Глава 12

Когда слезы наконец высохли, Амелия почувствовала, как по венам разливается слепая ярость. Как он только посмел заявиться к ней домой? И куда, черт его подери, смотрит Эдвард? Словно он не знает, как отразится на ее нервной системе и психике один недолгий разговор с Джаспером. Неужели он полагает, что, раз Белла его так быстро простила, значит все такие добренькие? Как бы не так. Амелия Джаспера прощать не собиралась.

Успокоившись, она даже почувствовала, что гордится собой, ведь не растеклась лужицей у его ног от просьб позволить объяснить ей все, и даже смогла отвесить нехилую для простого смертного пощечину. К несчастью, Джаспер, будучи вампиром, вряд ли почувствовал боль, а вот ее бедное запястье ныло даже спустя два часа.

Амелия не собиралась прощать Джаспера или хоть сколько-нибудь смягчаться по отношению к нему: пусть убивает Викторию и проваливает туда, где пропадал все это время — ей до него не было никакого дела, как и до «правды», о которой все вокруг так настойчиво твердили последние недели. А если он попытается хоть как-нибудь снова проникнуть ей под кожу, Амелии будет чем ответить, и Мейсон ей в этом поможет.

Джаспер, как и восемь лет назад, являлся тем еще собственником и наверняка просто не мог пережить, что его бывшая девушка нашла в себе силы дать шанс другому мужчине и постараться забыть о нем, хотя и совершенно не имел никакого права на ревность или злость. Если бы он, приехав в Форкс, обнаружил Амелию здесь одну, снова в слезах рухнувшую ему в ноги и молящую вернуться, то даже не потрудился бы заговорить с ней.

«Это неправда, и ты знаешь это. Джаспер вовсе не плохой человек»

Внутренний голос, называемый людьми совестью, даже спустя все эти годы не позволял ей пуститься во все тяжкие, обвиняя Джаспера во всех известных человечеству смертных грехах. В конце концов, два года, проведенные с ним, были не самыми ужасными в ее жизни, пусть и закончилось все трагедией. Разумом она понимала, что ей стоило просто игнорировать его даже в школе, обращаясь лишь по самой крайней необходимости, а лучше и вовсе передавать информацию через Элис или Эдварда, однако обиженная девочка внутри желала мести за всю ту боль, через которую он заставил ее пройти.

После того, как выгнала Джаспера из дома, она первым делом бросилась осматривать все комнаты, пытаясь понять, как долго он здесь находился и как много успел обнаружить. Второй этаж оказался нетронутым, как и большинство комнат на первом, однако пачки сигарет, привезенные ею из Канады, Амелия обнаружила смятыми в мусорном ведре, что вызвало лишь новую волну раздражения.

«Кем он себя возомнил? Кто он такой, чтобы вмешиваться в ее жизнь?»

Амелия в сердцах топнула ногой, шумно вздыхая и принимая решение, что обязательно еще отыграется на Джаспере за испорченную вещь. Ее лекарства, которые она всегда держала при себе, на всякий случай, он, к ее большому облегчению, не увидел. По крайней мере, найдены ею они были в ее спальне в одном из выдвижных ящиков прикроватного столика, в том же положении, в котором она их и оставляла. Даже для вампира найти то, что не ищешь, весьма затруднительно.

Следующим вечером их с Мейсоном позвали на ужин Люси с Оливером, и Амелия чувствовала, как с каждой минутой остатки самообладания ее покидают. Мало того, что дядя с тетей взахлеб расхваливали ее перед ним, наделяя теми качествами, которых в ней отродясь не было и заставляя краснеть до корней волос, так еще и пришлось слушать то, насколько они рады возвращению семьи доктора Каллена: как старшего, так и младшего поколения. Оды пели всем членам семьи: услышала Амелия и его имя.

Идеальное поведение Джаспера Хейла, о котором взахлеб рассказывала Люси, вовсе не сочеталось с произошедшим между ними накануне диалогом. Как бы они отреагировали, узнав, что примерный сын доктора Каллена влез к учителю в дом поздно ночью? Возможно, они бы поверили ей далеко не сразу, а то и вовсе решили, что это ее больная фантазия. Амелия решила, что даже шутить на эту тему не станет, ведь создать проблемы  Джасперу значило создать их всей семье, а Карлайла и Эсме она бесконечно уважала до сих пор, что бы ни произошло.

— Как тебе Каллены, Амелия? — поинтересовалась Люси.

— Воспитанные дети, — коротко ответила она. — На первый взгляд.

«Дети... Эти дети старше, чем ты и Люси с Оливером вместе взятые»

Мейсон, сидевший возле Амелии, лишь коротко кивнул, подтвердив, что с ними действительно ни разу не было никаких проблем. Амелия едва сдерживала смех: знал бы он, сколько проблем они могли бы создать всему полицейскому участку за одни только сутки, подумал бы дважды, прежде чем столь тепло о них отзываться.

— Не знаю, о чем думают Оливер с Люси. Прости за сегодняшний вечер, — сказала она, неловко улыбнувшись, когда они вышли из дома.

— Не переживай, — ответил Мейсон, тепло улыбнувшись и открывая перед ней дверцу машины, пусть она и жила всего лишь в нескольких кварталах от дома дяди. — Они просто считают, что мы подходим друг другу. Признаюсь честно, я с ними согласен.

— Давай не будем торопиться, прошу.

Возможно, если бы Амелия не планировала уехать из Форкса с наступлением лета, она бы серьезно задумалась о том, чтобы дать шанс Мейсону: он казался ей спокойным, надежным, понимающим, ведь тоже познал разбитое сердце, только несколько иначе. Она не знала, стоило ли начинать отношения, обреченные проходить тяжелые проверки прошлым, расстоянием, психологическими травмами, оставленными предыдущими отношениями, жизнью маленького городка, в котором способен жить далеко не каждый — все это казалось слишком уж сложным.

Всю ночь ей снилось их совместное прошлое с Джаспером, все самые счастливые моменты их отношений. Амелия до сих пор порой задавалась вопросом, когда он ее разлюбил. В какое мгновение все разрушилось и почему она этого даже не почувствовала? Сейчас к этому вопросу добавился еще один: почему Джаспер сейчас смотрел на нее так, словно произошедшее не было расставанием сроком в семь с половиной лет, а лишь мелкой ссорой накануне, этаким недоразумением, которое легко решить одним коротким разговором?

В тот вечер ей очень хотелось засучить рукава и показать ему свои запястья, а потом наблюдать за тем, как Джаспер меняется в лице, с ужасом осознавая весь тот урон, который нанес ее психике своим признанием в нелюбви. Но она не могла, ведь знала, что не сдержит эмоции, снова разревется прямо перед ним, показав себя слабой, особенно, если никакой реакции не последует. Возможно ему и вовсе будет безразлично все, что ей довелось пережить. Амелия намеревалась скрывать от Джаспера правду так долго, как это представлялось возможным. Проблемы с угрожающей всему городу Викторией являлись поважнее их подростковой драмы почти восьмилетней давности, в этом она отчаянно пыталась себя убедить.

Однако все равно выглядеть хотелось безупречно. На следующий день в школе она появилась в тех самых батильонах, которые Люси ее заставила обуть в первый день, и одном из коротких платьев, пусть и с длинными рукавами, заботливо уложенных ей в чемодан хитрой Зои. В том, что это ее рук дело, Амелия даже не сомневалась — Ханне подобное в голову не придет, да и ей самой тогда было не до нарядов. Ее снова подвез Мейсон — Амелия чувствовала себя отвратительно, используя его ради того, чтобы поставить Джаспера на место, продемонстрировав, что после него ее жизнь не завершилась, но ничего не могла с собой поделать. Порой чувства и сиюминутные желания оказывались сильнее не только разума и логики, но и совести и стыда.

— Мия! — раздалось в пустом коридоре, а мгновение спустя Элис крепко обняла ее, слегка не рассчитав силу, заставляя ойкнуть от неожиданности.

И все же Амелия рассмеялась, обнимая ее в ответ, хотя это и показалось уж очень непривычным столько лет спустя — чувствовать нечеловеческий холод кожи, твердое, словно камень, тело, силу, которой не должна обладать обычная смертная девушка семнадцати лет телосложения Элис. Она уже успела забыть каково это, но, по всей видимости, теперь ее и без того израненным телу и психике придется снова привыкать к присутствию сверхъестественных существ в ее жизни. Лучше так, чем быть убитой Викторией или оплакивать Беллу и винить в ее гибели собственное упрямство.

— Эдвард в порядке? Я вчера ляпнула, не подумав, — она тяжело вздохнула, поглядывая на дверь кабинета, за которой старшеклассники ждали начала урока.

Амелия и сама не знала, почему задала этот вопрос, но слова сорвались с губ раньше, чем она смогла себя остановить. Элис ведь вполне могла ответить, что не понимает, о чем она и почему с Эдвардом что-то не должно было произойти. С чего она вообще взяла, что ее уже давно бывшему парню не все равно на ее короткое совместное проживание с Эдвардом, и это могло вызвать какое-то недопонимание между братьями? Она существовала в их жизни два года, точно какой-то хомячок или рыбка, в то время как семьей они являлись более пятидесяти лет. Два года для бессмертных как две минуты для человека — сущий пустяк.

— В порядке. Нет, Джаспер, конечно, сильно рассердился на Эдварда, но все живы.

Вопреки опасениям Амелии Элис прекрасно поняла, о чем она спрашивала. Джаспер и правда разозлился на Эдварда, пусть и без весомой на то причины. Не то чтобы Эдвард когда-нибудь видел в ней девушку, а она в нем мужчину — Амелия никогда не испытывала влечения ни к кому кроме Джаспера, даже к тем, с кем ее отчаянно пыталась познакомить Зои, уговаривая составить ей компанию на вечеринках или двойных свиданиях. Вторые раз за разом оказывались сущей пыткой. Но сейчас, возможно, с Мейсоном что-то и получится, если только Джаспер перестанет маячить перед ее глазами как живое напоминание о ее первой любви.

Амелия не могла объяснить даже самой себе, почему почувствовала огромное облегчение, едва услышав, что он разозлился на Эдварда, и, если она правильно поняла намек Элис, то дело даже дошло до драки. Или Амелия просто боялась признать очевидное?

— Ты ведь ничего ему не рассказала? — беззвучно, одними губами произнесла Амелия, бросая быстрый взгляд на свои запястья, шрамы на которых скрывали пять браслетов разных размеров на каждой руке.

Элис покачала головой, поджимая губы. В отличие от Амелии, которую совершенно не волновало то, насколько зол он будет за это на Элис и Эдварда, на нее и на весь остальной мир за сокрытие правды, Элис боялась реакции брата, Амелия знала ее достаточно неплохо, чтобы суметь это понять. Однако, в конце концов, это они решили не рассказывать ему ничего, когда он вновь присоединился к семье, где бы он ни находился ранее. Амелия скрывала от Джаспера правду о прошлом, потому что не хотела увидеть в его глазах жалость, но о причинах, по которым Элис с Эдвардом ни о чем ему не рассказали, ей оставалось только догадываться. Однако этот вопрос, как и многие другие, интересующие ее, она задавать не собиралась — возвращаться к прошлому не хотелось, слишком много боли причиняли ей эти воспоминания.

— Отлично выглядите, мисс Крэйг! — воскликнул Майк, стоило ей только переступить порог кабинета.

— Благодарю, мистер Ньютон, — лучезарно улыбнувшись, она прошла к своему столу, мгновенно сталкиваясь с разъяренным взглядом Джаспера, теперь занявшего место за первой партой, каким-то немыслимым образом убедив одноклассниц пересесть. — Но от сегодняшнего теста это Вас, увы, все равно не спасет. Так как Каллены у нас новенькие, разрешаю им в этот раз не писать.

Впрочем, и в ее школе все старшеклассницы потеряли голову от Калленов еще в первый день и сделали бы все, что только они ни попросили. Тогда и Амелия находилась в числе тех, кто восхищался его красотой, ловкостью, грацией, умом, теперь же он раздражал, выводил ее из себя одним только своим присутствием, пристальным взглядом золотисто-карих глаз, так и норовивших просверлить в ней аккуратную дыру. А больше всего ее злило, что глупое сердце все еще хранило в себе чувства к Джасперу Уитлоку, сколько бы разум этого ни отрицал. Однако она не собиралась так просто прощать его, тем более, что об этом ее никто и не просил.

— Они ведь не новенькие, мисс Крэйг, — сказал Тайлер Кроули. — Это нечестно!

От внимательного взгляда Амелии не ускользнуло, как Эдвард раздраженно закатил глаза, наблюдая за кривляньями Тайлера и Майка, что позволило ей сделать вывод, что он их не очень-то жаловал. Решив поинтересоваться позже у Беллы, что к чему, она все же ответила Тайлеру, по всей видимости, не желавшему, чтобы кто-то прохлаждался без дела, пока он страдает над тестом по классической литературе:

— Они пока не знакомы с моими требованиями, мистер Кроули.

— Уверен, мы справимся не хуже остальных.

И снова этот низкий, чуть хриплый голос, так горячо и отчаянно любимый ею раньше. Несколько лет назад Амелия отдала бы все на свете, чтобы услышать его, но сейчас призвала все свое самообладание, чтобы не накричать на Джаспера и не швырнуть пару-тройку учебников, лежавших в ее сумке, целясь прямо в голову. Останавливало не только то, что в конце концов, находилась она здесь в роли его преподавателя по английскому, и об их прошлом никто и ничего не знал, но и понимание, что он даже легкой боли от удара не почувствует.

— Уверенность — это хорошо, мистер Хейл. Самоуверенность вот, напротив, не очень, — усмехнувшись, ответила она, подходя ближе и скрещивая руки на груди. — Я слышала, Ваша сестра-двойняшка окончила нашу школу в прошлом году. Вы что-то подзадержались, мистер Хейл. Плохая успеваемость?

Все присутствующие в кабинете ученики умолкли и переглянулись, явно не ожидая от милой и доброй мисс Крэйг столь резких слов, хотя она и весьма осторожничала в выражениях, стараясь не переходить на слишком уж грубые несмотря на то, что очень хотелось. От нее не укрылось удивление и замешательство в его взгляде — никогда еще Амелия не разговаривала с ним столь резко. Она всегда смотрела на него, точно на восьмое чудо света, на центр ее Вселенной — он им и был когда-то. Теперь же все изменилось, и винить ему следовало исключительно самого себя.

«Чтож, все бывает в первый раз»

— По состоянию здоровья пришлось пропустить один год учебы, — ответил Джаспер, и Амелия с удовлетворением заметила, как он помрачнел.

«Так, значит, вот какая у них легенда на сей раз. Только с чего ему притворяться больным?»

Она бы проявила сочувствие, будь он действительно болен, но Амелия отлично знала, что у вампиров не бывает проблем со здоровьем. Цвет его глаз намекал на то, что Джаспер только недавно охотился, а значит чувствовал себя просто отлично — поэтому и не заслуживал ни капли жалости и понимания.

— Значит Вам следует быть еще более внимательным и не пререкаться с преподавателем, мистер Хейл. Вы, конечно, можете попробовать свои силы и написать этот тест, но на Вашем месте на высокий балл с первого раза я бы не рассчитывала. 

Но стоило ей протянуть скрепленные листы бумаги, их пальцам соприкоснуться, а взглядам встретиться, как былая уверенность тут же куда-то испарилась. Холод его кожи ощущался таким до боли знакомым, что сердце сжалось от тоски по тому времени, когда она могла дотронуться до него, как и когда ей вздумается. Перед глазами пролетели, точно на кинопленке, все мгновения единения их тел и душ, и Амелия почувствовала, как на мгновение мир вокруг них замер: стихли голоса Майка, Тайлера, Эрика и остальных, исчезли, сидевшие на последних партах Эдвард, Белла и Элис, и зывывающего пару минут назад ветра за окном совсем не было слышно.

Скрип чьей-то парты выдернул ее из забытья, и, неловко прокашлявшись, она быстро раздала листы всем остальным, негромко цокая каблуками по старенькому паркету. Амелия ненавидела то, как ее тело до сих пор реагировало на него. А больше всего ее нервировало, что он, разумеется, ощущал все ее эмоции, будучи эмпатом. Она скучала по нему, но не по этому чужому Джасперу, от которого нужно держаться на расстоянии, кто по словам Беллы не мог справиться с собственной жаждой, бросившему ее, разбившему и растоптавшему ее сердце, нет. Она скучала по своему Джасперу, которого очень любила, с которым провела лучшие два года своей жизни, пусть они и были далеки от идеала. Это оказалось очень тяжело смотреть на чужого, кого когда-то считала самым родным.

— Мисс Крэйг, могу ли я задать Вам вопрос?

«Он это специально?»

Раздраженно закатив глаза, она подошла к нему, вопросительно выгнув бровь. Амелия, конечно же, знала, что его вопрос не имел ни малейшего отношения к тесту, но не подойти не могла, чтобы не вызвать лишних подозрений у старшеклассников.

— Чего тебе? — прошептала она так тихо, чтобы услышали только обладатели сверхъестественного слуха.

— Ты красавица, — лукаво улыбнувшись, сказал он, подмигивая ей. — Для кого наряжалась?

— Замолчи и займись тестом, Хейл, — огрызнулась она. — Наверняка у тебя там куча ошибок. И наряжалась я явно не для тебя.

Амелия хотела было вернуться к своему столу, как волна желания охватила ее, сосредотачиваясь внизу живота и заставляя застыть на месте и обернуться. Чертов Джаспер и его дар! Золотисто-карие глаза прожигали ее, смотря с нескрываемой страстью и желанием. Амелия не сумела сдержать вздох от нахлынувших на нее эмоций, а внизу живота сладко заныло. Раньше ей порой и самой становилось страшно от той власти, которую над ней имел один его взгляд, но сейчас она прекрасно понимала, что это не ее чувства — Джаспер мстил ей за ее слова в начале урока, откровенно наслаждаясь мучительной, но не менее сладкой пыткой, откинувшись на спинку стула и не отводя от нее взгляд.

Какое он имел право так на нее смотреть? Как только посмел использовать на ней свой дар, заставляя ее испытывать давно забытые чувства? Мерзавец!

— Прекрати, — сквозь зубы процедила она, сжав руки в кулаки. — Хватит.

***

Джаспер понимал, что сейчас одолеваемая обидой и гневом она не станет его слушать, от того и провоцировал ее. Амелии нужно было выплеснуть на него все свои негативные эмоции: злость, боль, разочарование и обиду, скопившиеся в ее душе за последние семь с половиной лет. Только отпустив их, она сможет рассуждать трезво и попытаться его понять. Если бы он сейчас признался ей в чувствах при первой же встрече, начав молить о прощении, она бы все равно не поверила его словам, решив, что он лжет, чтобы снова подобраться к ней поближе, залезть в душу. 

Когда Джаспер вернулся домой, никого, кроме Эмметта, застать не удалось. Элис с Эдвардом после школы отправились к Белле, Карлайл с Эсме захотели провести время наедине друг с другом, Розали спряталась в гараже, в очередной раз разозлившись на Эдварда по одной ей известной причине. Впрочем, Джаспер и сам был непрочь стукнуть младшего брата разок-другой.

— Ты все еще намерен уехать после того, как мы разберемся с Викторией? — поинтересовался Эмметт, отвлекаясь от новостного канала.

Джаспер усмехнулся, вспоминая сердитое покрасневшее лицо Амелии, когда он решил подшутить над ней, воспользовавшись своим даром. Он и раньше ее смущал подобным образом, но тогда они были вместе: реагировала она не менее забавно. Джаспер скучал по ней, хотя и эту Амелию, обросшую броней, узнавал с трудом, но от того любил ее не меньше — она дерзила, издевалась, поддевала его, но Джаспер довольствовался их перепалками, успокаивая себя тем, что не чувствовал самого главного — равнодушия. Амелия злилась, раздражалась, выходила из себя от одного только взгляда на него, но Джаспер чувствовал, как колотится ее сердце, выдавая ее настоящие чувства.

— Нет, я останусь в Форксе ровно столько, сколько здесь пробудет Эми, — улыбнувшись, ответил Джаспер. — Она на меня, конечно, очень зла, даже четыре с минусом поставила за идеально написанный тест, но я сделаю все, чтобы вернуть ее, насколько бы сложно это ни было.

Эмметт расхохотался и кивнул, хлопая его по плечу с такой силой, что, будь Джаспер человеком, сломал бы ему позвоночник.

— Так и не удалось выяснить, что скрывают Элис с Эдвардом?

Былое веселье испарилось, стоило ему только вспомнить об Элис и Эдварде. Нахмурившись, Джаспер недовольно покачал головой. Его невероятно выводили из себя эти их игры в молчанку, а у Амелии он даже и не пытался ничего выяснить, потому что не сомневался, что она все равно не расскажет — точно не сейчас, когда совершенно не доверяла ему. Однако если чувства и действия Амелии Джасперу казались более чем ясными и понятными, то Эдвард и Элис вели какую-то только им известную игру, которая ему совершенно не нравилась.

— Все эти годы они странно себя вели, особенно, когда мы только уехали из Калгари, — рассказал Эмметт. — Куда-то наведывались постоянно, переглядывались частенько, и эти видения Элис, о которых она нам ничего не рассказывала... — он покачал головой. — В прошлом году я решил, что она видела Беллу, когда у них с Эдвардом закрутилось, но вчера меня осенило: а что если эти двое общались с твоей Амелией все эти годы?

Джаспер цокнул языком, покачав головой, стоило только Эмметту договорить. Этот вариант он совершенно не рассматривал: даже если бы Элис с Эдвардом запросто могли нарушить данное ему слово, посчитав, что так будет лучше, Амелия не стала бы сейчас скрывать, что все это время общалась с его родственниками, да и отреагировала на его появление в городе совершенно иначе, ведь что брат, что сестра не смогли бы так долго скрывать от нее место его пребывания.

— Чтобы Элис и не проболталась о том, где я? — умехнулся он, качая головой. —  Эми бы уже давно знала о истинных причинах нашего расставания и, даже если бы продолжала злиться и обижаться, задала соответствующие вопросы при первой же встрече. У нее невероятно доброе сердце. Эми переживала бы за меня, даже сердясь.

— И как ты намереваешься с ней мириться?

Хотел бы он знать ответ на этот вопрос. О примирении думать было слишком рано, Амелия хранила в себе гнев и злость все это время, хотя он и надеялся, что время залечит раны, но, видимо, даже оно не всесильно. Еще и Мейсон этот — Джаспер едва сдержался, чтобы не оторвать ему голову прямо на школьной парковке, неужели он и правда нравится Амелии?

— Пока не знаю, — озадаченно вздохнул Джаспер. — Но обязательно что-нибудь придумаю.