Я так ждала тебя, Вова!1ч

«В грозы, в бури, в житейскую стынь,При тяжелых утратах и когда тебе грустно,Казаться улыбчивым и простым —Самое высшее в мире искусство...»С.А.Есенин

Туркин без какого-либо энтузиазма оглянул Есению. Он смотрит в ее глаза, которые в момент стали такими... блестящими, как у котенка. Он даже как-то расплылся в ее взгляде, но затем повернулся к Сутулому, пытаясь вспомнить, что ему нужно было сказать. После наигранно выдал:

—Ищете что-то?— грубо произнес он и прокашлялся, стараясь не смотреть в глаза девушки, которые любопытно рассматривали его. И, может, он был не так ей интересен, но взгляд у нее был таким любопытным, что казалось он был влюбленным.

—Мобильник, — ответила Еся, засунув руки в карманы.Она будто пришла в себя, перестала наклонять голову набок и пару раз быстро моргнула, понимая, что своим взглядом давила на парня.

—Этот?— кучерявый раскрыл ее ладошку, вложив в нее мобильник.

Как-то странно все. Но Есении, если честно, сейчас не до этого. В сердце как будто рана кровоточила. Это, да, знакомое, но такое забытое чувство. Обман... предательство. И если раньше это было исключительно из-за ее глупости, то сейчас... точно так же. Ничего не изменилось, она по-прежнему та глупая девочка, которую называли «бескрылой»...

На губах девушки появилась улыбка, она положила свой телефон в карман куртки и подняла голову. Опять этот взгляд, но, кажется, Туркин уже привык.

—Этот... спасибо.

Еся не верила в глупости про любовь с первого взгляда. Симпатия или влюбленность с первого взгляда — ладно, в это поверить можно, но не более. И на секунду она правда подумала, что это то, но тяжелый, будто наполненный свинцом взгляд выбил эту мысль словно оплеухой.

Взор девушки устремился в его зрачки, а он в ответ точно как благословенно, — священник Хренов,— кивнул и тут же отвернулся, кинув холодный взгляд. Он как будто превратил её в ледышку этим взглядом, и она, соотвественно, дернулась. Как-то резко у него сменилось настроение,— оно и понятно, своих дел полно, а он здесь исполняет, пляшет перед девчонкой какой-то. С тяжелым вдохом Туркин достал сигарету, надеясь успокоить свое раздражение, но и это ему не удастся сейчас сделать.

—Чего-то я тебя не видел на районе,— запрыгнув на бортик, прохрипел он, тут же прокашливаясь. Вроде, как мальчишка, но только взгляд такой отстраненный и пронырливый, будто это полковник сорокалетний.

Турбо достал коробок «Балабановские», чиркнул и поднес спичку к сигарете, выдвигая челюсть вперед для удержания бумажной трубки в разбитых губах. Еся так внимательно за ним следила, не обращая внимание на табачное изделие, перехваченное зубами, не заметила опасности. а Илья тут же среагировал и вырвал его сигарету. Туркин возмущенно развел руками, на что Сутулый тихо прошептал, пока Салтыкова всё ещё просто наблюдала за кудрявым, словно перед ней была статуя Микеланджело или скульптуры с «вуалью» .

—Потом объясню,— он протянул ему сигарету обратно. Зеленоглазый взял ее и засунул за ухо, фыркая, выкинул спичку, закатив глаза.

—А я в другом районе жила,— улыбнулась та, посмотрев исподлобья.—Хади-Такташ.

Туркин напрягся, глянул на Сутулина, и тот в ответ кивнул, будто пытался сдержать мысли парня в его голове. Уж очень ему хотелось высказаться. Салтыкова же не переставала внимательно осматривать его, поэтому не завидела, как рядом оказались еще два парня.

Что-то здесь не так.

Она очнулась, осмотрела всех и напряглась. На самом деле, Еся не была глупой, людей она читала. Но, только тех, кто не входил в её окружение — те, кто входили, для нее были как невидимая зона. Бесполезный дар.

—Владимир, можно просто Вова,— усатый парень протянул руку и улыбнулся,—Адидас.

Есения пожала ладонь Суворова, затем перевела взгляд с улыбающегося парня на уже более сурового... с виду. Его нахмуренное лицо расплылось в мягкой улыбке, и Салтыковой стало стыдно, что она так подумала о нём.

—Вахит,— точно так же протянул руку,— Зима.

Еся тоже ее пожала и оглянула их всех во второй раз, намного внимательнее : Турбо напряжено смотрел на нее; Зима и Адидас непонимающе; а Илья спокойно стоял за ней. Вообще, когда Сутулый стоял за ее спиной, она, пусть и немного, переставала тревожиться. Только сейчас она понимала, что Сутулый тоже при делах, сейчас вокруг неё спектакль.

—Еся,— ответила девушка, избегая исковерканное «Есенин».

—Есения, приятно,— улыбнулся Вова.— Такую прекрасную девушку я раньше не замечал у нас. Из далёких краёв?

—Она с хадишевскими,— холодно отрезал Турбо.— Штирлиц.

Теперь Вова и Вахит поняли,— им бы Оскар,— почему товарищ сидел с таким выражением лица,— ему в первую очередь. Зима с задержкой нахмурился и подошел к Турбо, сев рядом. Еся повернулась к Вове.

—Жила раньше на районе Хади-Такташ. А вы чего так напряглись-то, пацаны? Я ж не пришиваться пришла.

—А чего нет?— вдруг спросил Зима.

—Бред это всё,— ответила Салтыкова.

—Ты с кем ходишь?— спросил Турбо, хмуря брови.— С Сутулым? У тебя, вроде, девчонка была, не?— небрежно буркнул парень.

—Сама по себе. С какой целью интересуешься?

Да, не «спрашиваешь», а «интересуешься». Это важно помнить при разговоре с пацанами.

—Просто смотри, какая ситуация. Ты теперь на районе Универсама живешь, значит под нашей защитой,— пояснил Зима, смотря на Вову.

Сказать честно, Зима звучал как-то более убедительно.  А еще взгляд Вовы следил за выражениями лиц так пристально, что это было похоже на то, как учительница смотрит на двух мальчишек , рассказывающим о какой-то драке своим родителям.

—С чего такая милость? Защита прям?— девушка решила подыграть,— Ну-ну?

Туркин еще сильнее насупился. Он спрыгнул с бортика, приблизился к девушке хищной походкой и засунул руки в карманы. Парень всё так же скептически и надменно смотрел на нее, так еще и сверху вниз, наклонив голову на бок.

—Если замес начнется...

Вова нахмурился. Будто он что-то не то сказал.

—Типо, пойду ли я с вами морды набивать?—она засмеялась.— Вы че, пацаны, я не пришитая. Да и девушки не пришиваются, не так?

—Короче, пацаны, с нами она ходит. Зима, Турбо, вы сами там определитесь,— Вова улыбнулся Есении.— В целях поддержания порядка на районе мы ввели нововведения.

Странно это все.

Он отошел. Есения вытянула губы, создавая подозрительное выражение лица, зыркнула на Илью, который стоял, будто ничего не происходило. Она знает это поведение. Турбо окликнул Суворова.

—Э!! А если она шпионить тут будет?— возмутился парень, на что Володя махнул рукой.—А дальше сам, Турбо, разбирайся?— прошептал под нос кудрявый.

—На хадишке такого не было,— будто жуя, проговорила девушка.— Вы че, так ко всем девушкам пристаете?

—Мы по всем подъездам шастаем,— ответил Турбо, нависнув над ней, как туча над лесом. Прозвучало неубедительно, поэтому Еся не сдержала легкого и самодовольного смешка в лицо Туркина.

—Маньяки?— тут же приняла серьезный вид.

—Про Айгуль слышала?— вдруг спросил Зима, усмирив Салтыкову,— Вот укрепляем безопасность.

Туркин внимательно смотрел на девушку — появилось много  вопросов. А Зима внимательно смотрел на Турбо, а потом и на Есению, что как-то уже испуганно оглядывала и его, и его товарища.

—Валера. Со мной ходишь,— он взял ее под локоть.— Считай, ангел-хранитель теперь твой.

Вахит засмеялся, толкая Сутулина в бок. Кивнул в сторону происходящего спектакля, так и желая крикнуть «Браво! Оскар! Несите Оскар!».

—Не хожу,— возмущается,— Я сама по себе!

—Со мной ходишь,— повторил парень настырнее.

Еся оглянулась на Илью, он улыбнулся и пожал плечами, уходя с шатающимся Вахитом. Уж очень ему поплохело. Есению тоже в этот момент пытались увести, и она наконец обратила на это внимание, воровато глянув на белые кроссовки парня — чего, у приезжего вымогал? Не в Москву ж за ними мотался..?

—Куда ты меня тащишь?— студентка попыталась отстраниться.—Я тебя не знаю даже!

—Поговорить надо.

Салтыкова хмурится. Цирк цирком, но волочить её по району на глазах у всех не надо.

—Я не собираюсь говорить с тобой!

—Послушай, это не Хади-Такташ.  С тобой нормально тут себя ведут, так что нечего так борзеть.

—Хорошо. Что ты хочешь сказать?

—Мы — универсам. Тут свои есть правила, свои порядки, традиции. А еще нововведение, как ты слышала. Мне сказали «присмотреть».

—Кто сказал?

—Поэтому, если кто-то приставать начнет, прессовать, обижать...— пропускает её вопрос.

—Сама разберусь.

Валера усмехнулся. Он засунул руки в карманы.

—Скажешь мне. А теперь, признайся-ка, честно, тебя сюда хадишесвкие послали?

—Я от них сбежала,— улыбнулась девушка,— Колобок-Колобок, я от бабки сбежал, я от деда сбежал, и от тебя, серый волк, я тоже сбегу.

Туркин усмехнулся, но девушка выскользнула. Валера вздохнул.

—У тебя не сходится. Сначала ты говоришь, что за меня кто-то просил, а потом спрашиваешь, подослали ли меня. Кто просил?

—Сутулый,— не обдумав, выдал он.

—Да? И давно такие как ты выполняют просьбы суперов?

—Много вопросов, красивая.

Она дрогнула. Ненавидела это слово.

—Ну вот, договорились. Я не называю тебя «красивой», — лыбится Туркин,—А ты не задаешь вопросы,— фыркнул под конец.

Девушка прошла мимо него, но Валера бегать за ней не собирался, только крикнул ей в след, очерчивая стройные ножки и хрупкие плечи.

—На дискотеку придешь?— молчание в ответ,— Завтра к шести. Я у входа ждать буду! Есенин..— поругался под нос в конце.

Девушка ничего не ответила. Турбо опять сматерился, прокручивая не удавшуюся часть разговора в голове. Вжался в стену, внимательно изучая ее походку — сначала покачивала бедрами, идя по невидимой узкой дорожке, а потом пошла расслабленно, легко, медленно.

—Сучка,— засмеялся Турбо про себя, но сразу же осёкся. Ну сучку она похожа не была, слишком милая.

С этими мыслями Валера поплелся обратно к то ли полю, то ли катку. Там уже его ожидал Адидас, вернувшийся в актерский состав, и хихикающие Зима с Ильей, ждущие момента подколоть его.

—Сделал,— недоволен буркнул Валера, стараясь скрыть нежелание подчиняться Суворову. Встал рядом.

—Вот и молодец!

—Ты ей когда скажешь?— закуривая, спрашивает Зима.

—С «когда» я сам разберусь.  Турбо, она на дискач согласилась?— спрашивает Володя, поворачиваясь к Турбо.

Валера самовлюбленно улыбнулся. Эта его широкая улыбка..

—Ну... не то, что согласилась, но и не отказалась. Да и кто мне откажет?

Зима засмеялся и стукнул его по козырьку шапки. Турбо сделал то же самое, но они не сцепились. Впервые. Потолкались, повозмущались и успокоились.

—Ну ладно, пойду я, пацаны. Удачи.

Валера, конечно, не горел желанием «брать под опеку» и заботиться о какой-то девушке, но уж очень ему стало интересно, что за девчонка. С виду серьезная, но в то же время какая-то... мягкая? Он совсем забыл про вырванную сигарету Сутулым, но когда вспомнил, уже ушел за поле. Главное не забыть спросить про это завтра. Только вот к чему это? Неужели эта хрупкая девочка могла, завидев сигарету, кинуться на кудрявого? Вряд ли.

19:45

Есения подходит к общаге... вдруг слышит тихое всхлипывание. Точнее, один всхлип. Он не жалобный, не отчаянный, не женский. Она заглянула за угол здания и увидела Марата, сразу пошла к нему, опускаясь рядом на бордюр. Салтыкова не знала, что делать, ведь успокаивать плачущих людей она не умела — её саму никто никогда не успокаивал, за исключением брата или сутулого пару раз.

—Маратка?— прозвучал тихо, будто голос Ангела, шепот над его головой.

Она внимательно смотрит за парнем, вытирающим единственную слезу с уголка глаза.

—Привет,— поворачивается Суворов, правда смотрит через нее.

—Здорова... а ты чего тут?

Марат только хотел что-то сказать, но не смог. Он вздохнул и, проигнорировав вопрос девушки, потянулся в карман.

—Передашь Вове?— парень протянул пистолет, замотанный в какой-то пакет. Еся и не сразу разглядела форму оружия, не сразу поняла, но к счастью над ее головой замигал пару раз свет из разбитого фонаря.

Есения отшатнулась. Она аккуратно взяла его, предварительно надев перчатки, что лежали в карманах еще с декабря. Марат тоже полез в карманы, отвел взгляд и прерывисто выдохнул.

—Вы им грохнули кого-то?— Салтыкова напряглась,—Марат!

Суворов покачал головой влево-право в знак отрицания, хоть студентка была права. Есения напряглась сильнее, вздохнула и засунула пакет во внутренний карман куртки, застегнулась и укутала лицо в шарф, оглядываясь по сторонам. Была у нее странность — она либо задает кучу вопросов, либо молчит.

—И скажи ему, что я его с Афгана ждал... очень.

Есению как будто ударили под дых. Совсем забыв о Вове, она подумала про брата. Афган... Салтыкова сдавила пальцами переносицу, хотелось спать, болела голова, но она продолжала молчать. Марат достал сигарету, которая находилась за его ухом, и поджег зажигалкой. Он сделал вдох, втянул дым и тут же выпустил, кивнул брюнетке и отвернулся, поднявшись. Его силуэт отдалялся, а Есения в это время закашливалась от дыма, закрывая рот рукой и размахивая другой.

—А почему сам не передашь-то?— окликает девушка, сжимая гортань.

—Я к тетке уезжаю!— ответил тот, выбросив табачное изделие, так и не докурив.

18:11

Еся все же решилась пойти на дискач, да и Вовке надо кое-что передать. И уж очень хотелось ей посмеяться над Валерой, который будет «охранять» ее, Ангел-хранитель недолепленный. Вообще, идея разумная, но в то же время какая-то очень глупая. В любом случае, это странно, ведь на всех девушек не напасешься — в стране на 90е годы 1120 женщин приходилось на 1000 мужчин. Точно спектакль какой-то. Только вот кто его затеял? Сутулый? — вряд ли. Турбо? Туркин странный. Наверное, он. Но зачем?

Но вот она подходит к Дому Культуры, видит одинокого Валеру. Ее это позабавило — а если бы она не пришла? Да, он был симпатичным, но пришла Еся из-за Вовы. Было глупо брать с собой орудие и надеяться, что оно не проходило ни по каким делам, но всё же.

Салтыкова прячется за углом, смотрит. Ждет, оказывается? Только вот Есе не далось его помучать — она и не собиралась, просто за смотрелась,— он сразу ее заметил, и пошел навстречу.

—Пришла, значит?— Турбо улыбнулся. Ему это льстило, ведь сначала она сделала вид упрямой и непокорной, но так быстро сдалась под его обаянием.

—Ага, Вова где?— произнеся это, Салтыкова отвернулась и улыбнулась, предвкушая реакцию. Турбо тут же нахмурился, и его надменная и польщенная улыбка исчезла. Вместо нее на лице выплыла гримаса недовольства, а из губ раздалось тихое фырканье.

—А тебе зачем?— грубо кинул он, взяв девушку за локоть и потащив в дк.— У него девушка есть, если что. Распишутся скоро. И в Гагры умотают.

—Передать кое-что надо, не расстраивайся ты так. Усы у него, конечно, красивые, но... а, впрочем и неважно,— успокоила его Салтыкова.

Турбо усмехнулся и тут же фыркнул, приняв скорбный вид. Он молча завел ее внутрь, начал снимать с нее куртку, шарф, а после свой бомбер и даже фернандельку, чему девушка удивилась, ведь жест весьма джентельменский для пацана. Он делал это автоматически, все время оглядывался, Еся почувствовала себя какой-то вещью, которую работник на заводе упаковывал. А еще она только сейчас заметила следы от драки на его лице, которые он пытался скрыть. На улице не было видно, ведь уже стемнело, но в тусклом гардеробе ДК разбитая губа стала виднее намного лучше.

Но сразу после ее анализа о том, что он джентельмен в одной миллионной доле, парень схватил ее за талию, заведя в зал, откуда уже играла музыка, и надел шапку обратно. Минута полного разочарования и Еся снова отводит взгляд.

—Руки,— возмутилась девушка, на что кудрявый усмехнулся, взял ее за ладонь и потащил сквозь кучки людей. Точнее, сквозь круги людей, в которых те танцевали, как в хороводе.

Он привел ее к пацанам, стал здороваться с каждым по кругу, ведя Есю за собой... и те с ней поздоровались. У Салтыковой прям поднялось настроение, и весь её скепсис улетучился. Валера встал возле девушки, навис над ней и начал что-то громко говорить, правда из-за шума слышно было не очень, да и Есения все время пыталась отойти куда-то, выглядывая из-за широких плеч стопившихся парней.

—Тебе хадишевские правила объясняли?

—Я с хадишевскими не ходила,— ответила она, поднимая свою голову.—А что, и тут правила? А как же ваш анархизм?

—Ты нас с кем-то путаешь, красивая,— протянул последнее слово Валера, тут же поймав недовольный взгляд.— Значит запоминай! В чужие круги не ходить,— он самодовольно фыркнул и тут же мило улыбнулся, приблизившись,—  Золото украсть ведь могут. Но тебя это, конечно...

Она нахмурилась. Он улыбается шире и еще громче говорит:

—Касается больше всех.

—А мне говорили уже,— задирает нос студентка.

Валера усмехнулся. Интересно, кто же ей это сказал? Золото... еще какое.

—А вон там кто? Разъезд?—она указала головой в сторону соседнего круга.

Туркин обернулся. Он встал за ней, положил руки на ее плечи и наклонился к уху, направляя ее в левую сторону.

—Это Кинопленка,— сказав это, парень повернул её влево,— там Разъезд,—теперь он поставил её прямо,—А вон там чайники.

—Это те, которые на замес с чайниками пришли?— она улыбнулась.

Валера поднял свой взгляд, уперся им в глаза Вовы. Суворов кивнул Туркину, и парень, поймав его кивок, тяжело вздохнул, наклонившись ближе к Есении. Недолго думая, он нашел, чем ее занять. Турбо прокашлялся и тихо цокнул, чего не услышала Еся, почти что прижался губами к её ушку.

—Подружиться хочешь? Резво ты.

Ну а что? Она не об этом думала, даже и знакомиться не хотела, но знакомые — это ведь хорошо? Может, это то, что ей нужно сейчас? Чтобы забыть про подлость друга... да и вообще «друзей». Чтобы забыть вообще про все кошмары, можно же хоть раз потанцевать? Не зря ведь она сюда пришла, чего стоять как невеста? А может, вообще, пошло все к черту, живи как Есенин? Катись все к черту, алкоголь... девушки... ну, в ее случае мужчины? О господи, звучит отвратительно. Дискотеки пока достаточно, чтобы расслабиться.

—Ну...

—Пойдем,— хватил за руку, надвинулся к чайникам,—Как раз поздороваюсь. И застолблю..

Последнее слово Салтыкова не услышала, сжав руку парня крепче. На удивление, завидя Турбо, люди расходились сразу же. Хотя, это, наверное, потому что он крупногабаритный? Или тут все привыкли:  либо отходишь — либо тебя сносят.  Еся бы очень не хотела быть снесенной Туркиным.

Он сжал ее руку в ответ, дернул прямо за спину, чтобы,— не дай бог,— ни одна из присутствующих здесь тварей не задела Салтыкову. Ей показалось, или перед тем, как он оглянулся на неё, между ними пролетела не просто искра, а молния? Показалось. Лица его не было видно, когда он обернулся, поэтому мозг выстроил его физиономию из недавних воспоминаний. И тут Еся обомлела, глянула на Суворова, затем обошла остановившегося Турбо и осмотрела его.  На губе Туркина была свежая рана, а кулаки Володи, — она заметила это потому, что тот начал тереть пальцами усы,— сбиты. Подрались ?

Пока она петляла взглядом от Вовы, стоящем в конце зала, до Валеры, что притянул её за локоть, уложив подбородок на её макушку. Она только сейчас заметила смешки парней, смотрящих на нее.

—А как смотрит? Что, Турбо, надоела жизнь холостяцкая, бабы да пьянки?— выдал один из них, смерив взглядом студентку.

Они прямо оживились, засмеялась, а вместе с ними Валера, прижав к себе недоумевающую Есю. Метит территорию. Столбит.

—Мобильник,— протягивая руку, улыбнулся брюнет.

Есения пожала руку, и не как это обычно делают девушки — скептично и с неуверенной улыбкой, протягивая ладонь,— а как-то по-пацански, улыбаясь в ответ. Вообще, Еся старалась скрывать свое мужское начало, которое в ней, всё-таки, присутствовало, но такие моменты её выдавали порой.

—Шумный.

Сухая и нежная кожа вновь прикоснулись. Парень даже сжал ее ладонь, заулыбался, желая подольше чувствовать своей грубой кожей мягкость Еси.

—Митя,— улыбнулся третий парень, проделав то же самое.

—Еся,— слабо выдавила улыбку в ответ девушка. Не до конца понимала, зачем Турбо, все время оглядывающийся назад, повел ее к чайникам. Насколько она в курсе, у универсама и чайников контры в последнее время. Наверное, из-за взгляда Володи, который так и говорил ему пару минут назад возиться с девушкой.

—Есения,—пробурчал Мобильник, — При делах девушка, что ли? Или запатентовал? — он повернулся к Турбо, избежав слово «девка», которое чуть не вырвалось.

Она настолько отпетая с виду, что кажется, она при делах?

—Типо того,— ответил Валера, взъерошив волосы Салтыковой. Он по-собственнически притянул ее за талию, снова укладывая подбородок на её макушку. Еся отстранилась, неловко пытаясь вырвать руку из его руки, скрывая это зрелище за своей спиной и милой улыбкой.

—Ул ахмакмы яки нәрсә?— тихо буркнула она, чуть ли не оббежав его вокруг, чтобы вырваться из настойчивой хватки.

С татар.: Ул ахмакмы яки нәрсә? — «Ты что, дурак что ли?»,(Гугл переводчик🙏🏻)

Валера улыбнулся и нервно глянул на Вову. Суворов засмеялся и отвернулся, отмахиваясь рукой. Володя, кстати, сейчас пробивался к выходу с широкой улыбкой — Наташа, наверное, пришла.

Наташа — это хорошо, но тогда при чем здесь Есения. Почему же Адидас вдруг спохватился за нее? Вручил её Турбо? Следит за тем, чтобы Валера «хорошо ее охранял»? Втащил Туркину. Скорее всего за то, что Туркин опять начал затирать про Хади-Такташ? А что, если...