно. Он потерял много крови, но мы справились.Он сильный. Очень сильный. Сейчас ему нужен полный покой. Ближайшие сутки — только родители, никаких нагрузок.

Я заплакала. Уже не от ужаса, не от боли — от облегчения.Слёзы текли сами, а Алан прижал меня к себе, его плечи поникли — как будто груз, который он нёс весь вечер, наконец, слетел.

Все начали расходиться. Родители Дэна остались с ним.Мы с Даней, Фаизом и Аланом вышли из больницы в ночной воздух.Он был прохладный, но впервые за сутки я чувствовала себя живой.

— Он выжил, — прошептала я.

И это было самым важным.

Мы с Аланом не говорили ни слова всю дорогу.Я сидела рядом с ним в машине, прижавшись к стеклу, глядя на отражения уличных огней. Он держал руль крепко, обеими руками, будто только это удерживало его от того, чтобы разлететься на части.

Дом встретил тишиной. Фаиз с Дани пошли к себе в комнату, свет в коридоре был приглушён.Алан взял меня за руку и молча повёл вверх по лестнице.

В спальне я разделась не торопясь — каждая вещь словно весила тонну. Всё внутри дрожало от напряжения, которое не отпускало даже после слов врача. Но он жив. Он жив...

Приняв ванну и одев пижаму.

Я легла в кровать, отвернувшись к стене. Через мгновение почувствовала, как Алан ложится рядом, и его рука обвивает мою талию.

Он не сказал ни слова.

И я не сказала.

Мы просто лежали. Дышали рядом.Я чувствовала, как его сердце бьётся в груди, ровно, тяжело.Он прижал меня ближе, спрятал своё лицо в мои волосы.

Так мы и заснули. Без фраз, без лишних жестов — как будто само наше дыхание друг возле друга было достаточно, чтобы пережить эту ночь.

Когда я проснулась, солнце уже пробивалось сквозь занавески, мягким светом ложась на постель. Пространство рядом было тёплым, но пустым.

Алан ушёл.

Я села, прикрыв плечи простынёй. В комнате всё напоминало о нём — его рубашка, небрежно брошенная на спинку кресла, тонкий запах на подушке, смятый плед на краю кровати. Он не просто вышел на минуту. Он ушёл по-настоящему. Тихо. Не разбудив.

Я медленно подошла к окну. Двор был пуст. Ни машины, ни его силуэта. Только ветер, колышущий листья, и птицы, будто не знающие, что мир за ночь чуть не рухнул.

На тумбочке лежала записка. Почерк торопливый, неровный:

Неон,Я должен уладить кое-что. Пожалуйста, не волнуйся.Вернусь до вечера. Обещаю.

Я зажала её в ладони. Сердце снова сжалось.

Что бы он ни задумал — он не был в порядке. Я это чувствовала.Он ушёл не просто так.И это обещание — «вернусь» — звучало как что-то большее, чем просто слова.

Больница

Я ушёл рано утром. Ноги сами привели меня к Дэну.

Его родители впустили меня без лишних вопросов. Молча кивнули — их глаза были покрасневшими от бессонной ночи.

Он всё ещё был без сознания. Белый, как простыни. Аппараты пищали размеренно, но я не слышал звука — только глухое биение своего сердца в ушах.

Я сел рядом, сжал его ладонь.

— Как ты, брат? — выдохнул я, глядя на неподвижное лицо. — Надеюсь, тебе там внутри хоть немного спокойнее, чем мне здесь.

Я опустил голову. Горло перехватило. Я не знал, с чего начать. Но знал, что должен сказать.

— Всё, что я сейчас делаю... я делаю ради тебя. Ради Алекса. Ради мамы. Ради папы. Даже ради неё. Ради Неона.

Я сжал его руку крепче.

— Мне поставили выбор, Дэн. Или она — или вы.Я должен исчезнуть из её жизни. Оттолкнуть. Сделать так, чтобы она сама меня возненавидела. Только так Виктор отступит. Только так ты останешься в живых. Только так они не тронут маму, Алекса, тебя...

Я закрыл глаза. Боль росла внутри, как лезвие.

— Я не знаю, как ей сказать это. Не знаю, как смотреть ей в глаза и врать, будто я больше не люблю её.А я люблю. Чёрт, как же я люблю её.

Три часа я сидел у него. Иногда молчал. Иногда говорил. Иногда просто дышал — за нас обоих.

Потом встал. Поцеловал его в лоб.

— Держись, брат. Я сделаю всё, чтобы ты выжил. Даже если сам перестану жить.

Когда я вернулся домой, мама сразу бросилась ко мне, словно увидела потерянного ребёнка.

— Сынок... ты в порядке? Слава Богу, ты целый... — она обняла меня, крепко, как будто её любовь могла защитить от всего.

— Всё нормально, мам. Не волнуйся, — я погладил её по спине, стараясь говорить спокойно, как мог. — Где папа?

— Как не волноваться? Вы с Алексом — всё, что у меня есть...

— Мам, ты тоже не волнуйся, — тихо повторил я.

Отец вышел из кабинета.

— Я здесь, сын. Как Дэн? — его голос был сдержанным, но глаза тревожные.

— Он... держится. Спасибо, что вы были вчера. Это многое значит.

Я оглядел родителей. Хотел им всё рассказать. Но пока не мог.

Всё ещё не мог.

От лица Алана

— Папа, я принял решение. Я женюсь на Шейне. Пожалуйста... давай сыграем свадьбу как можно скорее. В течение месяца.

Молчание. Все повернулись ко мне.

— Алан, ты что такое говоришь? — первым нарушил тишину Алекс. — А как же Куралай? Вы ведь встречаетесь...

— Сынок, — мама посмотрела на меня, как будто не веря своим ушам. — Что с тобой? Как же Куралай?

Но отец уже всё понял. Его взгляд был тяжёлым, но решительным. Он кивнул.

— Хорошо, сын. Если ты уверен, я сейчас позвоню Хавьеру. Сообщу и Шейне.

— Брат, ты серьёзно? — Алекс шагнул ко мне. — Ты разобьёшь Куралай сердце!

— Алекс, не сейчас...

— Как это не сейчас?! — голос брата надломился. — Ты ведь любишь её!

Я отвернулся.

— Именно поэтому мне и нужно это сделать.

— ЧТО?..

Я не ответил. Развернулся и ушёл, не оглядываясь.

От лица Куралай

Я не вставала весь день. Просто лежала, укутанная в плед, в той самой одежде, в которой была у Дэна. Его всё ещё не пускали навестить — изоляция. Дани и Фаиз заходили каждый час, проверяли, не нужно ли что-то, но я лишь качала головой. Мир будто остановился.

И вдруг — сообщение от Алана.

«Давай встретимся сегодня у пляжа Эс-Ведра.»

Я села, сердце сжалось. Что-то внутри подсказывало: это будет не просто встреча. Было ощущение тревоги, которое я старалась не слушать. Я быстро собралась — не вставая из постели почти весь день, даже не ожидала, как легко окажется снова пойти навстречу ему.

Через полчаса я вышла из дома.

Вечер был тихим. Лёгкий ветер с моря касался кожи, как чужая рука. Чем ближе я подходила к Эс-Ведра, тем сильнее било сердце. Оно будто знало.

Он стоял в центре пляжа, у самой кромки воды. Белая футболка, чёрные брюки. Спокойный, почти статичный. Смотрел вдаль, где небо сливалось с морем.

Он даже не заметил, как я подошла.

— Алан? — позвала я, сдерживая дрожь в голосе.

Он медленно обернулся.

И я уже чувствовала: что-то не так.

— Неон, давай остановимся.

Я замерла. Слова, вырвавшиеся из его уст, были не просьбой. Это был приговор.

— Что? — переспросила я, не веря.

— Я женюсь.

...тишина. Мгновение, которое разорвало реальность.

— Что? — в этот раз мой голос дрогнул.

— Через месяц. На Шейне. Мы с ней выросли вместе. Мы друзья, мы дополняем друг друга... А у нас с тобой ничего не выйдет.

Каждое слово било по сердцу, словно осколки стекла влетали прямо в грудную клетку.

— Как ты можешь... жениться? После всего?..

— Мы это решили давно. Я просто хотел... провести холостяцкие дни. На свободе. Я... жил иллюзией. Но после случая с Дэном, я понял — пора возвращаться в реальность.Он говорил это почти спокойно. Почти... как будто не обо мне.— Ты — просто ошибка. Девушка для последних месяцев.

— Ты... шутишь? — прошептала я.

— Нет, Куралай. — его голос был сух, чужой. — Ты просто развлечение.

Что-то оборвалось внутри. Ком подступил к горлу. Сердце стучало, как бешеное животное в клетке.

— Алан, не шути так... пожалуйста.

— Это не шутка. Я тебя использовал. И всё.

— Алан! — выкрикнула я, голос предательски сорвался. — Не разбивай мне сердце... оно и так уже разбито. Я не вынесу больше... Я только начала снова дышать.

Он не ответил. Лишь шагнул мимо.

Я удержала его за руку — в последний раз, будто цеплялась за остаток света.

— Если ты правда серьёзен... знай: такой человек, как ты, никогда не узнает, что такое любовь.Мои слова дрожали.— А я... я полюбила тебя. Сильно. Глубоко. Я думала, ты — тот самый.

Он выдернул руку. Не посмотрел. Не остановился. Прошёл мимо.А я...

Я опустилась на песок. Словно ноги больше не слушались.Я закрыла лицо руками, зная, что он всё ещё где-то рядом. И плакала. Беззвучно.Сердце болело так, будто его вырвали. Без наркоза. Без объяснений.

От лица Алана

Каждое слово, которое я произнёс, резало меня изнутри. Я чувствовал, как рвётся нечто живое в груди, но продолжал говорить. Холодно. Чужо. Ровно настолько, чтобы она поверила.

Я знал — она поверила.

Когда я прошёл мимо, я увидел, как она упала в песок. Как сжалась, обхватив себя за грудь.Она не хотела, чтобы я слышал её плач.Но я слышал.

Каждый всхлип бил по моим костям, как волны в шторм.Я хотел подойти. Хотел обнять её, сказать, что всё это — ложь. Что всё это ради её безопасности. Ради того, чтобы Виктор не добрался до неё.Что если бы она осталась со мной — её бы убили.

Но я не мог.

Я оставил её в слезах.Оставил с болью.Потому что именно так я мог её спасти.И ненавидел себя за это.

Я — монстр в её истории.Но если бы ей удалось выжить, если бы однажды она улыбнулась снова, пусть даже с другим...Это стоило каждой капли моей боли.

Я только не знал — смогу ли выжить сам.

От лица Куралай

Алан ушёл, даже не обернувшись.

Он прошёл мимо, будто я — никто. Будто всё между нами... было ничем. Только ветер остался после него — прохладный, как его слова. Я стояла посреди пляжа, и мне казалось, что внутри меня что-то оборвалось. Нет, не просто оборвалось — рухнуло, раскрошилось в пыль.

А я стояла, пока внутри не щёлкнуло что-то неотвратимое.Нет, не просто щёлкнуло. Вся я — треснула.Где-то глубоко, на самом дне души, что-то надломилось, будто тонкий лёд под тяжестью.

Я не закричала.Не бросилась за ним.Просто... опустилась на колени. Песок с хрустом сжался под ладонями, а слёзы катились сами — горячие, предательские.Мир остался прежним. Люди смеялись где-то вдали, плескались волны, пахло солью и солнцем.Только внутри меня — тьма. Глухая и холодная, как его прощание.

Я вытащила телефон дрожащими пальцами, нажав имя, которое стало моим единственным якорем.

— Дани... — мой голос сдался, и вместо слов — рыдание.

— Кур... Куралай? Что с тобой? Где ты? — её голос дрожал от тревоги. Я слышала, как она вскакивает с места, как её дыхание сбивается. — Скажи мне, что случилось?

— Он... он бросил меня, Дани... Он просто ушёл.Без объяснений. Без прощаний.Он не любил меня.Он... разбил моё сердце... окончательно...

— Кто? Кто это сделал с тобой?! — в её голосе вспыхнула паника.

— Алан... — выдохнула я.

И... всё.Связь прервалась. Телефон погас.Разрядился — как я.

Словно всё, что держало меня — отпустило.

Я шла куда вели ноги.Босая, пустая, выжженная.Песок сменился тротуаром.Огни города больно слепили глаза.Я не замечала лиц, машин, времени.

И только через час поняла, куда пришла.Передо мной — клуб.Тот самый.Где мы впервые столкнулись. Где он впервые назвал меня Неоном.Какой жестокий круг.

Я вытерла лицо рукавом и вошла внутрь.Всё было... как тогда.Смех. Громкая музыка. Воздух, пропитанный дымом, алкоголем и молодостью.

Кроме меня — здесь все были живыми.

Я подошла к бару, села.— Текилу, — хрипло попросила.И выпила.Потом ещё одну.Мне нужно было утонуть. Уйти. Заблудиться в этой неоновой какофонии.

Пока не услышала голос:

— Леди.

Я обернулась.Позади стоял он. Лео.Темноволосый, с той самой полуулыбкой, от которой у девушек подкашивались колени.И взглядом, от которого у меня всё внутри сейчас сжалось — не от желания, от тревоги.

— Почему одна? — спросил он.

Я не ответила.Что-то в моём лице, наверное, сказало за меня больше любых слов.

От лица Лео

Она сидела, как сломанная статуя посреди весёлого бала.С текилой в руках, с глазами, где вместо блеска — пепел.

Я сразу понял: Алан сделал своё.Сделал больно.Сильно.

И вот она — разбитая, уязвимая, с оголённой душой, оставленная посреди танцующего мира.

Он дал мне шанс.Теперь моя очередь войти.

Она пила быстро, будто хотела забыть вкус сегодняшнего дня.Я наливал ещё — медленно, выжидающе.Она сидела рядом, раскрасневшаяся, с прикусанной губой, вся в слезах внутри — и в вине снаружи.

— За что пьём? — спросил я, глядя ей в глаза.

Она усмехнулась, но взгляд был стеклянным.

— За ошибки.— За тех, кто говорит: «люблю», а потом уходит к другим.

Я кивнул и поднял бокал.

— За тех, кто хотя бы не врёт, что останется.

Музыка в баре была липкой, томной.Я встал, подал ей руку:

— Танцуешь?

Она помедлила, потом встала.Двигалась неровно, но в ритм.Тело тянулось ко мне, сама не замечала, как близко стояла.Грудь к груди. Бёдра в бёдра. Я чувствовал, как она дрожит.

— У тебя жар, — прошептал я в ухо. — Или это я так действую?

— Просто... — она сглотнула. — Не думай, что можешь быть для меня кем-то. Я не забываю.

— Не прошу забыть, — ответил я, улыбаясь. — Только распахнуться. На одну ночь.

Она вскинула взгляд.

— Пошли отсюда, — сказал я. — Только не строй из себя святую. Ты пришла сюда не молиться.

Она ничего не сказала. Просто пошла за мной.

Квартира.

Я закрыл дверь. Включил приглушённый свет.Куралай стояла в коридоре, не двигаясь.Я подошёл, медленно, как зверь, нашедший раненую.

— Ещё не поздно уйти, — прошептал я, касаясь её талии. — Но если останешься — назад не будет.

Она молчала.А потом... шаг ближе.

Я коснулся её шеи, поцеловал медленно, с нажимом.Она ответила. Горячо.Пальцы вплелись в мои волосы.

Я уложил её на диван, стянул с неё пиджак, платье упало на пол.

— Подожди... — её голос дрогнул. — Я...— Что? — я завис на секунду.

— Я девственница.

Пауза.Мир на секунду остановился.А потом я тихо выдохнул:

— Правда?

Она кивнула.В глазах — боль.И доверие. Глупое, чистое, ломающее.

Я провёл пальцами по её щеке.Потом медленно склонился к её уху:

— Знаешь, что делает это ещё слаще?— Что теперь твой «первый» — это я.Не он. Не кто-то нежный.Я.Запомни меня.

Я медленно достал из ящика презерватив, с шумом разорвал упаковку.

— Ты готова? — спросил я, уже почти касаясь её.

Она молча кивнула.Потом, еле слышно, прошептала:

— Только... пожалуйста... не делай больно.

Я улыбнулся.

— Только тебе — только сладко.

Перед тем как войти, я нажал кнопку на телефоне. Он уже стоял на комоде, как всегда. Красный огонёк загорелся.

Она не заметила.И даже если бы заметила — уже не имело значения.

Я почувствовал, как она затаила дыхание, когда я провёл рукой вдоль её бедра.Тело её было напряжено, как струна. Внутри — что-то дрожало, что-то боролось.Но она не отстранялась.

— Расслабься... — прошептал я, глядя в её глаза. — Я знаю, как сделать так, чтобы ты хотела ещё.

Я скользнул губами по её шее, медленно, намеренно.Пальцы сжали её талию, притягивая ближе.Между нами почти не осталось воздуха.

Я провёл ладонью по внутренней стороне её бедра — и почувствовал, как она сжалась.

— Шшш... я здесь, — сказал я. — И ты уже не вернёшься назад.

Она не ответила. Только кивнула.

Я был осторожен — не потому что боялся причинить боль, а потому что хотел, чтобы она запомнила это как момент, который сожжёт всё прошлое.Я вошёл в неё медленно, сдавливая зубы, чувствуя, как её тело впускает меня с дрожью, сдержанной болью, тишиной.

Она зажмурилась.Пальцы вцепились в простыню.

Она была подо мной — горячая, яростная, потерянная.Но в этот момент — моя.

Я двигался внутри неё, медленно, с нарастающей яростью.Не потому что хотел быть нежным.А потому что хотел, чтобы она почувствовала каждую секунду.Чтобы это не прошло мимо, как импульс или ошибка.

Она стонала. Прерывисто. Сломано. Слишком искренне. И это разжигало больше, чем тело под пальцами.

Я вжал пальцы в её бедра, ускорился. Она выгнулась, как струна.

И в тот самый момент, между стоном и вдохом, она выдохнула:— Алан...

Имя прозвучало как пощёчина.И как победа.

Я знал, что с этой секунды он больше никогда не будет прежним.И она — тоже.

Её дыхание сбилось, руки вцепились в простынь, и она вся выгнулась подо мной —резко, прерывисто, с крикам, который она, казалось, пыталась сдержать до конца.

Оргазм накрыл её, как волна.Не сладко — надрывно.Как будто в этом освобождении она прощалась. С кем-то. С собой.

Я сжал зубы. Хотел остановиться.Но не мог.

Когда она отпустила, глаза остались закрыты, и в голосе —сломанный шёпот:

— Я его полюбила...Думала, что первый раз будет с ним...

Она отвернулась к подушке.И в следующую минуту — уснула.Разбитая. Обнажённая. Оголённая — не телом, душой.

Я сел рядом, медленно.Не зная, что чувствую.

Смотрел на неё, и внутри что-то щёлкнуло.

Это не было привычно.Не было легко.Не было просто сексом.

— У меня всегда были девушки, — тихо пробормотал я, не отрывая от неё взгляда, —которые уже не были невинными.Которые знали, чего хотят.

Она не слышала.И, может быть, к лучшему.

Я провёл рукой по её волосам. Осторожно. Будто боялся разбудить.И добавил, почти себе:

— А ты...Почему каждая встреча с тобой будто... сжимает моё сердце?

Ответа не было.

Только её спина. Её дыхание.

И чувство, что я только что сломал что-то настоящее.И, может быть, не только в ней — в себе.

От лица Куралай

Я проснулась в незнакомой комнате. Потолок был чужим. Тишина — гулкой.Голова будто наливалась свинцом, и даже глаза открыть было тяжело.Но я знала: это не мой дом. Не моя постель. И не моя ночь.

Я села — и тут же...Боль.Острая, тянущая, где-то внизу живота.Я вздрогнула, едва не вскрикнув.Простынь подо мной... была испачкана. Кровью.

Вдох.Выдох.Память вернулась, как удар током.Лео.Клуб. Алкоголь. Губы. Его глаза. Его руки.

И — всё остальное.Я вцепилась в голову, пальцы дрожали. Слёзы начали стекать по щекам сами. Без разрешения.

— Я... — прошептала я в пустоту.— Я отдала свою девственность ему...

Боль пронзила не тело — душу.Не потому что это был он. А потому что это не был Алан.Я хотела забыть. Хотела разрушить себя — и справилась.

— Алан... — шёпот сорвался с губ. — Я просто хотела...Я упала на пол, как будто ноги отказались держать меня.Закрыла лицо руками и зарыдала. Горько. Тихо. Без сил.

Я предала себя.Свои принципы. Свои чувства. Свою первую любовь.

На тумбочке что-то лежало — свернутый лист бумаги.Я взяла его, не понимая зачем. Развернула.

"Ты была прекрасна. Я не знал, что ты девственница.Ты стала первой девушкой, которая была... такой.Лео."

Руки задрожали. Листок выскользнул.Мне было всё равно.Ничего уже не исправить.

Можно ли повернуть время?Можно ли вырезать из памяти ночь, в которой ты перестала быть собой?

Я не знала.

Но знала одно:даже если Алан ушёл от меня больно, жестоко — но что было больнее что я потеряла себя.

Дом

Я шла домой, сжав пальцы в кулак и прижимая руку к животу.Боль тянула где-то внизу, пульсировала, словно напоминание о том, что я не та, кем была вчера.Каждый шаг отдавался в теле — но самое страшное: в сердце болело сильнее.

Я открыла дверь. Всё внутри меня дрожало.Дом был тихий — и это тишина давила.Но вдруг — голос.

— Куралай?..Дани.

Я подняла голову — и в тот же миг, как наши взгляды встретились, я больше не могла держать себя в руках.Слёзы хлынули сами. Горько. Судорожно.

Она бросилась ко мне, испуганно прижимая к себе.

— Где ты была?!Я... я всю ночь не могла до тебя дозвониться! Ты плакала, сказала, что Алан бросил тебя, и потом связь прервалась!Я с ума сходила! — её голос дрожал. — Я думала, с тобой что-то случилось...

Я закрыла глаза, опустилась рядом на пол, почти падая.— Случилось... — прошептала я.— Я... я отдала себя Лео.

Дани замерла.Молча.Только взгляд потемнел, и руки крепче обняли меня.

— Он... он был первым, Дани...— Я думала, что это будет с Аланом. Что он всё-таки... Но он ушёл.Он просто ушёл, и я... я разбилась.

— Мне больно... вот здесь... — я ткнула пальцами в грудь, чуть выше сердца.— Я не знаю, как это теперь вынести. Я чувствую, что предала даже не Алана — себя.

Дани крепче сжала меня, не говоря ни слова.

— Мне так стыдно...И всё, что я могла — это плакать в её объятиях.Потому что иногда боль не уходит — она просто находит другого свидетеля.

От лица Дани

Куралай заперлась в своей комнате.

Почти неделю.Не выходила. Не говорила. Не ела.

Я пыталась — сначала стучать, потом говорить через дверь.Потом просто оставляла еду у порога.Каждый вечер, как ритуал. Готовила сама — чтобы хоть так напомнить:она не одна.

Иногда она ела. Иногда — нет.Но я знала: если не вмешиваться — она провалится глубже.

Фаиз, узнав, что произошло, был в бешенстве.Он сразу заявил, что поедет к Алану — «и разобьёт ему к чертям эту красивую морду».Я едва его остановила.

Он хотел и к Лео.«Он воспользовался её слабостью. Она была разбита, а он... просто взял своё.»Но я не дала.Не потому, что он не прав.А потому что я не хотела, чтобы Куралай снова вспомнила ту ночь.

Лео...После той ночи он не появлялся.Не звонил. Не писал.Будто его и не было.Как будто это был сон.Только кровь на простыне и глаза Куралай — пустые, как забытый океан после шторма — доказывали, что всё это было по-настоящему.

Но сегодня...

Сегодня она вышла.

Тихо.Осторожно.Словно боялась, что мир всё ещё хрупкий.

— Дани... привет, — прошептала она.

Я замерла.

— Ты встала?

— Да. Сегодня хочу поработать.У нас же банкет вечером, — она попыталась улыбнуться. Слабо.Но я знала, как тяжело ей дались эти слова.

Я не ответила. Просто кивнула.Иногда лучше молчать.Иногда присутствие важнее любых утешений.

Мы молча собрались.Она оделась просто, без макияжа, как будто старалась быть прозрачной.

Мы вышли из дома.В ресторан.И в эту минуту я надеялась только на одно —чтобы работа, люди и рутинные заботы вытянули её хоть немного из этой темноты.

От лица Куралай

В ресторане было странно тихо.Даже музыка играла фоном — будто боялась нарушить покой.

Никто из персонала не знал, что за банкет готовился сегодня.Никаких уточнений, имён, заказчики остались за кулисами.Лишь список блюд, схема рассадки и цветочные композиции.

Я просто работала.Руки двигались сами.Я не думала.Не чувствовала.

Но когда начались приготовления к встрече гостей, в зале повисла глухая напряжённость.Что-то неуловимое — в том, как официанты переглядывались, как будто ожидали кого-то важного.

Я поставила последний бокал, выпрямилась, вытерла руки и тут...

— Они приехали, — шепнул кто-то за спиной.

Я обернулась — и увидела его.

Алан.

Он вошёл первым.В чёрном костюме, как всегда.Но это не был он.Взгляд — пустой.Под глазами — синяки, будто он не спал несколько ночей.Красные, уставшие глаза. Ни капли блеска. Ни привычной силы.

Он выглядел, как живой мертвец.

А рядом с ним — Шейна.Безупречная. Сияющая. В платье цвета шампанского.Её рука лежала на его, как украшение. Он не держал её в ответ.

Я стояла среди гостей, как будто меня забыли выключить.Воздух вокруг стал тяжелее.Дыхание — скомканным.

А потом — голос.Ведущий. Громко, торжественно:

— Сегодняшний банкет посвящён помолвке Алана Вега и Шейны Риос.

Время остановилось.Я смотрела на него — и мне казалось, что он сам это услышал впервые.

Он не улыбался.Не смотрел на неё.И на секунду — он поднял глаза.

И встретился взглядом со мной.

На мгновение всё исчезло — столы, гости, бокалы, музыка.Был только он. И я.И пустота между нами.