6

Репетиция очередного банкета вызывала в Мелиссе раздражение. Утешая себя лишь мыслью о том, что весь театр зажравшихся актёров вскоре кончится, она спокойно и безучастно наблюдала за сценой.- Лена, чего ты как корова на льду? Тяни ногу выше!И вовсе неясны ей к чему здесь вообще балерины. К чему здесь оркестр и вокалисты. И всё становится понятно, когда на худое плечо брюнетки ложится увесистая рука. Отец.- Милая, как тебе? Это лучшие танцовщицы Москвы.Восторженно, но с осторожным ожиданием в глазах спрашивает Эльдар Самирович. Мелисса расплывается в широкой улыбке, но в душе хочет сломать каждую ногу этих танцовщиц.- А что, папочка, в борделе где ты развлекался, не нашлось талантливых молодух? Или нет, они наверное были ещё младше меня? Постыдно...Улыбка сошла в гримасу боли, поэтому спрыгнув с барного стула, забыв про кофе и забрав вещи- она развернулась к выходу. - Мелли, я не это имел ввиду.Тяжесть, словно смола- заполнила грудь.- Папа, я не в настроении. У меня жуткая мигрень, поэтому я не хочу вникать в весь цирк, что ты здесь собрался воспроизводить вечером. Это обычный банкет дерьмовых людей, у которых нет ценности жизни! Ради кого и чего ты это воротишь? Ради того, чтобы они выйдя отсюда ночью, сказали какой ты лицемерный мажор? Гронская с тяжестью выдыхает.- Если так- дерзай. - Сегодня будет действительно очень важная семья, Мел! Мне нужно их впечатлить, вот это всё- показуха, но эти люди любят глазами и ушами. Им насрать на ценности жизни, но не всё равно на масштабы кутежа.В отчаянии поднимая руки вверх, она молча уходит. Никогда не было пользы от этих разговоров. Сбивчивое дыхание мешает быть невозмутимой, а напряжение в теле заставляет вновь вспомнить успокоительную пилюлю: счёт от ста в обратную сторону. Если попробовать это на себе- ты станешь спокоен, как ленивец; и пуст, как мозг моделей. Её голова опущена, в руках сжат клатч, а волосы водопадом струятся по плечам и щекам. Жаль, что волосы не могут спрятать тебя однажды и надолго, пусть даже если и тебя будут видеть остальные; главное- чтобы ты никого из них не видел. - Я прошу тебя, сегодня никуда не пропадай. Это важный вечер, Егор; хозяин торжества, так-же как и мы, желает подписания контракта. Угрюмое лицо вмиг взметает вверх, а глаза в испуге распахиваются, точно также, как и губы. Булаткин устало возвышается над ухоженной женщиной, которая смотрит на него так, словно умоляет. Инстинкт самосохранения срабатывает слишком поздно, к Мелиссе обращается оглушительно и беспомощно девушка.- Мел, это какой-то кошмар! Ты видела тот провал, что он там устроил?Брюнетка морщится, осторожно оборачиваясь на голос знакомой. Дина вымученно складывает руки вдвое, смотря на Гронскую с жалостью.- Ну скажи ты ему- пусть отменит хотя-бы балерин. Это же полный бред.Мелисса невольно расплывается в улыбке, прикусывает губу и вздергивает бровь.- Ты знаешь, бывают такие форс-мажоры, когда нечаянно теряются все костюмы танцовщиц...Или - Или ты вместо балерин сделаешь презентацию. Молю!Хнычет Дина, а Гронская в нерешительности сжимается. Карие глаза бегают по всему фойе, а когда пересекаются с выжидающим взглядом подруги, то она качает головой. Это совершенно неуместное представление. Этим людям точно нет никакого дела до таких дел.- Они зануды, Дин. - Но ты...Мелли, он будет гордиться тобой, а бонусом для всех станет то, что эти плоские балеруньи свалят к чертям. Давай-же детка, сделай это ради нас всех. Гронская хихикает, качая головой, а потом расстегивает золотистую змейку клатча. Несколько касаний по сенсору и она тяжело вздыхая говорит:- Папа, я желаю сделать показ. Сегодня, вместо номера с балеринами. Уверенный голос вгоняет в неудобство даже подругу Мелиссы. Эта девушка обладает чарующей магией.На том конце провода звучат восклицания, на которые от самой Мелиссы служат лишь закатившиеся глаза и неловкая поправка волос. - Я ещё не на сцене, отец. Я ещё ничего не сделала, чтобы ты так восхищался. И звонок завершён. Мелисса разводит руками, вызывая писк подруги, что кидается ей на шею.- Обожаю тебя, красавица! Он готов заживо удавить даже маленького щенка, и не дрогнет, но зато один твой взгляд- и он плывёт. Снова тихий хохот служил ответом Дине, но обе они перестают хихикать, когда к плечу Гронской прикладывается тяжёлая рука. - Мел, сзади тебя стоит бог. Заворожённо бормочет Дина, не отлипая от Мелиссы, которая стыдливо сжимается, слыша тихий смешок Булаткина. - Я всего-лишь идиот, девушка. Который очень сильно старается извиниться перед вашей подругой. Разрешите мне это сделать? И Дина словно обожженная, отталкивает Гронскую вперёд от себя .Мелисса стонет.- Спасибо, малыш, ты тоже всегда можешь на меня расчитывать. С издёвкой благодарит подругу, а после, с бесстрастным лицом разворачивается к Булаткину. Да. Он Бог.Карие глаза внимательно изучают брюки-карго, белую футболку и накинутый поверх футболки блейзер. Ей приходится подавить воспалённое влечения, чтобы не сдать себя с потрохами. - Что вы хотели, Егор Николаевич? У меня очень много дел на ближайшие шесть часов, так что я не могу терять их на пустяки в виде вас. Сладкая улыбочка растянулась на чистом лице девушки. Булаткин тяжело вздыхает. - Я уже понял, что я идиот, Мел. И не обязательно было отправлять мне цветы обратно, приклеив ко лбу курьера надпись. Парнишка доехал до меня седым. Гронская хмурится. - Скажи спасибо, что я не запихала ему те колючие розы в задницу. Голубые глаза блондина сверкают, но он подавляет улыбку. Даже то, что она ругается- оставляет её бесконечно милой. - Спасибо, детка. Смиренно произносит Егор, улыбаясь надутым губам Мелиссы. Она обходит его стороной и направляется вперёд, туда, куда и шла изначально. Она так переполнена возмущением, что даже не осознаёт то, что за ней ступают нервные шаги. Свистящий воздух заполняет маленькое фойе, когда Булаткин решительно цепляется за тонкое запястье Мелиссы и толкает к ближайшей стене. Голубые глаза горят раздражением, а ноздри раздуваются от тяжелых и горячих вдохов. В таких ситуациях она никогда не бывает загнанной в угол овечкой.- Хватит может ? - Закрой рот, и слушай. Пальцы сжимают идеальную талию, а злая гримаса прячется между её плечом и скулой.- Я так сказал, потому что ты мне сделала неприятно. Я действительно искренне открыл тебе свою потайную дверь, а ты туда зашла- плюнула и убежала. Я не видел ни одной женщины, которая бы искренне лила слёзы из-за того, что я сказал что-либо не так. Я не встречал ту, у которой была хороша и мордашка и душа, поэтому и верить в твои эмоции не мог. Мелисса тает, словно лёд в напоре огня. Макушка глухо ударяется о стену, когда она её откидывает, позволяя блондину чуть больше, чем просто там прятать лицо. Тёплые губы касаются всех проводков , которые оголены на мягкой коже. - Надо было прижать тебя к стене две недели назад. В следующий раз буду умнее. Шепчет Егор между поцелуями. Мелисса хихикает, но саднящее пощипывание превращает смешок в стон.- Не смей оставлять засосы. Я буду сегодня выступать перед всеми гостями, у меня нет закрытых платьев.- Ох, я куплю тебе платье. Самое закрытое, но только дай мне ещё немного насладиться тобой. И больше нечего было сказать. Опьяняющие касания, тот самый запах и тепло его тела- всё это переполняет её.Правая рука ныряет в копну пшеничных волос, а изящная нога окольцовывает мужественные бёдра.- Чёрт, не хочу, чтобы нас видели тут обжимающихся. У тебя забронирован номер? Гронская роется в заднем кармане джинс, а после протягивает ему ключ-карту. Это было бы волнительно, было бы безумно, но сейчас кажется, будто всё как никогда правильно. Эта связь сближения должна была произойти, и только она покажет есть тут что-то больше слияния тел, или нет.Быстрые, словно неторопливый бег шаги, заинтересованные взгляды работников отеля и её красные щёки. Это вызывает у Булаткина пакостную улыбочку.Улыбочки сходят на нет, когда писк дверного замка оповещает о том, что дверь заблокирована с той стороны. Её волосы, словно в огне сплетаются с лучами солнца, глаза застилает предвкушение, а губы поджаро алеют. Егор нервно сглатывает, но это лишь секундное смятение, после которого мощное тело кидается вперёд .Его губы- осязаемая дикость, руки- мантра желания, а напор- срыв .Её дрожащие руки стягивают прочь блейзер, футболку, плывут по рельефам мышц, а потом цепляются за ремень.Отстранение на этот краткий миг, является для обоих щелчком. Они обнажены, под лучами палящего солнца и в царстве чистых простыней. - В этот раз не будит никаких вступлений. Рычит Булаткин, на что Мелисса лишь кивает. Где-то под ними, рядом с кроватью, в груде одежды он находит желаемый блестящий пакетик. Скулы подрагивают , а плечи никак не могут сбавить напряжение.Мелисса дрожит.- Расслабься, Егор.Булаткин вымученно смеётся, натягивая латекс на пылающую кожу. - С тобой невозможно, красавица. Голубые глаза в ожидании замирают на улыбающемся лице брюнетки.- Готова? Легкий кивок и они в другой вселенной. Отчаянный стон, похожий на жалобный всхлип и его сжавшиеся по бокам от её головы кулаки. Худые ноги окольцовывают талию, пятками упираясь в тазовые кости. Голова в экстазе откинута назад, а по груди разливается румянец, ещё больше выделяя две чуть заметные родинки посреди грудей. Теперь он будет помнить о них.- Какая-же ты красавица, Мелли. Но ответом на его сдавленный комплемент служит лишь стон. Для неё нет ценности в комплиментах, обещаниях или прочих словах. Важнее всё прочувствовать. Капли пота скатываются по спине, словно их создал ливень. Губы отчаянно опускаются к её распахнутым и в самый последний момент соединяются. Первый раз был недолгим, без прелюдии, в номере дорогого отеля и без всякого адреналина. Но это несравненное удовольствие. И эта женщина вызывает в нем то, что не может вызывать ни одна другая. Стремление. Он хочет стремиться быть ближе, защищать и сохранять её покой. Мучительно было все прошлые дни ломать голову над тем, какой ещё сделать подвиг, чтобы она хотя-бы не послала, но самым продуктивным способом оказался необдуманный: прижать ее к стене. Она загадка.- Егор.